Он небрежно смешал карты. Затем, словно потеряв ко всему интерес, сунул в зубы сигарету и поднялся.

Хён Нам, рассеянно глядя на разбросанные карты хатху, поспешно вскочила следом.

— Как это вообще возможно?

— Что?

— Десять простых карт — это одно очко. Как из этого могло выйти тринадцать тысяч?..

Всё ещё не оправившись от шока после сокрушительного поражения, Хён Нам загибала короткие пальцы, продолжая бессмысленные подсчёты. Ын Хён равнодушно наблюдал за её суетой.

— Начальник, признайтесь, вы ведь наизусть знаете порядок карт в колоде? Специально, чтобы надо мной поиздеваться?

Значит, он просто решил потешить своё эго, играя со мной. Ещё и шулерские приёмчики использовал. Какая нелепость.

Он коротко усмехнулся, не вынимая сигареты изо рта. Однако в этом смешке сквозило затаённое, липкое напряжение. Чхве Ын Хён раздражённо ткнул пальцем в её круглый лоб, заставив отшатнуться.

— Кого ты тут шулером назвала?

— Но ведь…

— Хочешь узнать, как?

Хён Нам с абсолютно серьёзным лицом отчаянно закивала. Ын Хён, посмотрев на неё сверху вниз, завёл старую шарманку:

— Оппа.

Снова этот «оппа». В него что, призрак девственника вселился, который без этого слова успокоиться не может?

Заметив, как Хён Нам сморщила нос, он щёлкнул зажигалкой, поднося огонь к сигарете.

Если он сейчас прикурит, то уйдет в кабинет, и кто знает, когда вообще оттуда выйдет.

Запаниковав, Хён Нам схватила его за запястье и потянула руку с зажигалкой вниз. Её влажная ладошка обхватила широкую кость. Чхве Ын Хён, уже склонивший голову, чтобы прикурить, так и замер.

— О-оппа.

— …

— Оппа Ын Хён.

Дрожащий голос сорвался, и она с трудом сглотнула. Какое же унижение из-за одного слова.

Хён Нам крепко зажмурилась, а губы Чхве Ын Хёна растянулись в довольной улыбке.

— Вот так, Хён Нам.

— …

— Если бандит велит звать его оппой, нужно слушаться.

Свои же слова он вернул ей с издёвкой. Чувство унижения стало лишь острее, но, не подав виду, Хён Нам кротко кивнула.

Наконец прикурив, он глубоко затянулся. И, нарочно выпустив дым ей прямо в лицо, заговорил:

— Если хочешь взять карту, но нечем крыть, — скидывай самую лучшую.

— Что?

— Повезёт — заберёшь её со стола. Нет — ну и хер с ней.

Чхве Ын Хён произнёс это так, будто в этом не было ничего особенного.

Ну да, умом-то она понимает. Как ни крути, нужно скинуть одну карту, чтобы ход перешёл к следующему. Правило ясное.

Но хватило бы у неё смелости, как у Чхве Ын Хёна, сбросить самую дорогую карту — яркую, сияющую полную луну? Когда в игре луна опустилась на стол, сердце Хён Нам ухнуло вниз. Ведь у неё на руках были три птицы, и она так надеялась собрать «годори».

Ему просто повезло, что он смог вытянуть нужную карту. А если бы не вытянул? Потерял бы луну и разрушил свою же комбинацию, разве нет?

Хён Нам нахмурилась и переспросила:

— А если её заберёт другой игрок?

— Но ты же не забрала.

Ответив без малейшей заминки, Чхве Ын Хён шагнул к ней вплотную. От него пахнуло теплом, а на хрупкое плечо девушки тяжело легла мужская рука. Затем огромная ладонь скользнула под мышку, властно прижимая Хён Нам к себе.

Оказавшись в этой горячей ловушке, она инстинктивно вытянулась по струнке.

— Если будешь просто держать её в руке, то никогда не заберёшь, Хён Нам. Карту нужно выложить.

— …

— Неважно, кто её заберёт — ты или другой. Сначала нужно спустить трусы. Не так ли?

Протяжно пробормотав это, он медленно погладил её по мягкой руке. Словно показывая, что значит настоящая издёвка.

Дыхание Хён Нам участилось. Казалось, она сейчас задохнётся от незнакомого мужского запаха и аромата одеколона, исходившего от слегка расстёгнутой чёрной рубашки Ын Хёна. Каждый раз, когда его низкий голос вибрировал над ухом, пушок на её теле вставал дыбом.

— А когда кто-то другой скинул нужную карту, даже если очень хочется её забрать, — жди.

— …

— Жди, пока тот, кто её скинул, не заёрзает от нетерпения.

Рука, поглаживавшая плечо, медленно скользнула к ключице, а затем пальцы бесцеремонно коснулись ложбинки на груди.

Почувствовав вторжение, Хён Нам вздрогнула. Пальцы мужчины уже бесстыдно ласкали кожу.

— Карты-то у меня.

Прошептав это, он легонько мазнул губами по её покрасневшему уху. Рука, блуждавшая под мышкой, скользнула под ворот растянутой футболки и нырнула прямиком в бюстгальтер.

— Если за игровым столом кто-то раскусит, что у тебя на уме…

— …

— …проиграешь даже с выигрышной комбинацией.

Горячая рука бесцеремонно мяла её упругую грудь. Твёрдые пальцы с явным удовольствием сжимали налившуюся плоть, а затем зажали сосок, грубо пощипывая и скручивая его.

Застывшая от шока Хён Нам чувствовала, как перед глазами всё плывёт. Звуки отдалились, а в ушах раздался высокий, пронзительный звон. Тревога, тревога. Казалось, её собственный мозг бьёт в набат.

Низ живота болезненно сжался, и с каждым грубым щипком промежность непроизвольно сокращалась. Как бы Хён Нам ни старалась не подавать виду, даже лёгкого сбоя в дыхании было достаточно, чтобы Ын Хён всё понял.

Но на этом издевательства не закончились. Он легонько прикусил мочку её уха и хищно прошептал:

— Самое главное…

— …

— Если понял, что тебя развели как лоха, — выходи из игры.

Рука, мявшая её грудь, с силой оттянула бретельку лифчика и со звонким щелчком отпустила. Хён Нам, словно очнувшись ото сна, отшатнулась и захлопала глазами.

— Думаешь, твоя пустая башка может просчитать комбинацию на тринадцать тысяч очков?

Он легонько ткнул её пальцем в лоб и, усмехнувшись, отошёл.

От толчка её качнуло всем телом. Осознав, что над ней с самого начала просто издевались, Хён Нам почувствовала, как перед глазами всё поплыло от гнева.

Оставшись стоять посреди гостиной, она тяжело задышала. Лицо побагровело от жара. От обиды на глаза навернулись слёзы.

Там, где только что обжигало тепло его руки, теперь зияла сводящая с ума пустота. А затвердевший сосок, похоже, и не думал опадать.

Ещё долго Хён Нам сквозь зубы сыпала ругательствами. Кусок дерьма. Ублюдок.

* * *

Этот «кусок дерьма» повадился навещать её, совсем как Пак Син Ок. Как бы она ни отговаривалась — занята, мол, надо на рынок, — он лип к ней до зубного скрежета, усаживал за карты и не давал продыху.

Он же исполняет обязанности председателя, разве можно так отлынивать от работы? Или Пак Син Ок на самом деле тоже ни черта не делает? — размышляла Хён Нам, одну за другой забирая третью и восьмую «луну».

— Стоп.

Витавшая в облаках служанка вздрогнула. Чхве Ын Хён, который, как и учил, до последнего придерживал нужные карты, методично собрал все простые масти и первым набрал победные очки.

Как бы она ни старалась следовать его советам, она ни разу у него не выиграла. Только казалось, что вот-вот обойдёт его, как Ын Хён уходил в отрыв; только думала, что поймала удачу за хвост, как та перебегала к нему.

Чхве Ын Хён небрежно бросил оставшиеся карты на стол и размял затёкшую шею. Похлопал себя по карманам в поисках сигарет и с досадой цокнул языком.

— На сегодня всё.

Он провёл пятернёй по волосам, откидывая чёлку назад. То ли специально не стригся, то ли просто оброс, но черные пряди уже полностью закрывали шею сзади.

— За такие уроки люди вообще-то деньги платят.

А вот и знакомая песня про его неоценимые заслуги.

Времени у него полно, почему бы в парикмахерскую не сходить? Теперь её раздражало в нём абсолютно всё. Хён Нам исподлобья зыркнула на бандита:

— Мне что, заплатить вам за обучение?

Его расслабленные брови тут же сошлись на переносице. Опираясь локтем о колено, он пронзил её колючим взглядом.

— Хён Нам.

— Да.

— Твой оппа не настолько конченый.

— …

— Думаешь, я стал бы трясти копейки со служанки из-за пары выигранных партий в гостоп?

В его голосе звучала откровенная насмешка. Немного поколебавшись, Хён Нам бросила на одеяло две оставшиеся карты. Две двойные, которые она берегла до последнего, но так и не смогла выложить.

— А я думала, что в этот раз выиграю.

Чхве Ын Хён ничего не ответил, лишь потёр гладкий подбородок сухой ладонью. Вид у него был озадаченный.

— Может, прямо сейчас придумаем что-нибудь другое?

— В смысле?

— Похоже, к картам у тебя вообще таланта нихуя нет…

— …

— Сходи купи блок сигарет.

Опершись руками о колени, он встал. На брюках под коленями собрались глубокие складки. Ещё бы, просидеть больше часа скрестив ноги — естественно, ткань помнётся.

Хён Нам тоже встала и, глядя ему в спину, безапелляционно заявила:

— Снимайте штаны.

— Чего?

Мужчина резко обернулся. Его мягкие, совсем не подходящие бандиту уголки глаз под густыми бровями нервно дёрнулись. Хён Нам не ожидала такой острой реакции.

Она робко посмотрела на него и пояснила:

— Штаны сзади… Вы долго сидели, они сильно помялись. Я их поглажу.

— …