— Ты же сама говорила, что сейчас, если он сдохнет, тебе некуда идти.

Ын Хён оборвал фразу на этой туманной ноте и наигранно, протяжно откашлялся.

Хён Нам замерла в оцепенении, а когда до неё дошёл смысл сказанного, широко распахнула глаза. Сердце сбилось с ритма и заколотилось как сумасшедшее. Её взгляд, в котором снова затеплилась жизнь, впился в крепкую шею и широкие плечи Чхве Ын Хёна.

Ещё как может. Даже если бы он был не «мясником», а обычным парнем, завалить ничтожного старика ему раз плюнуть. Да запросто.

И почему я решила, что Чхве Ын Хён — такой же жалкий заложник ситуации, как и я? Он совершенно другой. Тот, кто в любой момент может вонзить председателю нож в спину, если ему достаточно заплатят. Ведь он сам говорил, что за деньги готов предать организацию.

Попытавшись совладать с дрожью в глухом, сдавленном голосе, Хён Нам решила удостовериться:

— Вы серьёзно?

— Ага.

Ын Хён повернул к ней голову. Вытянув руку, он крепко перехватил её запястье. А затем, силой распрямив мягкие девичьи пальцы, сцепил свой мизинец с её.

— Смотри. Ставлю печать.

— Не вздумайте… Не вздумайте брать свои слова назад.

— Блядь, ты за кого меня держишь?

— Кто бы вы ни были.

— Да кто угодно. Лишь бы не президент.

Уголки губ Хён Нам медленно поползли вверх, дыхание участилось. Не успев опомниться, она расплылась в широкой улыбке. В надежде, что крылась в ней, читалось лёгкое безумие. Хотя неизвестно, можно ли вообще назвать это порочное ожидание громким словом «надежда».

— Не будешь поспевать — оставлю здесь.

Чхве Ын Хён растёр окурок подошвой и первым зашагал вниз по склону. Улыбающаяся Хён Нам поспешно засеменила следом.

Его широкая спина казалась ей спасением. Спасательным тросом. Единственной опорой. Лицо Хён Нам, сосредоточенной на том, чтобы не отставать больше чем на пять шагов, густо раскраснелось.

Чхве Ын Хён накинул кожаную куртку и сунул пачку сигарет во внутренний карман. Её уставшим глазам это движение показалось особенно чётким. Блик солнца на корабле-черепахе с пачки «Кобуксона» ещё долго маячил перед глазами.

Хён Нам недовольно пробурчала себе под нос:

— Курит как миленький. А сам ещё говорил «Соль» принести.

Белоснежный Royal Salon мягко завёлся и ловко заскользил в потоке людей и машин. Не успела Хён Нам опомниться и начать вспоминать, что осталось в холодильнике и что приготовить на обед, как автомобиль остановился.

У входа в ресторанчик тонкацу у подножия Намсана уже толпились пообедавшие посетители. Но даже в этой суете вокруг Чхве Ын Хёна, возвышавшегося над толпой на голову, образовался невидимый, напряжённый вакуум. Хён Нам, не привыкшая к чужому вниманию, спряталась за его широкую спину и скользнула внутрь.

Едва заняв столик, Ын Хён поднял руку и подозвал официанта. И, даже не поинтересовавшись мнением спутницы, заказал две порции тонкацу.

У неё и в мыслях не было возмущаться его самоуправством или из вредности отменять заказ. Ведь, несмотря на то что ещё вчера она рвалась умереть, сейчас её, как ни стыдно в этом признаться, мучил голод.

В зале царила атмосфера шумного парка развлечений в выходной день: воздух наполнял звон посуды и приглушённые смешки. Еду принесли быстро, будто только их и ждали.

— …

Перед Хён Нам раскинулась бескрайняя панорама тонкацу. Огромный кусок жареного в панировке мяса, размером больше её лица, нелепо распластался на тарелке величиной с поднос.

Пока она в ужасе пялилась на дымящийся красно-коричневый соус, Ын Хён выудил из красного пластикового контейнера вилку с ножом и небрежно бросил их перед ней.

Осторожно поглядывая на него, Хён Нам взяла в одну руку вилку, а в другую — нож, в точности копируя его хватку.

— И-и-х…

Но размякшее от соуса мясо резаться никак не хотело. Хён Нам давила не туда, куда нужно, и нож постоянно соскальзывал.

Она украдкой приподняла прибор и присмотрелась к нему. Что это за нож такой? Лезвия нет вообще, только на кончике пара зазубрин — и это они называют ножом?

С запозданием заметив, в какое месиво превращается её блюдо, Ын Хён цокнул языком.

— Эй, давай сюда.

— Всё нормально.

— Давай, кому говорят.

Тарелки были настолько огромными, что разместить перед каждым по две штуки и резать не было никакой возможности. Несмотря на вялые протесты Хён Нам, Ын Хён забрал её порцию, а свою, с наполовину нарезанным мясом, придвинул к ней.

Он старательно нарезал её тонкацу, не переставая ворчать:

— Вот же девчонка, глаз да глаз за тобой нужен.

— …

— Первый раз в жизни чужое мясо режу.

— Я же сказала, сама нарежу.

Не выдержав, Хён Нам потянулась за своей тарелкой, но Ын Хён молниеносно перехватил нож. Лезвие с зазубринами, крутнувшись в его пальцах на пол-оборота, нацелилось прямо в её запястье.

Нарываться и пачкать руки в соусе не хотелось. Хён Нам смущённо отдёрнула ладони. Ын Хён дождался, пока она покорно сложит их на коленях, и только тогда продолжил экзекуцию над мясом.

А ведь если подумать — смех да и только. Ещё пару дней назад они с Чхве Ын Хёном и словом не перекидывались. Она просто знала, что среди приближённых Пак Син Ока есть такой человек, да сталкивалась с ним от силы пару раз.

Мужчина, чья профессия — убивать себе подобных, не мог не вызывать ужас. Рядом с ним всегда было не по себе, нервы натягивались как струна. Хён Нам всё время казалось, что он просто от скуки может сымитировать удар ножом по её горлу.

Но если она сможет использовать его навыки в своих целях, всё изменится.

В конце концов, он же профи. Вряд ли он просто так бросался словами. Мы же скрепили договор, обещали друг другу.

Хён Нам была девушкой совестливой. У неё и в мыслях не было расплачиваться за заказное убийство тарелкой сучжеби. Её потемневшие глаза задумчиво оценивали стоимость его услуг.

Один дом? Или два? Наверное, за жизнь председателя он попросит больше обычного?

— Чё лыбишься?

Видимо, она сама не заметила, как на губах промелькнула улыбка. Хён Нам поспешно нацепила на себя бесстрастное выражение и пропищала:

— Я не лыбилась.

Затем она уставилась на тыльную сторону его кисти с проступающими венами. Мужчина с предельно серьёзным лицом кромсал её тонкацу почти в труху. Кусочки получались ровно вдвое меньше, чем в его собственной, наполовину нарезанной порции.

Служанка-то маленькая: ростом невелика, голова маленькая, рот крошечный. Чтобы влезло, куски должны быть соответствующими. Именно эти мысли, видимо, и стали причиной жестокой расправы над мясом в её тарелке.

Хён Нам исподлобья посмотрела на Ын Хёна, полностью поглощённого процессом. Этот парень, вопреки своей пугающей внешности, на удивление заботлив. Вытащил её с того света и, хоть и сыплет оскорблениями, не перестаёт о ней печься.

Тащил на себе пьяную. Учил играть в гостоп. Вынул из петли и привёз на Намсан. А теперь вот кромсает чужое тонкацу.

И с чего бы Чхве Ын Хёну так со мной возиться? Запоздалый вопрос заклубился в голове, как сигаретный дым, и тут же рассеялся.

Да какая разница почему? Хён Нам будет жить, вцепившись зубами в обещание, скреплённое их мизинцами, словно в спасительный кусок хлеба.

Поколебавшись мгновение, она тихо произнесла:

— …Спасибо.

— За что?

— За тонкацу.

За то, что спасли мне жизнь. За то, что удержали меня. За то, что пообещали убить ту мразь, которая меня осквернила.

Чхве Ын Хён даже не взглянул в её сторону, лишь усмехнулся. Ему явно пришлась по душе её упрямая гордость — ни за что не говорить прямо «спасибо за спасение жизни». В его голосе зазвучали привычные ленивые интонации:

— Вот и славно. Жить-то неплохо: вон, оппа тебя вкусненьким кормит.

— …

— Стань потом большим человеком.

Звучало так нелепо, что даже не смешно. Хён Нам скривилась и опустила взгляд на тарелку.

Как служанка, которую даже бомжи за человека не считают, может стать «большим человеком»? Даже если я со своей сгнившей совестью совершу нечто выдающееся — разве можно будет назвать это величием?

Но Сим Хён Нам, не обременённая хорошим образованием, никогда не забивала голову глубокими философскими мыслями. Высокие идеалы и благородные цели были не для неё.

Вынырнув из пучины размышлений, Хён Нам вернула подачу Ын Хёну:

— И вы тоже.

— …

— Живите долго-долго.

Нож в руках Ын Хёна замер. Тишину между ними нарушал лишь ресторанный гул, а в следующую секунду плечи мужчины затряслись от смеха.

Это был странный смех. Прикрыв лицо свободной рукой, он никак не мог остановиться, издавая сдавленные, клокочущие звуки. Хён Нам тупо смотрела на это зрелище. И что такого смешного в пожелании долгих лет жизни?

Успокоился он нескоро. Голос так сорвался, что можно было подумать, будто он только что рыдал навзрыд.

— Да уж. Буду жить, пока не начну дерьмом по стенам мазать.

— …

— Доживу до столетия, и дети мне ещё праздник закатят.

— А-а-а.

Выдохнув остатки смеха, Ын Хён тыльной стороной ладони утёр уголки глаз.

Странный тип. Хён Нам, ковыряясь вилкой в отданной Ын Хёном порции, вернула ему его же слова:

— Ага, начальник, вы тоже обязательно станьте большим человеком.

— Обязательно. Стану самым уважаемым человеком во всей Корее.

— …

— Блядь, служанка, что у тебя за лицо?

— …

— Смешно, что бандит собрался стать уважаемым человеком?

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver