Контент удален!

Глядя на Ын Хёна отсутствующим взглядом, Хён Нам пробормотала, словно в бреду:

— Вы их съели?..

— …

— Опарышей… вы их съели?

— …Да.

— …

— …

— Вы же даже горох не едите…

От этих нелепых, совершенно неуместных сейчас слов к горлу почему-то подкатил горький комок. Стиснув зубы, Ын Хён подался вперёд и впился в её губы поцелуем. На её потрескавшихся губах остался солёный вкус слёз.

Она не оттолкнула его, и поцелуй стал глубже и жаднее. Его горячий язык раздвинул её губы, перехватывая дыхание. От влажных, откровенных звуков кружилась голова.

Когда Ын Хён крепко обхватил её за талию, она почувствовала твёрдую, пульсирующую плоть внизу его живота. Хён Нам слегка подалась назад, но мужчина тут же прижался к ней вплотную.

Тяжёлое мужское тело оттеснило её, заставив откинуться на спинку дивана. Неотвратимый вес мягко придавил её к обивке.

Эта тяжесть не была ей противна. Почувствовав, как трутся их бёдра, Хён Нам тихо застонала.

Тело отреагировало само. Хён Нам привычным движением раздвинула ноги, обхватывая мужчину за бёдра. Ын Хён начал целовать её лицо — очень медленно, словно оставляя отпечатки на каждом миллиметре кожи. Его губы коснулись лба, задержались на бровях, скользнули по прямому носу и нежно прикусили округлую щёку.

Затем он спустился ниже и осторожно накрыл её рот. Это был лёгкий, тёплый поцелуй. Едва соприкоснувшись, их губы мелко задрожали. В этом касании было скорее благоговение, чем жажда обладания.

Он спускался всё ниже, минуя маленький подбородок, пока не добрался до хрупкой шеи. Стоило ему коснуться губами чувствительной кожи, как Хён Нам заёрзала.

Но Чхве Ын Хён не спешил, уделяя ей всё своё внимание. Это не было мерзко, как с Пак Син Оком. И не было грубо, как с Ли Сон Чжином. Это не было похоже и на те времена, когда он сам со злости хватал её за грудь.

До сих пор все мужчины, которые наваливались на неё, думали только о себе. Они грубо входили в неё, даже когда она оставалась сухой, а когда она плакала и умоляла прекратить — по-извращенски завязывали ей глаза галстуком. Она не знала, что такое прелюдия, и даже не подозревала, что от одного лишь прикосновения языка по всему телу может пробежать такая дрожь.

— Ах…

Чхве Ын Хён завёл руку ей за спину и расстегнул крючки бюстгальтера. Его губы коснулись округлой груди, освобождённой из тесных белых чашечек. Горячий язык добрался до самой вершины упругого холмика.

Он сосал её грудь, как послушный младенец. Пробовал на вкус, слегка надавливал кончиком языка на сморщенную ареолу и потемневший сосок. Свободной рукой он разминал вторую грудь. Она целиком помещалась в его огромной ладони, но сжимал он её до одури нежно.

— Ах, а-ах.

С её губ сорвался стон. Да, бывало, Ли Сон Чжин сосал её соски, когда ему этого хотелось, но ощущения от того, как её грудь ласкал Ын Хён, превзошли всё, что она знала.

От этого непривычного чувства Хён Нам приподняла бёдра, пытаясь отстраниться, но огромное мужское тело даже не шелохнулось. Ей ничего не оставалось, кроме как обхватить Чхве Ын Хёна за голову. Наверное, она казалась ему смешной — так возбудиться от того, что ей просто облизали соски.

Но Чхве Ын Хён не насмехался; казалось, он, наоборот, рассердился. Рука, ласкавшая грудь, скользнула ниже и приподняла подол просторной юбки. Длинные пальцы провели по лобку прямо поверх белья, и Хён Нам сильно вздрогнула, словно от удара током.

— А-ах!

— Посмотрим, нет ли там червей.

Сквозь зубы процедил он, но рука, гладившая её поверх трусиков, оставалась ласковой. Медленные движения пальцев по намокшей ткани сводили с ума. Соски в его рту затвердели ещё сильнее, и Хён Нам то и дело выгибала спину.

— Ах, а-ах, ах.

Он подцепил трусики и медленно стянул их вниз. Даже такая забота была для Хён Нам в новинку. Обычно раздеваться приходилось самой, причём делать это нужно было быстро, пока на неё не наорали.

Его длинные пальцы заскользили вверх-вниз, растирая её влажную сердцевину. Хён Нам, цепляясь за его шею, тихо заскулила.

— А-ах… погоди, подожди…

Устроившись между её раздвинутых ног, Ын Хён мягко потёр вокруг входа. А затем плавно ввёл палец. Один, затем два, а потом и три. От этого плотного, непрерывного давления внутри Хён Нам начала задыхаться.

— А-ах, ах…

С влажным хлюпаньем он медленно двигал пальцами взад-вперёд. Этот пугающе неспешный ритм распалял её ещё сильнее.

Её бёдра приподнялись, мелко подрагивая; каждый раз, когда он вытаскивал пальцы, за ними тянулась прозрачная вязкая нить. Хён Нам отчаянно замотала головой.

— Нет, так нельзя…

Чхве Ын Хён остановился. А затем легонько прикусил зубами сосок, который до этого рассосал до красноты.

— Ты, блядь.

— …

— Тебя что, никогда нормально не ласкали?

Вопрос прозвучал с явным неверием. Хён Нам со слезами на глазах истово закивала. С искажённым от слёз лицом она всхлипнула:

— Не хочу. Это странно.

— …Ха.

— Просто вставьте уже… и давайте закончим.

Нетрудно было догадаться, как с ней обращались до этого. Чхве Ын Хён со скрипом стиснул зубы и резким движением вытащил пальцы из плотно сжимавшего их лона.

— Девственницу, которая жрёт противозачаточные, я вижу впервые.

Он сдвинулся ниже, схватил её за колени и шире развёл ей ноги. Когда он пристроился между её бёдер и уткнулся туда лицом, Хён Нам в ужасе дёрнулась.

— В-вы что делаете?!

Его горячее дыхание обожгло нежную, чувствительную плоть, а затем влажный язык широким движением прошёлся по её сердцевине. Испуганная Хён Нам вскрикнула и попыталась оттолкнуть его за плечи, но всё было тщетно. Она жалобно сморщилась и выдохнула сквозь всхлип:

— Нет, там грязно…

— Не грязно.

Не обращая внимания на её отчаянный лепет, он продолжал её вылизывать. Движения его языка не были ни грубыми, ни жестокими. Он тёрся твёрдым носом о её клитор и продолжал жадно ласкать её, издавая громкие влажные звуки.

— Ах, а-а-ах, а-ах!

Его язык всё быстрее скользил по её лону, терзая самую чувствительную точку. От влажных, непристойных звуков и приливающей к низу живота крови у неё перед глазами всё побелело. Маленькие ягодицы напряглись, а выгнутая дугой спина задрожала.

— Хватит, хватит, нет…!

Она даже не поняла, что эта накатывающая волна и есть оргазм. Хён Нам изо всех сил отталкивала плечи Ын Хёна и дёргала бёдрами, но он лишь намертво вцепился в её таз, продолжая жадно пить её соки.

Вскоре с надрывным криком Хён Нам намертво вцепилась в его короткие волосы. Её тело вытянулось в судороге, конечности задрожали. Ын Хён широким движением языка слизал влагу, и Хён Нам, накрытая мощной волной оргазма, не смогла издать больше ни звука.

Когда дыхание немного выровнялось, низ живота сладко заныл. Чхве Ын Хён ладонью погладил её под коленями. За это короткое время она вся покрылась испариной. Его лицо, оторвавшееся от её лона, блестело от влаги.

— Ха-а, ха-а…

Тяжело дыша, Хён Нам, словно капризный ребёнок, потянула к нему руки. Ын Хён, нависнув над ней, перехватил её ладонь и заставил коснуться себя между ног.

— Потрогай.

— …

— Есть там что-нибудь?

— …Нет.

Он вытер блестящее от влаги лицо тыльной стороной ладони. А затем осторожно стёр слюну с приоткрытых губ Хён Нам.

— Больше всего на свете я ненавижу… грязь и вонь.

— …

— Но ты не такая.

Опустившись рядом, он обнял её обнажённое тело. Диван был слишком тесным для двоих, но никто не жаловался.

Хён Нам обняла его за шею и уткнулась лицом в горячую грудь.

— Почему вы… не вошли?

— …

— Почему хорошо было только мне…

Прижавшись к нему вплотную, она чувствовала, как его напряжённый член тяжело давит ей на живот. Но он явно не собирался входить в неё, и это сбивало с толку.

В ответ раздался хриплый голос без тени насмешки:

— Если бы и я получил удовольствие… ты бы мне не поверила.

— …

— Живи. Не в канаве, а как нормальный человек.

— …

— Но и… дежурной подстилкой на случай, когда прижмёт, тоже не будь.

Хён Нам сморщилась и закрыла глаза рукой. Вскоре послышался тихий всхлип. Её привычка плакать, глотая слёзы и звуки, была всё такой же нелепой.

Но сейчас это уже не вызывало снисходительной улыбки. Глядя на рубиновый кулон, вздрагивающий на её бледной груди, Ын Хён глухо прошептал:

— Плачь в голос.

— А-ах… а-а-ах…

— Хватит глотать слёзы, как дура…

Волна рыданий прорвалась наружу. Казалось, она только и ждала его разрешения.

Уткнувшись в грудь мужчины, Хён Нам зарыдала в голос, больше не сдерживаясь. Если бы за стенкой были соседи, они бы с перепугу уже начали стучать в дверь — настолько громкими были её рыдания.

Чхве Ын Хён обнимал её, добровольно превратившись в звукоизолирующую стену. Сердце разрывалось от боли. И тут он подумал, что из них двоих — лысого монаха и шаманки — ошиблась именно шаманка.

Уж лучше сдохну я.

И кто тут вместо кого умирать собрался?