Было невыносимо ловить себя на том, что рядом со служанкой он постоянно становится серьёзным. Это щемящее чувство вызывало лишь неловкость и дискомфорт. Тем более она была девчонкой куда младше него — ей едва перевалило за двадцать. Ын Хён мотнул головой.
Поэтому он нарочно выбирал слова, от которых её воротило. Думал, что эта циничная девчонка посмотрит на него как на придурка и будет раздражаться.
Но он полностью ошибся. Он никак не ожидал услышать такой искренний ответ.
Я не хочу, чтобы вас забрали, оппа.
Её юное лицо исказилось, она вот-вот готова была расплакаться. В животе появилось неприятное, тянущее чувство.
Цепляет. Охуеть как цепляет.
И оставив её вот так, я должен сесть в тюрьму?
Снаружи тем временем уже послышался голос из полицейского мегафона. Лицо до смерти перепуганной Хён Нам побледнело, и Ын Хён безмолвно стиснул зубы. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но под тяжестью какого-то сильного предчувствия тут же плотно сжались.
Неужели ты и есть та самая женщина, с которой мне суждено провести жизнь?
А может, он просто ошибается, и это кто-то другой. Может, шаманка просто ляпнула первое попавшееся, чтобы его утешить. Мол, выйдешь из тюрьмы, переживёшь смертельный кризис и будешь жить припеваючи. Будешь худо-бедно счастлив с какой-то бабой.
Но это предчувствие было настолько сильным, что игнорировать его не получалось. Даже если оно — всего лишь ложная надежда, рождённая желанием, чтобы этой женщиной оказалась именно она, — с этим ничего нельзя было поделать.
Она была первой женщиной, которая так сильно выбила Чхве Ын Хёна из колеи. По правде сказать, если бы это была не она, он бы нашёл и другие варианты.
Но... разве такое возможно?
Ын Хён отвёл взгляд от заплаканного лица Хён Нам.
Они жили в разных мирах. Как ни крути, Чхве Ын Хён был бандитом. А Сим Хён Нам, пусть и с тяжёлой судьбой, была молодой девушкой, у которой всё впереди: она честно накопит денег и уйдёт из этого дома.
К тому же служанка по своей природе была мягкой и доброй. Будь на его месте любой другой постоялец, она точно так же заботилась бы о нём и мило ворчала.
Сушила бы ему волосы, жарила пулькоги, чтобы он не давился одним тофу, и заботливо выковыривала бы зелёный горошек. Не потому, что Чхве Ын Хён для неё особенный, а просто потому, что у неё такое сердце. Она изначально такая.
Поэтому даже тот факт, что она потащила его прятать в свою комнату, он хотел списать на её доброту. Хотел верить, что она делает это не из-за каких-то особых чувств к нему.
Если верно первое, то много лет спустя Ын Хён сможет иногда вспоминать этот момент и с теплотой усмехаться. Потому что эта забота, невинные упрёки и искренние переживания, которые он испытал впервые в жизни, пусть и были мимолётными, навсегда врежутся в память.
Но если второе...
Если Сим Хён Нам делает это, потому что тоже что-то ко мне чувствует...
— Если встретимся снова... я опять сварю вам сучжеби.
Стоило ему вспомнить предсказание шаманки, глядя на это круглое личико и слушая, как она сквозь слёзы говорит о таком простом будущем, — и его сердце неизбежно обрывалось, падая вниз.
Хочется просто всё бросить и уехать. Сесть на поезд и поехать к морю. Делить варёные яйца, угощать друг друга газировкой. Хочется дурачиться, брызгаясь солёной водой, даже не имея сменной одежды. Как обычные люди, которые никогда не относились к жизни слишком серьёзно.
Уходить утром на работу, возвращаться вечером, получать стабильную зарплату. Гулять по ночным улицам, не опасаясь нападения. Хочется, чтобы, когда я возвращаюсь домой, там горел свет.
Как у всех.
Да, как у тех самых обычных людей, которые с готовностью стягивают скучные хлопковые трусы и трахаются.
— ...Больше не называй меня оппой.
Оппа... Изначально гнилое обращение. Чхве Ын Хён понял это слишком поздно.
Какой нормальный брат в этом мире будет вожделеть свою сестру? Захочет засунуть хуй ей в рот, жёстко выебать и заставить плакать?
Дверца чердака захлопнулась, и Ын Хёна поглотила кромешная тьма. Ещё до того, как глаза привыкли к темноте, он торопливо спустил штаны. По полу катались комки пыли, с потолка свисала паутина, но сейчас было не до чистоты.
Низ живота ныл, словно от боли, и Ын Хён лихорадочно заработал рукой. Движения были как никогда быстрыми и рваными. Большая ладонь с силой сжимала толстый ствол, скользя по нему до самой влажной розовой головки.
— ...
Он закрыл глаза, представляя лицо девчонки.
Представлял, как до отказа заполняет своим членом её узкий рот и двигает бедрами. Как пронзает её маленькое тело, как вбивается в неё так, что распухает промежность.
Хочу, чтобы служанка плакала, выкрикивая моё имя. Чтобы я заполнил её целиком — не только между ног, но и её мысли.
Будь Сим Хён Нам сейчас перед ним, он бы сгрёб её в охапку и вцепился бы в неё, как утопающий. Умолял бы обнять его. Поцеловать. Он готов был рухнуть на колени и просить, чтобы она отчаянно желала его.
Неужели это и есть любовь?
Неужели эта ваша возвышенная любовь вот так превращает человека в конченого ублюдка?
Его тело содрогнулось от стремительно накатывающего оргазма. На тёмном и безмолвном чердаке билась его грубая, неотёсанная любовь.
Чердак не ограничивался пространством только над комнатой служанки. То ли дом изначально проектировался с расчётом на пути отхода и укрытия, то ли так совпало, но под крышей этого огромного особняка всё было соединено.
А значит, отсюда можно было проползти к потолку гостиной, гостевой комнаты или даже хозяйской спальни. Конечно, ни в одном из этих мест выходов не было, и единственным путём наружу оставалась дверца, загороженная старым шкафом.
Каждый раз, когда тяжёлое мужское тело наваливалось на пол, старые доски со скрипом прогибались.
И чего только не стерпишь из-за одной девчонки.
Хоть он и мысленно ворчал, уголки его губ поползли вверх от удовольствия. В той крошечной доле покорности, которую он испытывал, играя отведённую ему Хён Нам роль, таилась какая-то сладость.
Но сладость была недолгой. Сквозь потолок Ын Хён услышал, что человек, заявившийся с копами, — прокурор, и что убитый им на прошлой неделе парень был его крысой.
— Поэтому я чертовски зол… и мне позарез нужно поймать Чхве Ын Хёна.
Молодой прокурор, похоже, не шутил.
Теперь пазл сложился. Заявившаяся без предупреждения полиция, слишком жёсткий для обычной показухи обыск и то, что они искали не Пак Син Ока, а именно Чхве Ын Хёна.
Когда прокурор заставил копа лезть на чердак, у Ын Хёна от напряжения перехватило горло до боли. Какое счастье, что этот легавый до усрачки боялся крыс. Опасаясь, что выскочит ещё одна, полицейский лишь бегло окинул пространство взглядом и тут же свалил вниз. Сердце Ын Хёна, затаившегося в кромешной тьме, наконец-то выровняло ритм.
Выходит, всё идёт совсем не так.
Похоже, если меня сейчас возьмут, мне реально пиздец.
Сколько прошло времени?
Когда шум стих и полиция ушла, Ын Хён, до этого сидевший, не издав ни звука, очень медленно пополз по балкам в сторону гостиной. Сквозь щели между крепко подогнанными досками пробивался свет.
— Как мне не переживать? — донёсся снизу звонкий, раздражённый голос Сим Хён Нам.
Глаза Ын Хёна дёрнулись. В доме кто-то остался? Он распластался по деревянному полу и прислушался.
— Мне только в радость, что ты обо мне переживаешь, — ответил голос молодого мужчины. Того самого прокурора, который притащил сюда ораву легавых с твёрдым намерением его прикончить. Как бишь его... Ли Сон Чжин?
— Когда вы уйдёте?
Голос Хён Нам звучал увереннее, чем раньше, и в нём слышался откровенный вызов.
Ын Хён чуть приподнялся, огляделся и приник глазом к самой широкой, залитой светом щели. Обзор был ограниченным, но гостиную можно было кое-как разглядеть.
Ослабив узел галстука, Сон Чжин вальяжно развалился на диване. Даже на первый взгляд было ясно, что он высокий, к тому же выглядел он довольно уставшим.
Откусив кусок булочки, прокурор пробормотал:
— Пока не вернётся хозяин.
— Вы же пришли за Чхве Ын Хёном. Его здесь нет, так почему вы не уходите?
Ли Сон Чжин мельком глянул на Хён Нам, стоявшую подбоченясь, и поманил её пальцем. Она поколебалась, словно пытаясь отстоять свою гордость, но после настойчивых жестов нехотя подошла и встала рядом с ним.
— Садись.
— ...
— Значит, Ким Хён Нам?
— ...Сим.
— Неважно. Двадцать лет, говоришь.
Хён Нам, настороженно присевшая на самый краешек дивана, недовольно кивнула. Сон Чжин положил булочку на стол и, опираясь локтями о колени, подался к ней.
— Девять классов образования.
— А это тут при чём?
— Дай договорить...
Усмехнувшись, Сон Чжин осёкся. Затем он расстегнул пуговицы на манжетах и закатал рукава рубашки. Вид у него был потрёпанный, но от него исходила такая холодная, интеллектуальная аура, что впору было позавидовать.
— Я же пытаюсь помочь, так что говори честно.
— ...
— Кроме Чхве Ын Хёна... кто-то ещё тебя трогал?
— Что?
— Поправка. Пак Син Ок тоже распускал руки?
Хён Нам какое-то время смотрела на него в оцепенении, а затем слабо помотала головой. Ничего удивительного: она понимала, что если сейчас признаться, что старик тоже спал с ней, то это нежеланное внимание следствия влезет в её жизнь ещё глубже.
— Нет.
— ...
— Председатель очень хорошо ко мне относится.
✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению! ➡️ Fableweaver
