Онлайн чтение книги
Учитель каждый день нарывается на смерть
The master is courting disaster every single day.
Глава 19: Первый поцелуй
Говорят, что пальцы рук связаны с сердцем. Не смотря на то, что Е У уколола большой палец на ноге, принцип остался прежним. Она съежилась от боли, долго морщилась и дёргалась, подняла заплаканные глаза и тихо вздохнула.
— Меня укололи. Не знаю, гвоздь это или что-то другое.
— Дай посмотрю.
Он без колебаний наклонился, поднял её грязную ногу с земли своей тонкой, светлой рукой и внимательно осмотрел её поближе. Он не проявил никаких признаков отвращения, что довольно удивило Е У. Опираясь руками на прохладную землю, она пристально смотрела на сосредоточенное выражение лица Дуань Шаояна. Тонкие, мягкие ресницы молодого человека слегка трепетали, как крылья отдыхающей бабочки. Его красивое лицо было склонено, обнажая кусочек нефритовой шеи, выглядывающей из воротника его изысканно сшитой рубашки. Этот безупречно чистый и опрятный до раздражения, возмутительно благородный, с такой крайней аристократичностью, очень элегантный мужчина, был одет в безупречный костюм и галстук, стоял на коленях, держа одну из её пыльных, изношенных ног. Это вызвало у Е У чувство удивления и странного беспокойства, как будто муравьи грызли её сердце, вызывая ощущение покалывания и невыносимого зуда.
— Это шип. Вероятно, он отвалился, когда садовник подрезал цветы. Пойдем в гостевую комнату, я его вытащу.
Его слова были четкими и решительными, в сочетании с его поразительно красивыми чертами лица. Даже такая опытная мошенница, как Е У, не могла не почувствовать внезапную дрожь в сердце.
— Ну... я не могу ходить самостоятельно, — старая мошенница начала строить коварные планы.
— Я понесу тебя на спине.
Прижавшись к спине Дуань Шаояняь, Е У все еще была не в состоянии поверить в происходящее. Она считала, что неплохо справилась с ролью игрока. Учитывая историю китайских игр, вряд ли найдётся игрок, который сможет использовать хозяина в качестве скакуна. Даже если игрок потратил реальные деньги, его, вероятно, не удалось бы купить в магазине.
У молодого человека была широкая и крепкая спина, а плечи – очень прямые и красивые. Она положила подбородок на затылок его воротника и время от времени чувствовала его слабый запах – чистый аромат его одежды, смешанный с лёгким, прохладным запахом тела, словно холодный цветок сливы ранней весной. Она лежала у него на спине, её мысли блуждали, она была погружена в размышления. В один момент она вспомнила истории из детства Дуань Шаоянья, а в следующий — думала о том, как этот маленький зверь неизбежно найдет другую, которая возьмет его в мужья. По правде говоря, хотя она строила планы, чтобы «выдать замуж» этого горячего парня, сама мысль о Дуань Шаояне с какой-то женщиной вызывала у неё зубную боль и тошноту. С одной стороны, она чувствовала, что с его довольно холодным нравом женщина, которая выйдет за него замуж, вряд ли найдет счастье в браке, и она не могла не пожалеть бедняжку. Во-вторых, хотя он её и раздражал, он был неоспоримо красив и невероятно талантлив, поэтому выйти за него замуж казалось огромной победой. Она никогда не стыдилась своей тяги к красоте и поэтому завидовала этой гипотетической, воображаемой женщине.
Погруженная в эти противоречивые, запутанные мысли, она не заметила, что они находятся в гостевой комнате. Только когда Дуань Шаоянь включил свет и уложил её на бархатное кресло, она вернулась к реальности. Она слегка причмокнула губами, недовольная, затаила дыхание, не отрывая взгляда от мужчины, который снова выпрямился. Перед её хищными зелеными глазами стоял высокий и спокойный мужчина, словно защищенный от всей пыли и грязи мира.
— Вытяни ногу.
Судя по его тону голоса, Е У была уверена, что если она осмелится вытянуть ногу, он будет готов в следующую секунду взмахнуть мечом и отрубить ей бедро.
Е У дрожащим голосом сказала: — Я сама его вытащу. Только дай мне фонарик.
— Разомни ногу.
— ...
— Растягивайся.
На этот раз Дуань Шаоянь даже не упомянул ногу. Под давлением, как от коллектора, Е У доведенная до отчаяния потеряла терпение. Приняв позу смирения перед смертью, она широко раздвинула ноги, упала назад и закатила глаза:
— Давай же, парень. Заканчивай с этим. Давай малыш, делай что хочешь. Я буду кричать от боли «Папа!».
Дуань Шаоянь бросил многозначительный взгляд на её непристойную позу. Он достал аптечку из ящика, вернулся, пододвинул стул и сел перед ней.
— Подойди поближе.
Е У изменила свою позу, придвинувшись ближе к краю.
— Чуть ближе.
— ...
— Почему ты прячешься так далеко? — Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё.
Е У хранила молчание, она никогда не говорила, что боится врачей, что Дуань Шаоянь похож на врача-психопата.
— Ступня.
Грязная нога Е У неохотно пошевелилась, а затем вытянулась. Дуань Шаоянь подтянул её ногу к себе на колени и свободной рукой открыл аптечку, чтобы достать пинцет, йод и ватные палочки.
— Ах!!!
Дуань Шаоянь бросил на неё косой взгляд, его лицо выражало нескрываемое презрение. Пинцет в его руке холодно блестел.
— Что это за крики? Я еще даже не начал.
— ?
Е У приоткрыла глаза, дрожа от страха. Она была бесстрашной, но её ноги были особо чувствительны к боли. Ей было слишком стыдно рассказать кому-либо об этой слабости, особенно Дуань Шаояню, её заклятому врагу. Она могла только нервно кашлять.
— Я крикнула, чтобы проверить, дрожат ли у тебя руки.
— ...
Дуань Шаоянь был слишком ленив, чтобы разоблачить её. Он опустил глаза и поднял пинцет, готовый к действию. У Е У пробежали мурашки по коже, она внезапно вырвалась из его хватки, сильно ударив Дуань Шаояня ногой в грудь.
— Я больше не буду это делать! Я буду называть тебя папой! Я больше не буду это делать! Папа! Я сам справлюсь!»
— Учитель, — Дуань Шаоянь стиснул зубы, его лицо потемнело, он сугрозой посмотрел на неё:
— Ты что, пытаешься забить меня до смерти? Ложись!
Е У поняла, что грубая сила не работает, она отказалась от всякого притворства и прибегла к мягким методам. Бесстыжая маленькая шалунья дважды всхлипнула, и её глаза сразу покраснели. Она приняла жалостливое выражение лица, выглядя так, как будто может разрыдаться в любой момент.
— Господин, если вас всё ещё не устраивает, что вас называют папой, как насчет того, чтобы я называла вас дедушкой?
Выражение лица Дуань Шаояня было неприятным.
— Думаешь, я слишком старый? Тогда называй меня дядей. Братом тоже можно.
Дуань Шаоянь угрожающе прищурился.
— Или начальник? О, нет, этот титул зарезервирован для твоего отца. Как насчет мужа?
Дуань Шаоянь моргнул. Е У нашла это обращение весьма уникальным и замечательным. На её лице расцвела льстивая улыбка, и она озорным тоном сказала:
— Муженек, давай поговорим. Отпусти мои ножки, ладно? Позволь мне самой всё сделать.
После того, как она закончила говорить таким кокетливым и соблазнительным тоном, Дуань Шаоянь некоторое время смотрел на её лицо, а затем отпустил ее ногу. Он встал, подошел к её креслу, а затем схватил её лицо рукой. Его взгляд, острый и пронзительный, как у ястреба, казался готовым пронзить её насквозь.
— Я тебя предупреждал, — сказал Дуань Шаоянь, чётко выговаривая каждое слово, и его глаза сверкали холодным блеском: — В следующий раз, когда скажешь что-нибудь подобное, следи за языком. Ты забывчива или просто не понимаешь китайский?
— .................
Е У которую грубо схватили за подбородок, почувствовала, как по всему телу побежали мурашки. Ей казалось, что он в любой момент может выхватить ножницы из аптечки и отрезать ей язык.
— Что ты собираешься сделать!
Дуань Шаоянь не ответил. Е У могла видеть только опасный блеск в его глазах, когда его красивое, как скульптура, лицо приближалось все ближе. Испугавшись, она попыталась вырваться, но его пальцы слегка сжались, оставив несколько красных следов на её светлых щеках. Бабушка У так стара, что у неё осталось только это милое личико, чтобы соблазнять мужчин. Если этот грубиян, который явно не знал, как обращаться с дамой, изуродует её, ей придётся тратиться на покупку мужчин. Так дело не пойдёт! Е У замолчала, больше не смея поднимать шум.Не в силах пошевелиться, она лишь пристально смотрела на Дуань Шаояня своими узкими глазами, словно раненая лиса, жалкая, но хитрая, высматривающая, что он собирается сделать. Когда их носы оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга, длинные ресницы Дуань Шаояна затрепетали, как крылья черной бабочки. Близость напугала Е У, вызвав внезапный толчок в её сердце. Старая привычка вспыхнула с новой силой, и ею овладела похоть. Вспомнив тщательно разработанный план «соблазнения начальника», Е У почувствовала, как будто на её сердце поставили чайник с кипящей водой. Он бурлил испуская пар и пузырьки, смесь волнения и возбуждения, поднимающийся пар заставлял ее дрожать и чувствовать беспокойство, она не могла сидеть на месте.
Её щеки пылали, выражение лица оставалось невозмутимым:
— Я предупреждаю тебя...
Дуань Шаоянь равнодушно перебил её:
— Позволь мне сначала закончить предупреждать тебя.
Увидев его позу, Е У поняла, что тот действительно намеревался отрезать её красноречивый язык. Одежда пропиталась потом, а мысли лихорадочно метались, пытаясь придумать способ сбежать. К сожалению, её яркий, но непрактичный ум не содержал ничего, кроме эротических уловок, порнографических материалов и фантазий о разных красивых мужчинах в обнаженном виде. В такой опасной ситуации эта развратная женщина, естественно, могла придумать только развратные решения. Когда лицо Дуань Шаояна приблизилось ещё ближе, хотя она не знала его намерений, оставался только один способ спасти свой язык, пусть и рискованный. Отчасти движимая вожделением, отчасти безумным порывом, она приняла смерть с решимостью обычной любовницы и прижалась губами к его губам.
Бах. Её сердце ударило тысячетонным молотом, и кровь хлынула назад. Е У смотрела с изумлением, как будто перед её глазами взорвались фейерверки; буйство красок, сияние серебра и золота, заполнившее небо. Она всегда осознавала, несмотря на то, что ненавидела этого незаконнорожденного ребёнка, её естественным образом привлекала поразительная красота Дуань Шаояна. От него исходил невероятно приятный запах, возможно это был особый гормон, способный пробудить дремлющий дофамин. Импульсивно поцеловав его, она почувствовала, как каждая клеточка её тела начала кричать и истерически наслаждаться. Такого волнения она не испытывала уже много лет.
Глаза молодого человека слегка расширились из-за её внезапного поступка, выражая редкое удивление. Его прекрасные, соблазнительные губы были захвачены этой дерзкой женщиной. Внезапный контакт между его прохладными губами и теплом и влагой, действовал кипящее масло, вылитое на спящего тюленя, подливало масла в огонь. От сердца до кончиков пальцев он горел. Он был готов умереть. Это был его первый поцелуй. Дуань Шаоянь думал об этом, но все же сохранял своё красивое невозмутимое лицо, плотно сжав губы, не желая легко сдаваться. Он всегда предпочитал брать инициативу во всём на себя, поэтому, несмотря на жар, пронизывающий его тело, он оставался отстранённым, не выказывая никакой реакции, выглядя в полной мере жертвой принуждения.
Чёрт. Это был его первый поцелуй. Е У подумала о том же, её закаленное сердце трепетало все сильнее, вызывая покалывание в позвоночнике. Она никак не ожидала, что этот мужчина окажется таким опьяняюще вкусным и придется ей по вкусу. Поцелуй вызвал у неё мурашки по коже; даже риск быть заколотой им насмерть, стоил того. Жаль, что он не ответил. Е У несколько раз пыталась разжать его плотно сжатые губы и дать ему понять, что её язык очень полезен и было бы жаль его отрезать. Дуань Шаоянь оставался невозмутимым, словно кусок нефрита, скульптура, абсолютный святой. Изначально Дуань Шаоянь сказал ей «быть осторожнее со своим языком», он хотел поцеловать её, но его инициатива была воспринята как издевательство над Е У, в то время как инициатива Е У удивила его и заставила почувствовать себя объектом её игр. Это, очевидно, две разные вещи.
После борьбы она отчаялась. Ослепительный золотистый свет перед её глазами постепенно померк, и его прохладные, влажные губы, постепенно охладили её разгоряченную голову. Наконец Е У отпустила благородного Дуань Шаояня. Она откинулась на спинку кресла, рассматривая ледяного мужчину перед собой совершенно по-новому. Замешательство, раздражение, намек на страх, и новое чувство — вожделение.
Она часто смотрела на других таким взглядом, но редко на Дуань Шаояня. В основном потому, что он всегда казался ей особенно раздражающим и надоедливым, поэтому глядя на него, она чувствовала себя сексуально опустошённой и лишенной либидо. Этот импульсивный, поспешный поцелуй заставил Е У, эту опытную гурманку, с острой ясностью понять, что этот мужчина был именно тот, кто ей нужен.
— Ты нарываешься на смерть?
Заговорил красавец холодным голосом, как осколки льда. Его темные глаза были полны инея и снега, картиной замерзшей безбрежности. Её поцелуй оставил на его губах, обычно бледных, яркий багровый след — зимний цветок сливы, храбро бросающий вызов снегу, потрясающе красивый.
— Е У, ты понимаешь, что ты только что сделала?
Нецензурные выражения и дубли удаляются автоматически. Избегайте повторов, наш робот обожает их сжирать. Правила и причины удаления
закрыть