Онлайн чтение книги Учитель каждый день нарывается на смерть The master is courting disaster every single day.
Глава 37: Гнев.

   Оказавшись внутри особняка, свет наконец-то стал ярче. Е У сидела на диване с угрюмым выражением лица, ничего не говоря. Она скрестила руки, повернула голову в сторону, явно не желая обращать внимания на этого раздражающего собеседника. Дуань Шаоянь снял свой черный пиджак, к нему подошел слуга почтительно взял его пиджак и повесил на вешалку рядом с ним. В огромной, великолепной, роскошной и экстравагантной гостиной остались только они двое. Е У начала небрежно рассматривать розово-красный лак на своих ногтях, пытаясь уйти от ледяного, неловкого напряжения, витавшего в воздухе. Она наконец не выдержала, внезапно встала, не поворачивая голову, сказала:

— Уже поздно. Я иду наверх спать. Пожалуйста, уходи.

  Она едва сделала два шага, как её запястье схватили. Возможно, из-за того, что он слишком долго ждал у двери, пальцы Дуань Шаояна были холодными на ощупь. Е У была застигнута врасплох этой температурой и поспешно попыталась отдернуть руку, но ей это не удалось. Молодой человек уже не был прежним; она больше не могла одолеть его физически.

— Чего ты хочешь?

Прекратив бессмысленную борьбу, она отвернулась, и по-прежнему отказывалась смотреть на него. Не сумев переспать с Линь Тяньваном этой ночью, она возложила всю вину на Дуань Шаояна. Как будто его отсутствие гарантировало, что она смогла бы заманить Линь Цзыу в постель.

— Этот вопрос я должен задать тебе, — в тоне Дуань Шаояна явно слышалась злость: — Твой клуб закрыт, теперь ты стала охотиться за знаменитостями, и приводишь их прямо к себе домой. Что именно ты планировала?

Е У посмотрела на его руку, которой он держал её в плену, и заскрежетала зубами. Два ядовитых слова сформировались на ее языке, прежде чем она выплюнула их со злобной силой.

— Лечь спать.

  Она увидела, как тонкие пальцы мужчины, державшие её запястье задрожали, и внутри неё поднялось странное, жестокое наслаждение, словно высвобождающийся огонь.

Долгое время ответа не было. Вокруг царила зловещая тишина, её нарушал лишь слабый «тик-так» настенных часов. Даже дыхание словно замерло. В мертвой тишине Е У всё ещё смотрела на руку, которой Дуань Шаоянь держал её. Кости были четко очерчены, а кожа бледной, какая жалость, такая красивая рука, хочет удержать её свободу.

— Я хочу переспать с ним, — ясно произнесла Е У, медленно увеличивая дозу яда, не отрывая глаз от пальцев мужчины: — Я высказала свои мысли. Теперь скажи мне свои. Дуань Шаоянь, ты собираешься обвинить меня в нарушении договора, и выгнать меня прямо сейчас?

— ...

Дуань Шао Янь промолчал. Е У держала веки опущенными, половина её сердца была наполнена восторженным всплеском эмоций, а другая половина была окутана неописуемой тоской, тьмой которая заставляла её ещё больше не хотеть видеть выражение лица Дуань Шаояна в этот момент.

— ...Дуань Шаоянь это просто моя натура. Мне нравятся красивые мужчины, хорошее вино, курение и гонки. Ты меня терпеть не можешь, но неужели ты действительно собираешься зайти так далеко?

  Пальцы мужчины дрожали, он сдерживал себя крепко сжимая её запястье, кожа прижималась к коже, через несколько секунд Дуань Шаоянь отпустил её запястье. Его движения замедлились, и его рука безвольно опустилась.

— Е У ты когда-нибудь устанешь от этих игр?

Е У небрежно ответила: — Нет.

После недолгой паузы Дуань Шаоянь тихо произнес: — Хорошо. Я понимаю.

Как бы он ни старался терпеть, как бы ни заставлял себя держаться, Е У всё равно уловила нотку печали в его голосе. Голос Дуань Шаояня, который она слышала, обычно был холодным, как глубокий колодец. Иногда в его голосе мелькали эмоции: ярость, угроза, презрение, насмешка, пренебрежение. Но не печаль, грусть никогда.

Вздрогнув, она подняла голову и наконец посмотрела лицо парня. Он действительно похудел, и усталость от путешествия была очевидна по его глазам и бровям. Выражение его лица было безразличным, всё ещё холодным, словно он был покрыт слоем льда. Е У, находясь достаточно близко от него, ясно видела, что этот слой льда тонкий и хрупкий. Она не знала, что Дуань Шаоянь со своей непоколебимой гордостью, мог быть таким хрупким, она не могла в это поверить.

По какой-то причине её губы зашевелились, и она неловко произнесла:

— Э-э... я не хотела тебя винить...

Едва слова сорвались с её губ, как она пожалела, что не откусила себе язык. Неудивительно, что Дуань Шаоянь бросил на неё холодный взгляд, а затем снова отвернулся, плотно сжав губы, его профиль выглядел отстранённым и холодным.

— ...Ах, ладно, ладно, я просто пошутила. Я просто хотела, чтобы Линь Цзыу отвез меня домой. Я выпила и не могла сама сесть за руль.

Дуань Шаоянь холодно ответил: — А вызвать водителя.

...Почему этот человек сказал то же самое, что и Линь Цзыу? - Е У мысленно посетовала, совершенно не понимая, что она делает. Она могла бы легко избавиться от этого проклятого человека и расторгнуть этот чертов договор, но, увидев выражение лица Дуань Шаояна, она невольно начала рыть себе могилу, чтобы удержать его.

— Ой, я вдруг забыла. В следующий раз я найму водителя, давай просто забудем об этом. В следующий раз я обязательно найму трезвого водителя.

  Дуань Шаоянь лишь молча смотрел на неё. Е У была опустошенна. Что она на этот раз сказала не так?

Она наблюдала, как мужчина подошел к двери, схватил пальто, надел его и приготовился уйти. Е У занервничала. Застыв на месте, она взревела:

— Дуань Шаоянь, ты, маленький зверек, остановись, черт возьми!!!

  Маленький зверёк проигнорировал её, повернувшись к ней холодной и отстранённой спиной, толкнул дверь и ушёл. Е У выругалась и хлопнула себя по бедру: Не гонись за ним! Пусть убирается! Он зашёл слишком далеко!

Её бедро дважды дернулось, после нескольких секунд молчания Е У тяжело вздохнула и последовал за ним.

Дуань Шаоянь был высоким и длинноногим, поэтому ходил очень быстро. Е У, задыхаясь, долго бежала, прежде чем догнала его, он добрался до дорожки к главным воротам сада.

Схватив Дуань Шаояна за запястье, Е У взревела:

— Ты, зверь, так быстро убегаешь! Кто тебе велел уйти?

— ...

  Молодой господин Дуань остановился, но не обернулся и ничего не сказал. Е У глубоко вздохнула и уставилась на свой сжатый кулак. Это невероятно! Ей едва удалось вырваться из его лап, почему же она схватила его руку? Не лучше ли было отпустить его?

Дуань Шаоянь явно думал так же. Они стояли так несколько секунд, он непринужденно, без особых усилий высвободил свою руку из захвата Е У. Он повернулся, опустил голову, чтобы посмотреть на неё.

— Тебе следует вернуться, учитель.

— Не называй меня учителем!

Взгляд Дуань Шаояна был глубоким и холодным: — Тогда как же мне тебя называть?

— Ты...! — выдохнула Е У, не в силах отдышаться, и уныло произнесла: — Я...

Дуань Шаоянь помолчал, а затем саркастически спросил:

— Ты погналась за мной, потому что жалеешь меня?

— Э?

Под ярким лунным светом красивые черты лица Дуань Шаояна выражали надменность. Е У внезапно почувствовала, что нынешняя надменность этого мужчины слишком похожа на маску, отчаянно скрывающую что-то под собой. Она хотела сорвать эту маску и увидеть, какое выражение скрывается под ней. Но она не осмелилась. После долгих раздумий она не смогла найти подходящих слов и только тяжело вздохнула.

Дуань Шаоянь посмотрел на неё сверху вниз и сказал: — Вернись, учитель.

— Но......

  Мысли Е У запутались, как клубок завязанной пряжи, она склонила голову и долго мучительно размышляла, прежде чем вспомнить, что ещё не задала один важный вопрос. Решив отвлечься, она решила перевести разговор в другое русло.

— Ах, да, разве ты не был в Германии? Почему ты вдруг вернулся?

— ...

  Дуань Шаоянь молча опустил глаза и спустя некоторое время холодно произнес фразу, лишенную каких-либо человеческих эмоций.

— Потому что я слепой.

  После этих слов он ушел. На этот раз Е У не стала за ним гнаться. Во-первых, она понимала, что этот парень действительно не хотел больше там оставаться, и она не могла его удержать. Во-вторых, она чувствовала себя подавленной. Что он имел в виду, говоря «я слепой»? Что означали эти слова?

Эта досадная неопределенность не затянулась надолго. Когда она вернулась в комнату, опустив голову в унынии, к ней подошел дворецкий. Управляющий Цзян Линь по-прежнему был привлекательным, высоким красавцем смешанной расы, из тех утонченных мужских фигурок, которыми она когда-то любила любоваться.

Почему-то сегодня она чувствовала себя вялой, может, потому что ей так и не удалось переспать с Линь Цзыу. Она закатила глаза и подумала про себя.

Теплый и нежный голос Цзян Линя вернул её к реальности:

— Барышня Е, вы хотели бы поужинать?

— Я уже поела, — Е У была в плохом настроении: — Разве я не говорил тебе, что иду на вечеринку? Зачем вы приготовили ужин? Вы что, хотите чтобы я растолстела?

— Тогда... мне все выбросить?

— Кто хочет есть, тот может съесть, если никто не хочет есть, просто выбросьте.

  Е У бросила эту фразу и неспешно удалилась. Она намеревалась вернуться в свою спальню, чтобы умыться и лечь спать. Дойдя до лестницы, почувствовала сильную жажду, она повернулась назад к кухне, собираясь взять из холодильника две банки пива и выпить их перед сном. Слуги убирали со стола, и она небрежно взглянула на них. Даже если они беспокоились, что она недостаточно поела, не было необходимости готовить столько всего на поздний перекус. Креветки лунцзин, гребешки с чесноком и даже рыба-мандарин на пару... Это действительно странно.

Эм? Шаги Е У замедлились, и она с опозданием широко раскрыла глаза, она подбежала к столу, остановила слугу, не дав ему выбросить последнюю тарелку рыбку-мандаринку на пару в мусорное ведро. Лицо Е У покраснело, а затем побледнело, она с трудом спросила:

— Эту трапезу... приготовил молодой господин?

  Слуга уже собирался ответить. Е У внезапно охватила паника, она быстро снова подняла руку:

— Нет, нет, нет, не отвечай! Даже если он это приготовил, не говори! Притворись, что я не спрашивала!

— ...

Однако слуга среагировал медленно и уже кивнул. Е У рухнула на стул, схватившись за лоб, и пробормотала:

— Что... он... хотел... сделать, чего хотел... этим добиться?

Единственная приготовленная на пару рыба-мандаринка, которую не выбросили, уже остыла. Е У закатила глаза и уставилась на мертвую рыбу, затем вздохнула и сказал слуге:

— Принеси мне миску риса.

Едя рис и холодную рыбу, Е У, несколько раз вздохнула, тыкая палочками в брюхо рыбы:

— Брат Рыба, о брат Рыба, я не подвела твои добрые намерения.

Еда, которая изначально была обжигающе горячей, остыла, как только попала желудок. Она не попросила никого, чтобы еду подогрели. Во время еды она невольно бросала взгляд в сторону кухни, гадая, о чём думал этот парень,когда спешил обратно на самолет только для того, чтобы приготовить ей рыбку-мандаринку на пару. Вздох.

Она медленно жевала, беззвучно бормоча себе под нос. Может быть, он её отравил, и это яд?

Чем больше она об этом думала, тем более правдоподобным это ей казалось. По какой-то необъяснимой причине, пока она ела, что-то глубоко в её груди начало беспокойно трепетать. Она снова бросила взгляд в сторону кухни, свет был выключен. Её зрение затуманилось, и ей показалось, что она увидела Дуань Шаояна, его широкие плечи, прямая спина, как свет от огня освещал его холодный профиль. Её сердце вдруг забилось ещё быстрее, скручиваясь от острой боли. Застигнутая врасплох, она сглотнула...

Е У дотронулась до шеи, открыла рот и произнесла: «Ах», после чего её брови нахмурились. Осознав произошедшее, лицо Е У побледнело. У гордой и величественной хищницы однажды в горле застряла рыбья кость?!