Онлайн чтение книги Учитель каждый день нарывается на смерть The master is courting disaster every single day.
Глава 54: Шпион.

  Е У и Дуань Шаоянь переглядывались, флиртовали на расстоянии, не слушая, о чём говорил господин Дуань. Они были потрясены, узнав, что барышня Бай Вэйвэй приезжает в Шанхай, и не просто в качестве туристки, а с намерением остаться надолго, чтобы учиться в Шанхае.

Е У была потрясена. Лицо Дуань Шаояна выглядело ещё более мрачным. Он скрестил руки, упер длинные пальцы в черный, блестящий стол и молча слушал отца.

— Я вчера об этом думал, — сказал господин Дуань. — Снимать квартиру рядом с университетом было бы слишком скромно, неудобно перед Лао Бай. Но и жить в главном доме далековато, каждый день ездить в университет и обратно было бы неудобно. Поэтому я хотел бы спросить вас, какой вариант вы считаете оптимальным?

— Пусть живет в главном особняке, — сказал кто-то, после паузы. — Она гость, и было бы негостеприимно если сразу отправлять её жить куда-то.

— Да, да, — начали подхватывать остальные. — Пусть и далеко от университета, но можно нанять водителя, который будет забирать и отвозить барышню Бай каждый день.

— Девушке не безопасно жить одной. Мало ли что случится, потом будет трудно объясниться с господином Бай.

— Лучше в главном доме.

— Действительно, жить в главном доме безопаснее.

Под одобрительные возгласы Дуань Шаоянь нахмурился. Когда звуки постепенно стихли, он вдруг заговорил, его тон был холодным:

— Отец, я считаю, что барышня Бай все-таки должна жить отдельно.

 Господин Дуань хотел, чтобы Бай Вэйвэй остановилась в доме семьи Дуань. Поэтому, выслушав  единодушное мнение всех присутствующих, он так широко улыбнулся, что в уголках его глаз появились глубокие морщины. Услышав слова Дуань Шаояна, он невольно застыл и повернулся к нему.

— Шао Янь, ты против, чтобы барышня Бай жила у нас? — он хорошо держался, его улыбка оставалась неизменной, а тон голоса был таким, словно он шутил со своим сыном.

— Я бы не посмел.

— Тогда почему ты хочешь, чтобы она жила отдельно?

— Как только что сказал четвёртый дядя, если госпожа Бай будет жить отдельно, то в случае каких-либо происшествий это не будет иметь к нам прямого отношения. Но если она поселится в главном доме, то за четыре года обучения в университете трудно гарантировать, что с ней не случится какая-нибудь неприятность, и тогда, боюсь, будет ещё сложнее отчитаться перед дядей Баем.

Господин Дуань от души рассмеялся: — Шао Янь, ты слишком беспокоишься. Каждый день здесь её будут обслуживать слуги, а о мерах безопасности и говорить нечего...

— Отец...

—  Хватит! — тон господина Дуанья внезапно стал более властным. — Решено! Управляющий Ю, подготовьте комнату на втором этаже главного здания. Вся мебель и принадлежности должны быть лучшими.

— Слушаюсь.

 Смысл, заложенный в оформлении этой комнаты, предельно ясен. Гостевые комнаты главного дома находились в восточном крыле. А на втором этаже комнаты молодого господина и молодой госпожи, рядом с которыми расположены две небольшие комнаты. Раньше там останавливались лучшая подруга Дуань Яньжань и друг Дуань Шаояна. Никто никогда не задерживался на втором этаже главного здания на долго .

Господин Дуань распорядился, чтобы Бай Вэйвэй поселилась в главном особняке, в непосредственной близости от комнат Дуань Шаояна и Дуань Яньжань, и даже дурак мог бы угадать, на что он надеется.

Дуань Шаоянь бросила взгляд на Е У, но эта бессердечная женщина небрежно отпила глоток чая, слегка протянув тонкие, изящные руки, и начала рассматривать розовый лак на кончиках пальцев.

Внезапно его охватила волна гнева, и он резко заявил: — Я не согласен.

 Его слова ошеломили всех. Дуань Шаоянь обычно был холоден и безразличен, редко так прямо отвергая что-либо. Все за столом переглянулись, на их лицах отразилось недоумение и растерянность. Даже Дуань Яньжань широко раскрыв глаза, смотрела на своего младшего брата.

Дуань Шаоянь пристально смотрел на Е У, мерзавка по-прежнему вела себя так, будто её это не касается, не взглянув на него, она продолжала размешивать ложкой кубики сахара в черном чае.

Дуань Шаоянь мрачно повторил: — ...Я не согласен.

— С чем ты не согласен? — несмотря на свой глубокий уровень самоконтроля, господин Дуань был взбешен. Он с грохотом поставил чашку, его лицо помрачнело от гнева. — Я готовлю жилье для своей племянницы, и что с того? Чем это тебе мешает? У тебя на втором этаже главного особняка столько места, а комнаты пустуют. Ты что, приручаешь призраков?

Видя, что гнев господина Дуанья достиг апогея, Дуань Яньжань прошептала: — Папа...

— Замолчи!

Когда гнев господина Дуанья вспыхнул, его было трудно сдержать. Полузакрытые глаза и безразличное выражение лица Дуань Шаояна еще больше разозлило его, и он ударил кулаком по столу.

— Дуань Шаоянь! Не смей так себя вести! Я вижу, что с тобой в последнее время что-то не так! У тебя что, мозги отключились? Тебе нужно разобраться, что тебе следует делать, а что нет!

  Никто никогда не видел господина Дуанья таким разгневанным на молодого господина. Все побледнели, опустили головы и обменялись многозначительными взглядами. Дуань Шаоянь сжал губы, отвернулся в сторону и промолчал, его взгляд был очень решительным. Поняв, что уговорить отца не получается, Дуань Яньжань решила попробовать уговорить брата. Она протянула руку, незаметно потянула Дуань Шаояна за одежду и тихо сказала:

— Ладно, перестань упрямиться...

Дуань Шаоянь: — ............

— Обсуждения неуместны, решено! Юй Бо, немедленно прикажи подготовить комнату прямо рядом со спальней молодого господина! — гнев господина Дуанья усилился, его действия стали еще более радикальными. — Когда приедет Бай Вэйвэй, тебе лучше хорошо о ней позаботиться! Если ты снова будешь делать такое кислое лицо, я преподам тебе урок!

Выражение лица Дуань Шаояна стало холоднее, а взгляд напряженным. Он собирался что-то сказать, когда Е У, сидевшая напротив него, вдруг заговорила:

— Шао Янь, что с тобой? Ты больше не слушаешь отца? Ты забыл всё, чему я тебя учила?

  Дуань Шаоянь внезапно широко раскрыл глаза и уставился на неё. Постепенно в его глазах появился оттенок боли раненого животного.

С невозмутимым видом Е У махнула рукой: — Хорошо, что барышня Бай приезжает. Янь Жань в последние годы часто бывает в Японии и в Гонконге, а ты единственный, кто живет на втором этаже главного особняка. Там пусто и неуютно. Госпожа Бай приблизительно твоего возраста; вы сможете лучше узнать друг друга, и вам будет о чем поговорить.

Господин Дуань мрачно, но с некоторым удивлением взглянул на Е У. Через некоторое время его тон наконец-то немного смягчился.

— Ладно, хватит. Шаоянь, тебе следует проводить больше времени с детьми своих дядей. Не оставайся всегда один, словно стремишься к бессмертию.

Закончив говорить, он дважды сухо и безжизненно рассмеялся и постучал по столу.

— Хорошо, перейдём к следующему вопросу: торговля с провинцией Юньнань и Юго-Восточной Азией в последнее время...

***

 После совещания Е У первая вышла из зала, спустилась вниз по лестнице и оказалась в саду у подножия особняка Дуань. Участники совещания, кому нужно было вернуться на свои рабочие места, вернулись, а кому нужно было ехать домой на машине, отправились на парковку.

 В это время природа пробуждалась к жизни, растительность была пышной, ветви абрикосовых деревьев были в полном цвету, и, шагая по дорожке, усыпанной опавшими лепестками, Е У постепенно замедлила шаг. Прогуливаясь по саду, она повернулась к пруду, где карпы кои прыгали, стремясь увидеть тонкие, томные глаза женщины на берегу. Она посмотрела в воду, мерцающая поверхность отражала выражение лица женщины, но оно было не таким спокойным, как она себе представляла. Её взгляд был тоскливым, а губы напряженными. Только тогда она вдруг осознала, что тоже испытывает боль.

  Внезапно её схватили за руку. Е У вздрогнула и обернулась. В мгновение ока её губы сомкнулись в поцелуе. Поцелуй Дуань Шаояна был бурным и страстным, даже отчаянным. Он потянул её за талию, они спотыкаясь забрели в кусты и в заросли. Её спина прижалась к сосне, земля была покрыта опавшими иголками и шишками. Её ноздри наполнились опьяняющим ароматом мужчины, обволакивавший каждый её чувственный рецептор. Он молча целовал её страстно и яростно, посасывая её язык, его движения были грубыми, во рту появился привкус крови. Это был не столько поцелуй, сколько тревожное подтверждение, очищение суверенитета.

Во время поцелуя оба потеряли контроль над собой. Влажные темные глаза Дуань Шаояна смотрели на её раскрасневшееся лицо. Увидев её одурманенный взгляд и затуманенные глаза, он невольно проглотил слюну, обнял её и внимательно посмотрел на неё, постепенно на его лице отразилось выражение, в котором смешались ненависть и сострадание. Его ресницы нежно трепетали, успокаивая беспокойное сердцебиение, он целовал её лоб, глаза и нос, один поцелуй за другим. В этой внезапной, нежной ласке Е У почувствовала нарастающее сжатие в груди, её измученное сердце тяжело колотилось, кровь прилила, зрение затуманилось. Он схватил её руки, повернул и прижал к стволу сосны. Зрелое дыхание мужчины обхватило её сзади, и Е У резко очнулась от оцепенения, покрывшись холодным потом:

— Дуань... Дуань Шаоянь... ты сошел с ума? Это главный дом, с верхнего этажа все видно...

  В ответ она услышала лишь глубокое, тяжелое дыхание мужчины. Затем он грубо ущипнул её за щеку, заставив повернуть голову. Её губы замерли от удивления. Его движения были слишком нетерпеливыми, в суматохе он разорвал ткань. Его горячие руки скользили по её коже, заставляя её дрожать. Смесь возбуждения и страха, ужаса и радости пронизывала её тело. Опираясь на ствол дерева, она позволяла ему ласкать и целовать себя сзади, и не могла сдержать дрожь во всем теле, если бы не его сильные руки, крепко обнимавшие её, она, возможно, уже потеряла бы равновесие и упала бы на сухие сосновые ветки и опавшие листья.

   Солнечный свет промелькнул в калейдоскопе красок. Пышные деревья создавали кажущееся безопасным убежище, словно никто не мог видеть, что происходит в глубине зарослей. Лишь шелест листьев и нежная красота абрикосовых цветов.

   Подул легкий ветерок, и ещё один багряный лепесток бесшумно упал на землю. Никто не заметил, что в этот самый момент на крыше величественного главного здания распахнулись два высоких окна. За тёмно-синими занавесками скрывалась размытая человеческая фигура, которой открывался панорамный вид на сад. Под прикрытием листвы и деревьев этот человек наблюдал за безумной эротической связью между молодым господином из семьи Дуань и его наставницей.