Онлайн чтение книги Учитель каждый день нарывается на смерть The master is courting disaster every single day.
Глава 66: Глупая Дуань Яньжань.

  Возлюбленного Дуань Яньжань звали Цзян Цзые, но более десяти лет назад у Цзян Цзые было другое имя, данное ещё в утробе матери, выбранное отцом в ожидании рождения сына. Чэнь Дачао родился в маленькой рыбацкой деревушке в провинции Фуцзянь. Его отец был самым известным в округе рыбаком: честным, работящим, он хорошо разбирался в поведении рыб и в морских течениях. Каждый выход в море приносил ему больше редких и ценных даров моря, чем остальным. У таких мужчин обычно очень привлекательные жены. Мать Чэнь Дачао была известной красавицей в округе. Даже после замужества и рождения детей она сохранила тонкую талию, пышные бёдра и кожу светлую, словно застывшее сливочное масло. А потом в деревне началось строительство. Приехала группа гонконгских застройщиков, они предложили жителям деревни продать им свои старые дома, чтобы они могли перепроектировать и отремонтировать их для развития гостевого туризма. Примерно в это же время мать Чэнь Дачао, Цю, познакомилась с Цзян Цзиньнанем. Цзян Цзиньнань уроженец Гонконга был управляющим в компании по недвижимости. На тот момент ему было за пятьдесят, у него была толстая голова, большие уши, а его живот напоминал слоеный пирог телесного цвета. Застройщик прожил в рыбацкой деревне больше полугода, и всё это время мать Чэнь Дачао проводила с Цзян Цзиньнанем в заброшенной мельнице, уединяясь с этим жирным куском свинины день за днём. Рыбацкая деревушка была невелика, как говорят: у стен есть уши. На самом деле, даже если бы жители деревни не распространили слухи, это всё равно нельзя было бы скрыть, потому, что мать Чэнь Дачао уже носила под сердцем ребёнка от Цзян Цзиньнаня. Она развелась с мужем, надавила на Цзян Цзиньнаня всеми способами, заставила его тоже развестись с женой, после чего переехала в Гонконг и зажила жизнью богатой женщины.

 Мать Чэнь Дачао бросила мужа ради гонконгской прописки, ради сумочек от Prada и туфель от Valentino, она днем встречала старика мужа льстивой улыбкой, а ночью ждала, когда он придет к ней переспать. Сын должен был бы злиться, презирать и огорчаться таким поведением материм, но Чэнь Дачао был другим. Его честный и трудолюбивый биологический отец целыми днями пропадал в море или на старом грузовике ездил в город продавать рыбу. Он собирал мятые, пропахшие морем купюры и думал лишь о том, как купить жене новую одежду и отложить деньги на будущее образование сына. Такой занятой отец, разумеется, времени на воспитание Чэнь Дачао не находил. Чэнь Дачао с раннего возраста воспитывался матерью.

 В то время как другие мальчики слушали сказки типа «Сунь Укун бушует в Небесном дворце» или «Пьяная порка Цзян Мэншэня Лу Чжишэнем», его молодая и красивая мама, обнимая его, смотрела в маленьком телевизоре с плохим сигналом сериал «Принцессу Жемчужину», а когда укладывала его спать после ужина, рассказывала ему сказки о Белоснежке, Золушке и Русалке. Если не считать несколько «женственного» подхода к воспитанию сына, в этом не было ничего страшного, разве что из него вырос бы маменькин сынок. Однако сказки, которые рассказывала мать Чена, были её собственными адаптированными версиями.

 Белоснежка с юных лет мечтала выйти замуж за самого богатого человека в мире. Золушка строила планы, как сблизиться с принцем, чтобы вырваться из нищеты. А Русалочка была самой удивительной: она не растворилась в морской пене, а попросила ведьму убить жену принца, заставила принца полюбить себя, вернулась в его королевство, вышла за него замуж, родила детей и стала богатейшей женщиной на свете. В любом случае, истории, которые Чэнь Дачао слышал с детства, можно кратко изложить в следующей форме:

 Жила-была бедная девушка, у которой из достоинств была только красота, которая с помощью обольщения, удачного случая, внебрачного ребёнка, конкуренции, выбора, викторинам с призами, обману и другим средствам, стала женщиной короля и зажила в роскоши. Поэтому, в отличие от других детей, Чэнь Дачао прекрасно понимал поступок матери.

  Первая жена Цзян Цзиньнаня была слабой здоровьем и после одного выкидыша больше не могла рожать. Поэтому в свои пятьдесят с лишним лет у него всё ещё не было наследника. Когда Чэнь Дачао вместе с матерью переехал в Гонконг, он, чтобы угодить отчиму, сменил фамилию на Цзян. Хотя Цзян Цзиньнань был негодяем, он, по крайней мере, был образованным и культурным человеком. Он терпеть не мог имя, которое рыбак с таким трудом придумал для своего сына, имя, которое звучало подозрительно и от него веяло треской и селёдкой. Подумав, он дал своему приёмному сыну невероятно элегантное имя.

— Мой отец раньше служил в экспедиционных войсках, и в детстве я часто слышал, как он читал стихи Цинлянь-цзюйши «Песня о У в полночь» Ли Бая. Строка «Когда же усмирят варваров, и муж вернётся из похода...» Сколько в этих строках беспомощности перед судьбой...

«Свиная грудинка» на мгновение задумался, испытывая сильные эмоции. Мать Чэня, теперь уже госпожа Цзян, стояла рядом с ним и расплакалась.

— Дачао, отныне тебя будут звать Цзян Цзые. Наконец-то у нашей семьи Цзян появился наследник.

  Так родился легендарный любовник Цзян Цзые. Не преувеличение называть Цзян Цзые сердцеедом. Этот морально развращенный негодяй был искусен в поэзии, литературе, этикете и музыке. Он был красив и происходил из хорошей семьи. Повзрослев, он быстро ворвался в индустрию развлечений и стал актером второго плана. Имея перед глазами успешный пример матери, Цзян Цзые дорожил своей репутацией и не спешил заигрывать со звездами индустрии развлечений. Он выбирал в качестве мишени только женщин с высоким статусом и активно добивался их расположения.

  Говорят у мужчин под коленями золото, но Цзян Цзые так не считал. Чтобы завоевать сердце одной известной сценаристки, он узнал, что она увлекается оздоровительными практиками, и стал на коленях растирать ей спину, массировать, разминать ей ступни ног. В конце концов сценаристка растаяла, он стал её парнем и получил несколько главных ролей. Говорят, что мужчины нелегко проливают слезы. Чтобы заполучить благосклонность крупного инвестора, он днями напролёт разыгрывал перед ним трагедию: мол, я не люблю женщин, но вынужден подчиняться сценаристке, лишь бы выжить. Недолго думая, инвестор ценитель нежных мальчиков потащил его в постель и Цзян Цзые поднялся на ступеньку выше. По идее, человек, который так легко предаёт и меняет покровителей, давно должен был стать изгоем в высшем обществе*. Ласковые слова Цзян Цзые, его слёзы по первому щелчку, его ложь, которую не распознал бы даже детектор лжи, всё это позволяло, обзаведясь новым покровителем, сохранять тёплые отношения со старым. У гомосексуального магната была в тех кругах большая власть, но Цзян Цзые с ним уже намучился, потому, что у того имелись кое-какие специфические причуды, от которых здоровье Цзые за эти годы расшаталось, а здоровое тело это залог успеха. Цзян Цзые начал искать нового покровителя, побогаче, повлиятельнее, да и характером помягче, поэтому он положил глаз на Дуань Яньжань.

  За спиной Дуань Яньжань стояла семья Дуань, которая находилась далеко за пределами досягаемости обычных демонов и монстров индустрии развлечений. Цзян Цзые тщательно подготовился: от крупных деталей, таких как то, с какими парнями Дуань Яньжань встречалась за эти годы и какими они были, до мелочей, макает ли она крабовые пельмени в уксус или нет, нравятся ли ей жареные куриные котлеты зеленым луком, он запомнил все до мелочей. Дуань Яньжань не отличалась особой проницательностью; по сути, она была простой молодой девушкой из богатой семьи. Она быстро поддалась настойчивым ухаживаниям Цзян Цзые. После периода блаженной близости Дуань Яньрань внезапно обнаружила, что беременна. Цзян Цзые был в растерянности, не зная, что делать с этим неожиданным ребенком. Дуань Яньжань была влюблена в него. Если бы ребенок родился, он стал бы родственником семьи Дуань, что стало бы для него благословением. Дуань Яньжань наивная молодая женщина из влиятельной богатой семьи, но что за человек её отец? Продажные уловки мелкого проходимца смогут ли одурачить старого лиса?

 К тому же Дуань Яньжань не была единственным ребёнком, у неё есть младший брат, тот ещё фрукт. Дуань Шаоянь немногословен и суров. Кто унаследует семейную империю было очевидно каждому. После раскола семьи Дуань, Дуань Яньжань останется лишь членом ветви рода. Цзян Цзые считал, что человек, подобный ему, ни в коем случае не должен опускаться до брака с побочной барышней. Он оказался в затруднительном положении, он хотел этого ребёнка, то не хотел. За эти годы он постепенно понял, что чем выше он поднимается по социальной лестнице, тем меньше у него шансов на ошибку. На уровне Дуань Яньжань: один неверный шаг, без сомнения, приведет к полному краху, он должен тщательно всё обдумать.

   Цзян Цзые заверил Дуань Яньжань, что он очень дорожит их ребенком и надеется, что она будет хорошо заботиться о себе во время беременности. С другой стороны, он сослался на то, что его актерская карьера идет в гору и как звезда он не может раскрыть новость о внебрачном ребенке от дочери известной семьи, он надеялся, что Дуань Яньжань проявит понимание. Как оказалось, глупая Дуань Яньжань отнеслась к нему с пониманием.

  　　Выслушав всю историю от начала до конца, Е У так  разозлилась, что чуть не выплюнула кровь.

— Отлично, молодец Дуань Яньжань. Я тебе с детства говорила, что тебе нужно постоянно принимать лекарства до тридцати пяти лет, только тогда твоё тело станет таким же, как у обычного человека. До этого ты ни в коем случае не можешь иметь детей. Твой организм, словно маленькое платье, оно сидит на тебе, только пока ты сохраняешь размер S. Если ты забеременеешь и твоё платье расшириться до размера XL. Как ты думаешь, порвётся твоё платье или нет? Сможешь ли ты его носить? Ты что, пропустила мои слова мимо ушей?!

 После спасения, Дуань Яньжань всё утро терпела выговоры Е У: «ты не слушаешься врачей», «не послушала наставницу», «игнорировала медицинские рекомендаций», «ослеплена страстью», «немедленного разрывай отношения ». Она просто молча слушала, когда Е У наконец закончила ругать её, она вздохнув, села на диван, подняла глаза и осторожно сказала:

— Учитель Е... Прости...

— Всё в порядке, расстанься с ним прямо сейчас, сделай аборт и возвращайся со мной в Шанхай.

Дуань Яньжань едва сдерживала слезы:

— Учитель Е, я с детства жила в условиях строгих ограничений и никогда не имела права самостоятельно принимать решения по важным вопросам. Я в первый раз прошу тебя о чём-то, а ты мне все равно отказываетесь?

Е У охваченная яростью, со всей силы ударила ладонью по столу:

— Не в том дело, что я не хочу тебе помочь! Я прямо говорю тебе, Дуань Яньжань: в твоём состоянии ничего нельзя сделать. Сейчас вопрос не в том, кого спасать, мать или ребёнка. Я скажу прямо: если ты не прервёшь беременность, вы оба не выживете. Ты и этот «предок» у тебя в животе, оба отправитесь на тот свет. Ты вообще понимаешь?!

Дуань Яньжань, обычно такая мягкая, вдруг повысила голос:

— Здесь, в Гонконге врачи говорят, что они могут спасти либо ребенка, либо мать...

— Я могла бы, сказать, что мать и дитя в безопасности! — взревела Е У, вспыхнув гневом. — Кто угодно может сделать такое заявление! Если бы я действительно могла гарантировать безопасность матери и ребенка, эти шарлатаны не были бы беспомощны, когда ты потеряла сознание, и мне, твоей наставнице, не пришлось бы ехать из Шанхая, чтобы спасти тебя!

  Дуань Яньжань тихо плакала. Е У внезапно встала, её лицо было холодным, как иней, а голос жёстким, как железо. Она была так зла, что не хотела смотреть на Дуань Яньжань. Она взмахнула рукавом и сказала:

— Сделай аборт. Что касается твоего господина Цзяна, если его чувства к тебе искренни, он позаботится о твоём здоровье и подождёт, пока тебе исполнится тридцать пять. К тому времени, не говоря уже об одном ребёнке, ты сможешь иметь целый дом, полный детей. Я не стану препятствовать.

  После ухода Е У Дуань Яньжань лежала на краю кровати и горько плакала. Звук был настолько пронзительным и душераздирающим, что Е У могла слышать его даже сквозь толстые стены и двери, но она ничего не могла сделать. У таких людей, как Дуань Яньжань, родившихся с пуповиной, обмотанной вокруг шеи, в секте Е У есть особое название: «Уничтожающий душу плод». Это означало, что ребёнок от рождения лишён нескольких нитей души. Если его не спасёт великий мастер с помощью техники продления жизни, такой ребёнок обречён умереть до двадцати лет. Е У смогла дополнить душу Дуань Яньжань «искусственной душой». Искусственная душа как протез, оно не родное, её нужно постоянно поддерживать и нельзя нарушать правила использования. Беременность Дуань Яньжань нарушила правила использования. Её тело изначально было восстановлено духом, потребуется много времени, чтобы этот дух по-настоящему слился с ней и разделил боль родов. Только после тридцати пяти лет, как сказала Е У. До этого срока еще несколько лет, забеременеть в таком состоянии - это самоубийство, это как если инвалид без обеих рук пытался бы поднять 50-килограммовую штангу с помощью протезов. Хотя Е У и испытывала сострадание, у неё не было другого выбора. Этого ребёнка нельзя оставлять. Его и так не спасти, а он ещё и Яньжань за собой утащит на тот свет. Что касается Цзян Цзые, осёл он или лошадь, нужно как следует его проверить, насколько он искренен по отношению к Дуань Яньжань. Если он не сможет выдержать испытания, то лучше, чтобы Дуань Яньжань как можно раньше разглядела его истинное лицо.

  Она потушила сигарету и глубоко вздохнула в темном коридоре. Дым постепенно рассеялся и в конце концов исчез в никуда. Дуань Яньжань и Дуань Шаоянь воспитывались ею с самого юного возраста. Она видела их послушными, кроткими. Эти невинные дети держались за её руку, когда шли по извилистым дорогам особняка семьи Дуань, боясь свернуть не на ту дорогу. Они выросли, покинули укромный двор семьи Дуань и оказались в бетонных джунглях города. Ни один из них больше не держал её за руку, они больше не нуждались в её наставлениях и советах. Каждый пошёл своей дорогой. А она осталась всего лишь старушкой с безупречным макияжем, которая не сможет защитить ни одного из них до конца их дней.

[ *— Дословно: «По логике вещей, если бы кто-то так переходил через реку и сносил мост, менял курс по ветру и всегда искал что-то лучшее, его бы давно презирали в кругах высшего общества и выбросили бы как старую обувь».

«Песня полночной заставы»《子夜吴歌》— цикл стихов китайского поэта Ли Бо эпохи Тан ( VIII век).]