Онлайн чтение книги Учитель каждый день нарывается на смерть The master is courting disaster every single day.
Глава 57: Я люблю тебя.

  Сидя за праздничным столом и глядя на поданный салат из прошутто, пармезана, сырокопченой ветчины и рукколы, Е У подумала, что наверное, действительно сошла с ума. Она на самом деле приехала, чтобы помучить себя, поприветствовать барышню Бай Вэйвэй и поздравить её с приездом. Вот ведь наваждение. Она злобно грызла лист рукколы, чувствуя, что сейчас, наверное, похожа на старую корову, жующую молодую траву.

 На банкете семьи Дуань хозяин сидел во главе стола в центре. Бай Вэйвэй, почетная гостья, сидела справа от господина Дуанья, рядом с Дуань Яньжан, а Дуань Шаоянь, сидел напротив неё.

Что касается Е У, будучи наставницей семьи Дуань, занимала почётное положение. Поскольку другие старшие родственники не присутствовали, она по обыкновению села рядом с Дуань Шаоянем.

Бай Вэйвэй и правда обладала даром красноречия. За столом она весело болтала, не умолкая ни на минуту. В конце концов, она была хрупкой юной девушкой, и её наивность все же вызывала смех.

— Поэтому потом я вообще перестала с ним общаться. — Бай Вэйвэй не стеснялась рассказывать о своих неудачных свиданиях вслепую и о своем опыте знакомств. Она очень непринужденно поведала о своих кошмарных отношениях с молодым господином из семьи У. Отпив глоток супа, она рассмеялась и сказала: — У Ши внешне конечно симпатичный, но характер у него просто отвратительный, и сам он человек совсем не порядочный. Я до сих пор не понимаю, что в нём нашёл папа. Раньше он даже уговаривал меня побольше с ним общаться. ... Не хочу, — надула губы Бай Вэйвэй. — Он не скромный и совсем не джентльмен. Отвратительный, очень неприятный тип.

Очень редко светские дамы так открыто и по имени критикуют молодых людей из знатных семей. Младшие члены семьи Дуань, несколько смутились. Все опустили головы: кто-то резал стейк, кто-то ковырялся в овощах, кто-то посыпал макароны сыром. Никто не стал комментировать шокирующие высказывания Бай Вэйвэй.

Господин Дуань, напротив, отнёсся к этому совершенно спокойно. Он добродушно рассмеялся и мягко сказал:

— Ты немного импульсивна, но у тебя чистое сердце. Однако такие вещи не стоит разглашать, когда выйдешь в свет, иначе ты можешь кого-нибудь обидеть, не осознавая этого, и понесешь большую потерю.

Бай Вэйвэй ответила: — Конечно, я не буду об этом рассказывать кому попало. Дядя Дуань, здесь ведь нет посторонних.

 Е У украдкой закатила глаза, взяла нож и вилку и принялась за стейк рибай на своей тарелке. Длинный стол был заставлен вкусными блюдами, включая курицу, утку, рыбу и мясо, а также подавались шампанское и красное вино. Е У внезапно почувствовал боль в животе и истощение. На самом деле ей хотелось отведать приготовленную на пару рыбу-мандаринку с изысканным цветом и вкусом, сочной зеленью нежного зеленого лука. Снова увидеть легкий блеск огня в глазах одного мужчины, когда он её готовил, и изгиб его мышц, когда он перемешивал содержимое в сковородке. Ей не хотелось есть жаренное мясо, макароны, жареную курицу, жареного гуся или холодный салат; стол скрипел под тяжестью чрезмерного количества еды. Одного блюда ей вполне достаточно; она вряд ли сможет насладиться таким количеством грубой пищи, разложенной на тарелке. Возможно, она действительно стареет.

— Хорошо, хорошо, — господин Дуань становился всё добрее и ласковее, словно весенний ветер, растапливающий снег. — Вэйвэй считай этот дом своим. Не стесняйся ничего и не беспокойся ни о чём. Твоя комната находится прямо рядом с комнатой Шао Яна. Если тебе что-нибудь понадобится, просто спроси его. Шао Янь надёжный человек, так что можешь быть спокойна.

Бай Вэйвэй слушала и улыбалась, прищурив глаза.

— Эй, Дуань Шаоянь. — Через стол она смотрела на него сияющими глазами.— Тогда помоги мне с моими вещами, я привезла кучу вещей, одной мне не справиться.

Е У на мгновение отвлеклась и слишком сильно надавила на нож, лезвие со скрипом скользнуло по фарфоровой тарелке. Все посмотрели на неё.

— Ой... рука дрогнула... мне очень жаль, хахахаха — смутилась она.

Дуань Яньжань поспешила сгладить ситуацию:

— Учитель Е не любит западную кухню, ей неудобно пользоваться приборами, дядя Ю...

— Да, госпожа, какие будут указания?

— Принеси наставнице Е палочки и миску.

— Не нужно.

Дуань Яньжан была ошеломлена. Человек, поднявший руку, чтобы остановить дядю Ю, была не Е У, а Бай Вэйвэй. Взгляд девушки скользнул по лицу Е У. Через несколько секунд она очень тепло улыбнулась:

— Сестрица У, как же так? Почему ты до сих пор не привыкла пользоваться ножом и вилкой? А ведь мой второй брат так по тебе скучает. Если бы он узнал, что ты не умеешь пользоваться ножом, он бы тебя точно высмеял. Садись, я тебя научу.

Е У: — .................

 Она призналась, что за все эти годы эта еда была самой неприятной из всех, что ей когда-либо доводилось есть. Это всё равно что попробовать на вкус кусок экскрементов, которым 1982 года.

— Не утруждайте себя, барышня Бай, — медленно и спокойно подняв глаза, ответила Е У. — Вчера на тренировке по боксу я случайно подвернула большой палец, поэтому не могу нормально держать нож. Кто бы меня ни учил, это бесполезно. Почему бы вам не нарезать мне стейк и не помассировать палец?

 Её слова были мягкими и дразнящими, казались игривыми и непринуждёнными, но глаза её были холодными и безразличными, от них исходила леденящая аура. Бай Вэйвэй растерялась, не могла понять, что скрывается за этой личностью. Они некоторое время смотрели друг на друга, ни одна из них больше не произнесла ни слова.

Темперамент Е У был подобен бушующему огню, она умела контролировать себя. Она не стала бы портить настроение Бай Вэйвэй на глазах у всех, но по какой-то причине сегодня в её груди бушевала жгучая ярость, из-за чего ей было трудно скрыть свою резкость. Атмосфера за праздничным столом стала неловкой.

 Неожиданно бледная рука беззвучно взяла тарелку Е У. Дуань Шаоянь опустил глаза и молча разрезал мясо на тарелке на небольшие кусочки и поставил обратно перед Е У.

— Учитель, — спокойно сказал он, с мягким и почтительным выражением лица, без малейшего намёка на непристойность. — Давайте есть .

— ............

 Молодой господин, обычно такой суровый и отстраненный, вдруг разделывает мясо для кого-то другого. Все были глубоко тронуты; «учитель милосерден, ученик почтителен». Это поистине демонстрирует глубокую привязанность между учителем и учеником.

 Бай Вэйвэй уставилась на тарелку перед Е У, и вдруг негромко, но так, что все услышали, фыркнула: — Зачем нормальной девушке заниматься боксом?

  На этот раз Е У проигнорировал её, она опустила голову и продолжила есть говядину. Этот небольшой эпизод быстро забылся под звон бокалов и блеск вина. Е У молча жевала и вскоре доела мясо на своей тарелке. Она посмотрела на заставленный яствами стол и почувствовала полное равнодушие и отвращение. Она отложила столовые приборы и просто молча пила вино. Она погрузилась в оцепенение, откинувшись на спинку стула, одной рукой опираясь на колено и рассеянно постукивая пальцами. Её мысли блуждали, она погрузилась в события многолетней давности.

   Дуань Шаояна забрали из детского дома, и он начал учиться у неё. Для ребёнка особняк семьи Дуань был слишком большим. Е У боялась, что если он заблудится, хозяин её отругает. Поэтому она всегда брала его за руку. В детстве его пальцы были нежными и гладкими, словно нежные побеги лотоса в начале лета, и она крепко сжимала их в своей ладони. Спустя несколько лет его тонкие пальцы стали длиннее, и постепенно окрепли. Способ, которым они сцепляли руки, изменился: если раньше Е У оберегала и направляла его, то с годами их руки сами тянули друг друга за собой, переплетая пальцы. По мере того как Дуань Шаоянь рос, он становился все выше и выше. Маленький мальчик, которого она раньше могла поднять на руки, превратился в высокого, сурового и красивого юношу, с которым ей приходилось разговаривать, задрав голову. Это ощущение было слишком странным, поэтому после того, как Дуань Шаоянь поступил в старшую школу, она больше никогда не брала его за руку.

— Учитель, ты обещала мне, что не будешь много пить алкоголя.

За столом голоса сливались в гул. У самого её уха раздался тихий, мягкий и тёплый голос. Остальные его не услышали, но она резко повернула голову. Дуань Шаоянь, подперев подбородок рукой, сидел, повернувшись к ней боком. В багровом свете вина его брови и глаза были спокойными, холодными, он пристально смотрел на неё. Она явно выпила не так много, но под его взглядом, казалось, внезапно потеряла самообладание и опьянела. Её уши покраснели, как вечерние облака, голова закружилась. Они посмотрели друг на друга. Среди этого шума и суеты его рука твердая и теплая внезапно под столом обхватила ее слегка остывшую ладонь. Она невольно вздрогнула. По её позвоночнику прошла горячая волна, теплый поток по груди, даже кончики глаз слегка порозовели от вина.

 Та рука юноши, когда-то белая и нежная, как весенний лук, теперь стала широкой, длинной, сильной и изящной. Его тепло охватило холодную кожу её ладони, и там, где никто не мог этого увидеть, он погладил её суставы, кончики пальцев...

  Внезапно она почувствовала, как он разжал её ладонь и очень медленно и осторожно начал писать пальцем на её ладони: «Не уходи, сегодня вечером приходи ко мне в комнату».

Е У молча смотрела на него, её губы дрожали от тревоги. А в сердце старый олень с широко открытыми глазами, не желающий умирать, снова начал шататься, поднимаясь из лужи крови и ударяясь о грудную клетку.

Разум заставил её промолчать, и она подмигнула ему: Дуань Шаоянь, ты с ума сошёл?

 Дуань Шаоянь опустил темные веки, его ресницы были тонкими и длинными. После короткой паузы он повернул голову в сторону, поджал губы молча написал ещё пять иероглифов с силой, сравнимой с трением железа и золота. С последним штрихом глаза Е У внезапно расширились, словно её ужалили, обожгли, она попыталась вырвать руку из-под пальцев Дуань Шаояна. Его реакция была ещё быстрее, она едва успела поднять руку, как он снова крепко сжал её. Молодой человек посмотрел на неё, свет свечи на столе отражался в его темных глазах, где вечный снежный туман, подсвеченный огнем, превратился в кружащиеся золотые лепестки, создавая картину земного блаженства.

«Е У. Я люблю тебя» — Он крепко-крепко держал её руку. Она не знала, было ли это иллюзией или нет, но в его глазах она увидела глубокую преданность, искренность и жгучее желание. Ладони обоих под столом вспотели. Горячие, влажные, они дрожали, сцепившись вместе. Е У резко отвернула голову, больше не смея смотреть на его лицо. В её сердце уже царило смятение. Тепло его кончиков пальцев, скользящих по её коже, всё ещё оставалось на её ладони, каждый штрих, каждая линия, каждая строчка, запечатлелись в её душе — «Е У. Я люблю тебя».

 Этот неуклюжий мужчина, с покрасневшими ушами, написал эти слова скованно и напористо, как обещание, как гарантия, как поцелуй в лоб перед бурей, словно тёплое пальто, накинутое ей на плечи.

«Я люблю тебя, поверишь ли ты мне?»

Неважно, кто входит в этот дом, неважно, кто пользуется благосклонностью отца, Бай Вэйвэй или кто-то ещё... Я люблю только тебя. Эти слова так долго висели на моих губах, и теперь я поспешно говорю тебе: Е У, ты всё ещё готова мне верить?