Контент удален!

Е У стояла на балконе и смотрела вниз. В саду белые розы в ночной тьме казались туманной дымкой, мягкой, непроглядной, уходящей в бесконечность. Перед садом бил фонтан, сверкали неоновые огни, люди суетливо приходили и уходили. Цзян Линь и дядюшка Юй хлопотали, принимая гостей, поскольку сегодня был банкет по случаю помолвки Дуань Яньжань и Байя Чжоу. Собрались знатные семьи, царила оживлённая, шумная атмосфера.

Е У стояла босая держа в руках чашку цветочного чая, неторопливо пила, слегка прищурив глаза. Она наблюдала за молодыми людьми внизу, которые были довольно хороши собой. Как же она их раньше не замечала?

   Пока она поглаживала подбородок, представляя, в прошлом сколько способов она бы придумала, чтобы соблазнить этих молодых мужчин, дверь балкона внезапно распахнулась. Е У повернула голову, как только она увидела вошедшего мужчину, её разум словно очистился. Все планы, которые она только что придумала, чтобы соблазнить красивых парней, план А, план Б и план С, все как один были скомканы и отправлены в мусорную корзину.

— Шао Янь, что тебя сюда привело? Ты не собираешься помочь Бай Чжоу?

 Стройный, безупречно одетый высокий мужчина стоял как нефритовый столб, по сравнению с теми парнями внизу, которые разыгрывали из себя обольстителей, он казался слишком суровым, консервативным, монашески сдержанным и аскетичным. Е У окинула его взглядом с ног до головы. Да, этот человек всегда был таким. Какой бы стиль ни был популярен в сезоне: небрежный, декадентский, юношеский, солнечный или какой-либо другой, он оставался непоколебим сохраняя образ «холодного красавца». Пуговицы на рубашке всегда застегнуты до самого верха, даже на манжетах ни одной не расстегнуто. 

Е У закатила глаза: «Ну и к чему это? Можно подумать, если он пройдет по улице, его тут же кто-нибудь изнасилует.»

Дуань Шаоянь подошел к ней, некоторое время смотрел на нее, затем поднял руку, мягко ткнул ее в лоб, указывая на её ноги.

— Снова без обуви?

— Жарко.

— Простудишься.

— Дагэ, сейчас же лето! Самое жаркое время года, даже если я здесь догола разденусь и буду бегать голышом, всё равно не простужусь!

Дуань Шаоянь холодно посмотрел на неё:

— Не хочешь надевать?

Под пристальным взглядом мужчины, похожим на взгляд ястреба, Е У невольно отступила на два шага назад: 

— Ч-что ты собираешься сделать?

Дуань Шаоянь поджал губы, обнял её одной рукой за спину, а другой подхватил за ноги и поднял на руки. Лицо Е У тут же помрачнело, она забарахталась в его объятиях:

— Опусти меня! Ну и что, что ты высокий и сильный? Думаешь, самый крутой?

Дуань Шаоянь невозмутимо хмыкнул и с каменным лицом отрезал:

— Именно.

— ...

  Иногда ей очень хотелось снова найти шисюна Лэ и спросить его, не случилось ли так, что он случайно вживил частицу своей бесстыжей души в тело Дуань Шаояня, когда он возрождал его, иначе почему с годами этот человек становится всё более толстокожим?

Ещё немного и степень его бесстыдства превзойдёт даже бесстыдство его учителя!

  Дуань Шаоянь усадил её в кресло-качалку в спальне, а сам опустился на одно колено перед ней, взял её холодные ступни и прижал к своей крепкой, тёплой груди. Он медленно поднял чёрные, как тушь глаза и посмотрел на её лицо.

 Даже когда этот человек молчал, он был опасен, способным вызвать лопание кровеносных сосудов в носу. Е У почувствовала, как её лицо вспыхнуло, сердцебиение вышло из-под контроля. Она не сильно пнула его ногой.

— Отпусти. Ты же глава семьи. Если кто-то увидит.

Дуань Шаоянь не отпустил. Чёрные мягкие длинные ресницы дрогнули, на губах мелькнула улыбка:

— Чего ты боишься? Ведь нас видят не в первый раз.

— ...

Звучит разумно. С тех пор, как всё улеглось, прошло два года и все в доме Дуань так или иначе видели сцены, от которых глаза лезли на лоб.

Слуга А: 

— Запомните, что нельзя без надобности заходить на кухню. Я... я видел, как господин Дуань учил госпожу У готовить в прошлый раз. Боже мой, это же всего лишь нарезка зеленого лука... Он обнял её сзади, взял её руки в свои и так они вместе резали лук. Я так испугался, что уронил семечки дыни.

Слуга Б: 

— И что? А вы видели финиковое дерево,что в саду? Да, то большое финиковое дерево, которому больше двухсот лет. Я видел, как госпожа У пыталась сорвать финики, но она не могла до них дотянуться и тогда господин Дуань поднял её и усадил к себе на плечи. Она так и сидела у него на плечах и ела финики. Представляете?!

Слуга С: 

— Ух ты, кто бы мог подумать? Господин Дуань такой холодный и сварливый человек, а кто-то смеет сидеть у него на плечах и собирать финики?

Слуга Д:  

— ...Да…. Когда господин У идет купаться, господин Дуань отвечает за то, чтобы намазать её солнцезащитным кремом. Госпожа У любит розы, а у господина Дуаня на них аллергия, но он всё равно посадил их целую кучу. Когда госпожа У хочет запустить воздушного змея, господин Дуань всегда сопровождает её. Да-да, именно тогда он и запутался в верёвках, споткнулся и упал. Хахахаха.

Все хором вздохнули: 

— Мы уже не знаем, этот особняк семьи Е или Дуань.

***

Ноги Е У согрелись. Она взглянула на настенные часы и сказала: 

— Время поджимает, может, спустимся вниз?

— Хорошо.

— Ой, подожди-ка.

— М-м?

Тонкие пальцы Е У потянули его за галстук, ослабили его и аккуратно завязали заново.

— Смотри-ка... Галстук толком завязать не умеешь и от помощи отказываешься. Ты в таком виде собрался идти к сестре и зятю?

Дуань Шаоянь сжал губы, ничего не ответив, он чуть отвернул лицо и в его глазах мелькнула теплая улыбка.

Завязав ему галстук и внимательно рассмотрев результат, Е У осталась довольна.

— Пошли.

 Пожар в поместье Линфэн превратил Бай Е и его тайно обученных стражников в пепел. Когда духовная сила Е У вышла из-под контроля, зловещая природа пламени феникса и сила его воздействия уже встревожили мир совершенствующихся, скрытый в обширном мире смертных. Лэ Мэнцы позже написал Е У письмо, сообщая, что во избежание раскрытия мира заклинателей перед смертными, Бюро по контролю крупных аварий заклинателей направило сотрудников для ликвидации последствий происшествия.

«Чтобы переписать воспоминания участников и свидетелей, пришлось задействовать более трехсот заклинателей. Сяо шимэй, хоть я и запечатал всю твою духовную энергию, а также попросил друзей из уголовного бюро расследований закрыть глаза на твой арест, тебе все же нужно помнить о необходимости оставаться незаметной и избегать дальнейших неприятностей».

После того как Е У дочитал письмо, оно само сгорело дотла. Вероятно, что Лэ Мэнцы не хотел, чтобы письмо осталось без присмотра, опасаясь, что его увидят посторонние и это может вызвать лишние проблемы. Хотя Е У еще сто лет назад была изгнана из мира заклинателей, все в ордене Гуюэе знали: что она работала под прикрытием и была тайным агентом бессмертных, но из-за уничтожения улик не смогла доказать свою невиновность. Поэтому они чувствовали себя виноватыми перед этой шимэй.

  После основания Китайской народной республики, многие заклинатели из Одинокой лунной ночи вошли в реорганизованные государственные органы. Шисюн Лэ Мэнцы был одним из них. Е У не знала, как именно работают эти «органы», но то, что они из-за товарищеских чувств проявили к ней снисхождение, было для неё лучшим из возможных исходов.

Когда она и Дуань Шаоянь вернулись в Шанхай, инцидент в поместье Линфэн уже утих. Бюро по расследованию крупных аварий заклинателей заново переписало память свидетелей и участников происшествия, уделяя особое внимание корректировке воспоминаний Дуань Яньжань, Бай Вэйвэй и остальных членов семьи Бай. Поскольку сотрудники не могли позволить родным Бай Е докапываться до истинных причин его гибели, семье Бай внушили, что в поместье произошел пожар. Смерть сына повергла семью в шок. Для Бай Е такая смерть стало то ли иронией судьбы, то ли умиротворением. Что касается Бай Вэйвэй, её лишили всех воспоминаний о том, что второй брат пытался силой прибрать к рукам всё имущество семьи Бай, вместо этого ей запечатлели ложное воспоминание, как она загорала на пляже Хайнань. 

 Изменение воспоминаний Дуань Яньжань оказалось сложной задачей. Следователям бюро пришлось редактировать и пересматривать её воспоминания. Она больше ничего не помнила о Цзян Цзые. Не помнила, как её обманули и как она предала когда-то самого близкого ей человека, учителья Е. В её воспоминаниях она последние годы была занята своей маленькой студией в Гонконге. Учитель по-прежнему её баловала, а младший брат был почтительным и спокойным. Даже если в глубине души оставались какие-то недовольства и обиды, она их не замечала и никто больше не разжигал их. Дуань Яньжань с юных лет была доброй и мягкосердечной, не имея собственного мнения. Она была обманута Цзян Цзые, потеряла себя и совершила множество возмутительных поступков. Однако, в конечном счёте, одна из причин, по которой она была такой простодушной и легко поддающейся манипуляциям, заключалась в том, что Е У с детства чрезмерно опекала её. Теперь, когда она ничего не помнит, Е У, естественно, не могла причинить ей боль. Дуань Яньжань и Бай Чжоу начали чаще общаться и они смогли помириться. Трудно сказать, какие повороты судьбы им предстояло пережить.

 Единственным человеком, чья память осталась нетронутой, был Дуань Шаоянь. Неизвестно, помогал ли ему Лэ Мэнцы из тени, но заклинатели не стали стирать его воспоминания.

 Прошло уже два года. На банкете по случаю помолвки звенели бокалы. Столько старых знакомых собралось вместе! Родители Бай сияли от радости. Присутствовал также актер Линь Цзыу в сопровождении жены и очаровательного ребенка. Бай Вэйвэй, казалось, снова спорила с каким-то молодым господином. 

Высокомерным тоном она кричала: 

— Вы недостаточно хороши! Вам нужно больше оглядываться по сторонам!

Дуань Яньжань и Бай Чжоу обходили стол за столом, когда они подошли к Е У, Дуань Яньжань низко поклонилась и почтительно подняла свой бокал с вином.

— Учитель Е.

Е У усмехнулась: 

— Вольно. Яньжань наконец-то вышла замуж за человека из хорошей семьи.

Она взглянула на стоявшего рядом с ней Бай Чжоу, довольно высокого и серьезного мужчину. Он казался более собранным и спокойным, чем когда она в последний раз видела его в доме семьи Бай. Он мало говорил и даже с легкой улыбкой выглядел довольно достойно.

— Этот намного лучше, чем твоей предыдущий.

— А? — Дуань Яньжань опешила. — Кажется, я уже давно ни с кем не встречалась... года два-три...

 Бай Чжоу взглянул на неё и её лицо покраснело от смущения.

Е У рассмеялась, затем отвернулась, её взгляд словно улетел куда-то.

— Да-да, прошло два или три года.

Годы, проведённые с Цзян Цзые, те самые «два-три года», были стерты с памяти Яньжань. Е У подняла бокал, чокнулась сначала с Бай Чжоу, потом с Яньжань и залпом выпила.

— Бай Чжоу, моя ученица, очень честная и прямолинейная, но она легко поддаётся обману. Отныне ты будешь заботиться о ней. Больше хорошего и меньше… нет, ты не должен учить её ничему плохому, понял?

В течение дня он не произносил никаких пафосных заявлений или красноречивых слов. Он кивнул и спокойно ответил: 

— Не беспокойтесь.

Дуань Яньжань вздохнула: 

— Какой же ты косноязычный! Неужели нельзя сказать Учителю Е что-нибудь приятное? Ты такой бестолковый.

Е У рассмеялась:

—Лучше косноязычный. Сладкоречивых я уже видела. Не хотелось бы видеть такого второй раз.

Яньжань не понимая, что речь идёт о Цзян Цзые, подумала, что та говорит о Дуань Шаояне. На её лице появилось едва заметное выражение, смесь желания рассмеяться и нежелания это делать. Е У похлопала их обоих по плечам и сказала:

— Идите к остальным. Здесь много гостей и шума, а я старушка выйду подышу свежим воздухом.

 В саду светила луна и горели редкие звезды, пышно цвели белые розы. Хотя Е У очень любила эти цветы, она выбрала бамбуковую беседку подальше от них. Опершись о колонну, она смотрела, как небесный нефритовый диск освещает долгую ночь. Сзади неё послышались шаги и шорох. Е У не обернулась, а лишь улыбнулась.

— Ты тоже вышел?

Дуань Шао встал рядом с ней и вдвоём они смотрели на небо:

— …Побуду с тобой.

Е У улыбалась, прикрыв глаза:

— Впереди еще вся жизнь, я больше никуда не собираюсь уходить, буду каждый день мозолить тебе глаза. Пока ты не устаёшь проводить со мной время, но я боюсь, что со временем, видя меня, ты начнёшь раздражаться.

Дуань Шаоянь повернула голову в сторону, летний ветерок, несущий сладкий аромат роз, взъерошил её длинные волосы. Он поднял руку и нежно погладил их, его взгляд был нежным: 

— Я уже видел тебя старой, так что мне не надоест.

— Не боишься ли ты, что однажды я обрету бессмертие и оставлю тебя здесь совсем одного?

— ...

Заметив, как на мгновение потускнели глаза Дуань Шаояна, Е У поспешно сказала: 

— Эй, эй, я просто пошутила. Я больше не стремлюсь к бессмертию. Мне это надоело. — Увидев, что Дуань Шаоянь молчит, она снова схватила его за руку и добавила: — Правда! — Е У прижалась к нему, обняла его за талию: — Дуань Шаоянь, я много ужасных вещей делала раньше. Была ветреной, убегала, обижала тебя, издевалась над тобой, создавала тебе трудности… Но я обещаю, впредь я никогда больше так делать не буду.

Дуань Шаоянь молча погладил её по голове. Е У прижалась к его груди, прислушиваясь к шуму крови  и учащенному сердцебиению внутри его тела. Она глубоко вдохнула несколько раз и медленно произнесла: 

— Ты мне нравишься, ты мне нравишься больше всех, я люблю только тебя. Хотя у тебя странный характер, ты упрямый, а когда злишься даже мне страшно… знаешь… за свою долгую жизнь я повстречала столько людей и только ты самый лучший. Никто с тобой не сравнится. С тобой я даже бессмертной быть не хочу, — Е У рассмеялась, словно лисица, виляющая хвостом. — Да и не смогла бы. Во всей школе ордера целителей Одинокой лунной ночи у меня был самый низкий уровень самосовершенствования. Я была хвостиком Гуюэе.

Дуань Шаоянь улыбнулся, его уши слегка покраснели, когда он услышал признание Е У: 

— Правда?

— Стала бы я тебе врать?

Дуань Шаоянь наклонился и поцеловал её в макушку. Ему было и смешно и тепло. Он неторопливо спросил:

— Тогда расскажи мне ещё раз, каков на самом деле твой мир совершенствования?

— На чём я остановилась в прошлый раз?

— Как шифу учила тебя искусству полёта на мече, а ты отказывалась учиться. 

— А, да, да я вспомнила. Тогда...

 Шёпот под луной утопал в зарослях цветов. Е У громко смеялась, время от времени Дуань Шаоянь вставлял комментарии: «безобразие», «абсурд».

— Дуань Шаоянь, ты веришь, что когда-то был из моего мира? — Е У мечтательно смотрела на яркую луну на небе. — Шисюн Лэ тоже не знает, кто ты на самом деле. Он сказал, что ты должен быть, кем-то из великих бессмертных старейшин с высоким уровнем совершенствования. Однако у нас с высоким уровнем совершенствования заклинателей было много. За прошедшие века погибло столько заклинателей... Я больше всего не любила изучать историю небожителей. Сейчас жалею. Если бы я тогда внимательно слушала лекции истории, может, смогла бы догадаться, кем из бессмертных заклинателей ты был, с таким характером и внешностью.

Дуань Шаоянь улыбнулся: 

— Я? Как я мог быть небесным достопочтенным?

— Правда. Я тебе уже два года говорю, но ты мне просто не веришь. Посмотри на себя, твой нос, глаза. Думаю, ты, должно быть, легендарный Цзиньшу или бессмертный достопочтенный Яосэ или праведник Ваншу. Дай-ка подумать, кто еще из предков славился своей красотой... 

Дуань Шаоянь с улыбкой спросил: 

— А есть ли люди, у которых носы не носы и глаза не глаза?

— Да, позволь мне рассказать тебе. У нас там есть племя Жоули, у них одна рука и одна нога…

  Цикады начали стрекотать и вскоре их тихий разговор затих. Лишь долгая ночь и холодная луна, с её мягким серебристым светом, ниспадающим на землю, словно несколько слоёв гладкой вуали, приплыли из прошлого и опустились на плечи двоих. Неподалёку белые розы покрывали ветви, словно снег, создавая картину необыкновенной красоты в самое прекрасное время года.

Конец