В небольшой деревне на северо-западной окраине страны, во дворе своего дома крестьянка перебирала сушившийся на солнце изюм. Под пышными зелеными лозами был расстелен прохладный коврик, на котором играл маленький ребенок, которому было меньше года. В одной руке он сжимал горсть винограда «дамские пальчики», а в другой выцветшую фигурку Ультрамена. Он колебался, какой кулак засунуть в рот.
Эта отдаленная деревня была довольно глухой, дальше простиралась бесплодная пустыня Гоби и город-призрак, город Дьявола. Из-за ухабистых, извилистых и труднопроходимых дорог похожих на овечьи кишки, туристические группы обычно туда не заезжали. В деревне ходили одни и те же знакомые лица, и за весь год едва ли удавалось встретить одного незнакомца.
Крестьянка закончила перебирать изюм и вытерла пот. Её лицо покраснело от солнца, а её глаза были темными и блестящими. Она собралась зайти в дом и налить себе чашку воды, посидеть в тени, когда из-за угла появился высокий мужчина.
Мужчина был божественно красив и элегантен, с какой-то внетелесной, неземной аурой. Его белая кожа похожая на тонкий фарфор и мягкий нефрит, под ярким солнцем отливала теплым сиянием. Привыкшая к грубым деревенским мужчинам, крестьянка на мгновение опешилась, заворожённо глядя на этого спокойного, как прозрачная вода, красавца.
К её удивлению, мужчина направился прямо к ней. Остановившись за глинобитным забором, он тепло улыбнулся и вежливо спросил:
— Здравствуйте, извините, я хотел бы спросить вас кое о ком.
Крестьянка покраснела и несколько нервно поправила подол своей одежды:
— Ах, о ком вы хотите спросить?
— Я не очень хорошо умею объяснять, да и её фотографии у меня нет, — с некоторой неловкостью улыбнулся мужчина, взглянул на ребёнка во дворе, который ещё даже говорить не умел, а затем снова перевёл взгляд на крестьянку. — Придётся побеспокоить вас, чтобы воспользоваться вашей памятью. Вы будете без сознания приблизительно десять минут. Прошу прощения.
Женщина опешила, не успев ничего понять, как мужчина слегка коснулся её лба. Её взгляд тут же помутнел, она застыла на месте с полуоткрытым ртом, словно душа её покинула тело. Мужчина закрыл глаза, чуть нахмурился. Кончик его пальца у её лба засиял мягким, мерцающим светом.
Он опустил руку и слегка поклонился крестьянке:
— Благодарю.
Женщина с пустым, потерянным видом отозвалась:
— Даосу не за что меня благодарить...
Мужчина развернулся и ушёл. Северо-западное солнце палило нещадно, он нахмурился и надел солнцезащитные очки.
Дальше простиралась пустыня, мужчина не обратил внимания на предупреждающую каменную табличку. В одиночку, в белоснежных одеждах, он шёл сквозь песчаную бурю, не останавливаясь ни на миг. Лишь когда солнце село, небо потемнело и засияли звёзды, он наконец остановился перед гигантским древним замком, изъеденным ветром.
Он прищурился и тихо выдохнул:
— Ну и умеет же прятаться сяо шимэй*…
Этот замок был тем самым местом, куда семнадцать лет назад Е У привела Дуань Яньжань, чтобы укрыться и заниматься самосовершенствованием. Он стоял в самой глубине города дьявола, спрятанный среди бесчисленных причудливых форм. Если не искать специально, можно было не наткнуться на него и за десять, и за двадцать лет. Мужчина поднялся по неровным, кривым, едва пригодным для ступни ступеням. Он вошёл внутрь и огляделся. Интерьер был оформлен в простом и элегантном стиле, помимо предметов повседневной нужды не было никаких лишних украшений. У самого входа стояла белая ваза, а в ней ветка цветущей мэйхуа. По какой-то причине в этом невероятно жарком месте, где человеческое тело возможно могло превратиться в сушёное мясо, эта ветка сливы цвела с такой чувственной нежностью, словно хотела что-то сказать, но стеснялась.
Мужчина наклонился, вдохнул аромат и улыбнулся:
— Сяо-шмэй не забывает об утончённости. — Он вошёл без приглашения, прошёлся по залу и цокнул языком:
— Странно… Помню она всегда любила пёстрые цвета, а здесь всё такое… холодное. Кто же исправил её дурной вкус?
Внезапно сзади раздался холодный, высокомерный женский голос:
— Шсюн** Лэ!
Этого мужчину звали Лэ Мэнцы, поэтому, услышав обращение «шсюн Лэ», он обернулся. В углу стояла женщина в огненно-красном платье, пристально, молча наблюдая за ним. Этой женщиной была не кто иная, как Е У, которая исчезла вместе с телом Дуань Шаояна после пожара в поместье Линфэн. Потеряв всю свою силу, её облик не увял мгновенно, но она утратила свою былую молодость. В уголках глаз и бровей читалась печать времени, её черные волосы стали белыми как снег и были аккуратно собраны на затылке.
Лэ Мэнцы долго смотрел на неё и наконец с трудом произнёс:
— …Как ты… дошла до такого?
— …
— А как же лекарство бессмертия, которое дал тебе учитель перед вознесением?
— Съела, — бесстрастно ответила Е У.
Лэ Мэнцы был удивлён:
— Того лекарства тебе хватило бы до следующего столетия, как ты его принимала?
— Я принимала по одной таблетке каждый раз, когда мне исполнялось тридцать. — Е У холодно посмотрела на него. — Я не хотела стареть.
— … — Лэ Мэнцы молча долго смотрел на неё.
— Шсюн Лэ, ты пришел, чтобы забрать меня обратно?
— ...
— Пожар в поместье Линфэн … я не нарочно, — спокойно сказала Е У. — Я обезумела и высвободила Небесный Огонь Феникса. Я знала, что как только Феникс появится, ты обязательно придёшь меня искать.
Лэ Мэнцы вздохнул и сказал:
— Сяо шмэй в мире совершенствования ты была приговорена к смертной казни.
Говоря это, человек столь утонченной и привлекательной внешности даже высунул язык, словно повешенный призрак, и заключил:
— Ты умерла сто лет назад.
— …
— Тогда, чтобы спасти тебя из тюрьмы, Шифу*** рисковала жизнью, чтобы обменяться с тобой душами. Она приняла твой облик и умерла вместо тебя. Чтобы твой дух не вселился в неё после смерти, она даже отдала тебе своё сердце. Если бы она узнала, что ради какого-то мужчины ты так растратила жизнь…
Е У равнодушно посмотрел на него:
— Шсюн Лэ, а ты-то сам какое право имеешь меня упрекать? Ты сам не лучше, как в поговорке «смеяться над тем, кто в пятидесяти шагах, когда сам в ста».
Лэ Мэнцы беспечно ответил:
— Не то же самое. Разница в пятьдесят шагов.
Среди учеников ордена Одинокой Лунной Ночи, именно Лэ Мэнцы и Е У были самыми безнадёжными, самыми непослушными. Теперь, когда два этих отброса из ГУ Юэе, встретились снова, между ними неизбежно вспыхнула словесная перепалка.
Е У на мгновение замолчала, а затем спросила:
— Где ты теперь служишь, шсюн Лэ?
— Эта не высокопоставленная должность. После основания Китайской Народной Республики я устроился на службу в Управление по делам совершенствования, чтобы зарабатывать на жизнь.
— Ох, — Е У наклонила голову и задумалась. — Значит, ловить беглецов, не входит в твои обязанности?
— Это не моя ответственность.
— Тогда зачем ты сюда пришёл?
Лэ Мэнцы вздохнул:
— Мы всё-таки ученики одного ордена. Ты попала в беду и шисюн пришел помочь.
Е У сухо ответила:
— Не стоит.
— Почему? — возразил Ле Мэнцы, — Ты работала под прикрытием для Гу Юэе, вышла замуж за Цан Ланя и изнутри боролась с этой напастью в мире совершенствования. А после никто так и не смог снять с тебя ложные обвинения и обелить твоё имя. Шифу завещала мне заботиться о тебе. Теперь, когда ты активировала огненный Феникс, все узнали, что ты жива. Как я, твой шисюн, могу просто стоять в стороне?
— Благодарю за доброту, шисюн Лэ. Но я уже не дорожу жизнью, устала…
— Да брось. — Лэ Мэнцы махнул рукой. — Ты же… всё из-за того... как его? Как зовут того смертного?
— Мне лень с тобой разговаривать, — Е У бросила на него косой взгляд и развернулась, чтобы уйти.
Лэ Мэнци, хихикая, пошел за ней:
— Так его зовут „мне лень с тобой разговаривать“? Такое длинное имя, ты не устаешь его произносить?
Эй, эй, стой! Отведи меня к нему! Я лучший целитель ордера Одинокой лунной ночи, оживляющий мёртвых и отращивающий плоть на костях! Может, попросишь меня спасти его?
Е У разгневанно воскликнула:
— В Одинокой лунной ночи лучшей целительницей способной воскрешать мертвых и восстанавливать кости была я! Когда же настала твоя очередь??
Лэ Мэнцзи без стеснения ответил:
— После твоей смерти..
— …
— Ты уже сто лет как мертва для мира совершенствования, так что теперь я главный целитель.
— ...... Исчезни!
— Эй, правда, правда, — улыбнулся Лэ Мэнцы. — Дай-ка подумать. Мы не виделись больше ста лет. Может, мои навыки уже превзошли твои. Может, я смогу спасти того, кого ты не смогла.
— Бесполезно, — Е У отвернулась, в её глазах, скрытых в тени, отразилось неизвестное чувство. — Я перепробовала все методы.
Лэ Мэнцы потянулся:
— Это доказывает, что твоё мастерство ухудшилось.
Е У повернула голову и сердито посмотрела на него:
— Тебе легко говорить, но как спасти того, кто уже мёртв?! Воскрешать мёртвых и наращивать плоть на костях. Возможно ли воскресить мертвого, вернуть плоть к жизни?
— Я могу, — Лэ Мэнцы посмотрел на неё, но на этот раз не улыбнулся, — Я не обманываю тебя.
В глазах Е У на мгновение зажёгся огонек надежды, но тут же погас, словно она обрела надежду, но не смела на неё надеяться.
После минутного молчания она сказала:
— Пойдем.
Лэ Мэнцы стоял в комнате для приготовления эликсиров, глядя на молодого человека, лежащего рядом с алхимической печью и окутанного целебными парами. Лицо молодого человека было бледным, черты его лица оставались благородными и холодными. Хотя глаза его были закрыты, а губы обескровлены, но это не мешало видеть, насколько красив он был при жизни.
Лэ Мэнцы вздохнул:
— Прошло столько лет, твои вкусы сильно изменились.
— ...
Лэ Мэнцы обиженно добавил:
— Помню, раньше тебе нравился такой тип мужчин, как я, нежный и безобидный.
— Катись!
Лэ Мэнцы не ушел. Он сел в позу лотоса рядом с Дуань Шаоянем, положил руки на колени, переплел пальцы. Е У давно утратила свой уровень совершенствования, а что касается секретных техник Сюаньмэнь, то все они были уничтожены в тот момент, когда её заключили в темницу. Поэтому она могла лишь наблюдать за тем, как Ле Мэнцы читает заклинания, но ничем ему помочь не могла. Она плотно сжала губы, не сводя глаз с Лэ Мэнцы. Через некоторое время лицо Лэ Мэнцы резко изменилось, он внезапно открыл глаза и пристально уставился на Дуань Шаояна.
— Эта бессмертная душа...
— Что?
Лэ Мэнцы на мгновение опешился, а затем внезапно разразился смехом:
— Сяо шмэй, обычного мертвеца я не смог бы вернуть к жизни, но его... его-то я как раз могу спасти! Ты знаешь, чья у него душа?! Знаешь, чьим перерождением он является?!
— ...
Е У растерялась, увидев, как тот ликует и безудержно смеётся. В ушах у неё зазвенело, а в голове застряли только два слова: «могу спасти».
Прежняя неприязнь к Лэ Мэнцы мгновенно рассеялась. Е У упала на колени рядом с ним, схватила его за руку:
— Шсюн Лэ? Ты сказал, что можешь спасти его? Ты... ты можешь его спасти?
— Он не обычный человек, без духовного ядра. Хотя он уже несколько раз перерождался и его духовная энергия очень ослабла, я не могу определить, к какому из великих заклинателей и к какому ордеру совершенствующихся он принадлежал. Он перерождался так много раз, но в его душе всё ещё остаются остатки бессмертной ци! По меньшей мере, в прошлом он был далеко не простым человеком! — с улыбкой сказал Лэ Мэнцы. — Если заклинатель умирает от магического урона, я естественно, не могу его спасти. Но этот даосский духовный эмбрион получил смертельную рану от огнестрельного оружия обычного смертного. Разве есть причина, по которой я, Лэ Мэнцы, не смогу бы его спасти?
Склонив голову набок, он наблюдал, как выражение лица Е У сменялось от оцепенения к изумлению, от изумления к безудержной радости, от восторга к надрывной скорби. Она разрыдалась. Лэ Мэнцы был глубоко потрясен.
— Эй, не плачь! Ты бы лучше о себе подумала! Посмотри, как ты постарела! Я уже могу звать тебя тётушкой! Если будешь плакать и дальше, твоя духовная энергия продолжит рассеиваться, и я смогу звать тебя бабушкой!
Е У был переполнена эмоциями и не смогла сдержаться. Она плакала так, что Лэ Мэнцы закрыл уши руками: — Спасите! Я больше всего на свете боюсь женских слёз! Утри слёзы и иди приведи себя в порядок! Когда я его оживлю, я передам тебе немного духовной энергии. Это не сравнится с лекарством шифу, но зато ты сможешь жить как обычный человек и медленно стареть.. Эй! Не бросайся на меня обниматься! Спасите!!! Помогите!!!
Лэ Менцы прибыл в пустыню Гоби, обладая неземной, прекрасной внешностью. Выйдя из замка он спотыкаясь, побежал быстрее кролика, забыв про свой облик небожителя.
Когда он уходил, на небе появилась рыбья чешуя рассвета. Долгая ночь закончилась, солнце медленно поднималась в небо. Лэ Мэнцы с растрепанной одеждой и без одного кожаного ботинка пальцем указывал в сторону женщины у ворот замка и сердито кричал:
— Е… Е Линси! Ты, неблагодарная псина! Мы же договаривались вернуть тебе облик тридцатилетней! А ты... ты просто вцепилась в меня мёртвой хваткой и не отпускала! Посмотри на себя сейчас! Я сто с лишним лет совершенствования угробил на тебя! А-а-а не подходи! Не подходи ко мне больше!
Женщина, стоящая на вершине крепости, лицом напоминала цветущий лотос. Пленительная, невероятно красивая, длинными темными волосами, ниспадающими на плечи. Она выглядела обворожительно и свежо, на вид ей было от силы едва за двадцать.
Она подперла щеку рукой и улыбнулась Лэ Мэнцы, прищурив глаза полумесяцами:
— Дорогой шсюн, я не отпускала, но ты и сам не прекращал передавать мне поток духовной энергии, иначе, даже если бы я тебя держала, ничего бы не вышло. Разве не так?
— Чушь! — пробормотал Лэ Мэнцы, — Я просто забыл!
Плечи Е У слегка дрожали от смеха. В северо-западной пустыне поднялся ветер. Золотисто-красный рассвет освещал её молодое, сияющее лицо, а темные глаза отливали красивый светло-карий оттенок.
— Шсюн Лэ, я уже сто лет как мертва! Пусть они больше меня не ищут! — Её чёрные волосы развевались на сильном ветру. — Больше не будет взрыва огненного Феникса, в этом мире больше нет Е Линси!
— Черт, — пробормотал Лэ Мэнцы и громко спросил: — И какое имя ты собираешься взять на этот раз?!
— Я Е У! — воскликнула она с улыбкой. — Е У из семьи Дуань!
— ...Прощай. — Лэ Мэнцы молча показал ей средний палец. — Предательница ордена. Знал бы, не стал бы ради тебя никого спасать.
Е У вернулась в старинный замок. Дуань Шаоянь по-прежнему находился в бессознательном состоянии, его брови были слегка нахмурены. Она села рядом с ним и взяла его за руку. Она размышляла, что сказать ему, когда он очнется, пристально смотря на его лицо. Переплетая пальцы, она прокручивала в голове бесчисленные романтические, бессмысленные, трогательные слова. Все эти слова и фразы застряли у неё в горле, её сердце сбилось с ритма, когда она заметила, как слегка затрепетали его ресницы и он медленно открыл глаза.
[ Термины ученической иерархии в китайской литературе:
師兄 — Шсюн** — обращение к старшему ученику одной школы, секты, одного ордена или одного наставника. Старший брат, старший ученик.
師弟 — Шди — обращение к младшему ученику. Младший брат, младший ученик.
師姐 — Шдциэ — обращение к старшей ученице. Старшая сестра, старшая ученица.
師妹 — Шмэй* — обращение к младшей ученице. Младшая сестра, младшая ученица.
师父 — Шифу*** — учитель-мастер-наставник. А также 师傅 (shīfu) мастер, мастер-наставник. (разные иероглифы).
老师 — Лаоши — обычный учитель, учитель — преподаватель.
女老师 — Ну Лауоши — женщина-учитель, учительница.
女师父 — Ну Шифу— женщина-наставник-мастер, наставница-мастер.
Шао Янь и Янь Жань называют Е У Шифу, так как она приняла и обучала их лично. 師父 — shīfu, не 师父 shīfù. Второй иероглиф 父 здесь произносится в нейтральном тоне.]
