[— Со Чхэ Гён! Ты что вообще творишь?!]
От визга, резанувшего по барабанным перепонкам, лицо Чхэ Гён болезненно исказилось. Почему она до сих пор ведет себя так самоуверенно?
Чхэ Гён совершенно не понимала кричащую на неё мать. У неё не было на это ни малейшего права. Не было никаких оснований. Ей вообще нельзя было так себя вести.
[— Ты хоть знаешь, как я за тебя переживала?! Мне сказали, что ты уже в Корее, а ты трубку не берешь! Я с ума сходила, думала, вдруг ты в аварию попала!]
— И откуда ты узнала? Что я в Корее.
[— Как узнала?! В компанию твою позвонила и узнала! Я из-за тебя на что только не иду! Позвони потом Су Джин. Знаешь, сколько ей сегодня из-за тебя вытерпеть пришлось?]
Нетрудно было догадаться, что произошло. Чхэ Гён, направлявшаяся в тень, резко остановилась.
Су Джин — её двоюродная сестра. Мать, не зная английского, наверняка донимала Су Джин прямо посреди рабочего дня. Заставила её обзванивать коллег Чхэ Гён и выяснять, где она находится.
Чхэ Гён знала упрямство матери, поэтому понимала, что у Су Джин просто не было выбора. Что ж, это еще меньшее из зол, — подумала она. Если бы мать владела английским, Чхэ Гён сейчас пришлось бы ломать голову над текстом заявления об увольнении.
Она прикрыла глаза ладонью. Создала себе крошечную тень, чтобы спрятаться от слепящего солнца. Стрекот цикад сегодня казался особенно тоскливым.
— Мама.
[— Это всё из-за статьи, да?! Узнала, что ребенок жив, и решила мне истерику закатить?!]
— Мама.
[— Думаешь, мне легко далось это решение?! Если бы не я, ты бы не то что врачом не стала — ты бы вообще ничего в жизни не добилась! Ты это понимаешь?!]
— Мама.
[— Да я всю жизнь на тебя положила! Я живу только ради тебя, тебе меня совсем не жалко?!]
— Мама.
[— Да я сегодня весь день...]
— Мама, мама, мама, мама, мама, мама.
[— ...Ты чего?]
— Мама, мама, мама! Мама! Мама! Пожалуйста, хватит!
[— ...]
После того как Чхэ Гён сорвалась на крик, на том конце провода воцарилась тишина. Перед глазами всё поплыло, и она медленно закрыла их, пытаясь унять головокружение.
— Не звони мне, пока я сама не позвоню.
[— Со Чхэ Гён!]
— Если еще раз устроишь нечто подобное, как сегодня, я за себя не ручаюсь, так что, умоляю, прекрати.
[— Как бы там ни было, мы мать и дочь...]
— Я сказала, не делай этого! Значит, не делай!
[— Да ты совсем...]
В этот момент палящее солнце, обжигавшее макушку, вдруг исчезло, а в воздухе повеяло знакомым, прохладным ароматом. Открыв глаза, Чхэ Гён уставилась на мужскую грудь прямо перед собой.
Подняв взгляд, она встретилась глазами с До Юном, который держал над ней черный зонт. Глядя в его пристальные глаза, Чхэ Гён медленно разомкнула губы.
— Это не займет много времени. Поэтому жди. Сейчас это единственное, что ты можешь сделать, мама.
Нажимая кнопку завершения вызова, она услышала отчаянный крик матери, зовущей её по имени. Однако угроза, видимо, подействовала — телефон больше не звонил.
Сунув мобильный в карман, Чхэ Гён обратилась к До Юну, который продолжал смотреть на неё сверху вниз.
— Это еще что?
— А сами не видите?
Да кто ж не видит? Я причину спрашиваю, — но вместо ответа получила лишь упрек. Наверняка он всё прекрасно понимал...
— Дождя нет, ходить с зонтом как-то странно.
— Кому как.
Он пожал плечами, всем своим видом слегка критикуя её шаблонное мышление. Его ответ был нелепым, но догадаться, почему он вдруг появился, было несложно.
Двое вышли, вернулся только один — естественно, он задался вопросом. А начальник Сон, который перед До Юном готов был в лепешку расшибиться, наверняка доложил ему всё в мельчайших подробностях.
Ему интересно, что я скажу маме?
А может, он просто случайно меня заметил? Ведь от окна в палате Чхэ Юна отлично просматривается вход в спецкорпус.
И что с того?
Чхэ Гён одним махом отсекла все расползающиеся в голове ветви мыслей.
Ей хватило тех двух месяцев, когда она анализировала каждый жест До Юна и ломала голову, пытаясь разгадать их скрытый смысл.
Она так отчаянно хотела быть рядом с этим мужчиной. Была готова бросить всё ради того, чтобы завоевать его сердце. И при этом так тщательно прятала свои собственные чувства.
А если бы он просто спросил, почему я бросила ребенка, что-то бы изменилось?
Нет.
Она знала себя слишком хорошо. Она бы обрубила все вопросы еще до того, как речь зашла бы о Чхэ Юне. Отказалась бы от разговора и надолго стала бы избегать До Юна.
Она оправдывала это тем, что не хочет снова пораниться, но на самом деле это была лишь жалкая трусость и эгоизм. Потому они и оказались в таком положении.
У отношений, в которых нет ни правды, ни искренности, не может быть будущего.
— Пожалуй, вы правы. Главное — есть чем укрыться.
— ...
— Тогда продолжайте свой путь.
Слегка поклонившись, Чхэ Гён вышла из-под зонта и направилась ко входу. Но спасительная тень никуда не делась. Ровный стук шагов за спиной продолжался. Чхэ Гён шла, не сводя глаз с дороги перед собой.
— Не буду спрашивать, вышли ли вы из-за меня.
Снова наступило лето, а мы так сильно изменились.
До Юн-а, к чему мы с тобой сейчас идем?
— Я вышел из-за вас, госпожа Со Чхэ Гён.
Её ноги сами собой остановились. Дверь, которая казалась совсем близко, перестала приближаться. Тень от зонта всё так же укрывала Чхэ Гён, а цикады, казалось, готовы были разорвать лето своим стрекотом.
Она не хотела поддаваться эмоциям. Меньше всего ей хотелось обращать внимание на мужчину за своей спиной. Зажмурившись и снова открыв глаза, Чхэ Гён медленно обернулась.
— Сами же знаете, что из-за вас.
И что?
— Просто факт.
Какое это имеет значение сейчас?
Когда она ничего не ответила, он лишь тихо хмыкнул. А затем кивнул в сторону входа, приглашая её идти дальше. Чхэ Гён снова зашагала вперед. И снова за спиной послышались шаги.
То ли оттого, что солнце больше не пекло макушку, то ли по другой причине, но назойливый стрекот цикад больше не раздражал.
***
— «Положитесь на меня! Я, Таби, всегда буду рядом со своими друзьями!» — выкрикнул Таби. И тогда дети, собравшиеся вокруг него, захлопали в ладоши и радостно рассмеялись.
До Юн не отрывал взгляда от Чхэ Гён, сидевшей вплотную к кровати. То, что у неё талант читать сказки, было понятно по одному лишь лицу Чхэ Юна.
Это была его любимая книга, он знал её наизусть, но слушал с таким захваченным видом, будто слышал впервые. Его пухлые губки, вытянутые от сосредоточенности, выглядели невероятно мило.
— А Чхэ Гён молодец. У неё прям талант.
Хён Су, стоявший рядом, тоже рассыпался в комплиментах. Говорил, что возьмет её в ученицы и что можно смело передавать ей свое место.
— Согласен.
До Юн тихо согласился, но Хён Су вдруг толкнул его в плечо и кивком указал на дверь. Хотелось бы еще посмотреть...
Такую сцену можно было увидеть разве что в книжках со сказками. Ему было жаль упускать даже секунду. Но, спрятав свои чувства поглубже, До Юн пошел за Хён Су. Он тихо прикрыл дверь палаты и направился было в гостиную, но Хён Су потащил его прямо в коридор. Да что он такое хочет сказать?
Наконец, дойдя до окна в самом конце коридора, Хён Су остановился.
— Насчет Чхэ Гён. Она сказала, что думала, будто Чхэ Юн умер.
— Да.
— А ты когда об этом узнал?
— За день до того, как прилетел в Корею.
Сказав это вслух, До Юн сам поразился абсурдности ситуации. Ему до сих пор не верилось, что обида и гнев, которые он испытывал к Чхэ Гён все эти долгие годы, оказались просто ошибкой.
Как я мог не понять?
Почему мне даже в голову не пришло, что Чхэ Гён могли обмануть точно так же, как и нас?
Он чувствовал себя не просто жалким, он чувствовал себя полным ничтожеством. Учитывая всё то, что он натворил за последние два месяца, оправданий ему не было.
Я ведь прекрасно знал, что она за человек. Почему я...
— Ну и что теперь будешь делать? Вы, двое, снова сойдетесь?
— ...
— А почему нет? Недоразумение разрешилось, причин быть порознь больше нет.
Разве?
До Юн вспомнил их последний день в Италии. Вспомнил, как Чхэ Гён смеялась, держась за живот. И тот холодный голос, которым она попросила его соблюдать профессиональную дистанцию.
— Давай, чувак, хватай её, пока не поздно. Кто, как не я, знает тебя лучше всех? Знаешь, как ты всё это время...
— Хён.
— А?
— Я не хочу давить на неё.
До Юну казалось, что она уже всё для себя решила. Слепая, отчаянная жажда быть с ним исчезла, и её место заняла холодная, иссохшая пустота.
Она вела себя с ним как с деловым партнером, четко соблюдая границы. Он стал для неё лишь коллегой на пути к общей цели — не более того.
Для Чхэ Гён До Юн стал лишь осколком прошлого. И виноват в этом был только он сам.
Если бы в тот день, когда мы встретились снова, я прямо спросил у неё обо всем, было бы у нас сейчас другое будущее?
«Нет, я бы и рта раскрыть не смог. Я же не такой смелый, как ты думаешь».
Всё это разрушил только он сам. И никто другой.