— Когда речь заходит о Ким Сок Хване, нельзя не упомянуть автомобили. Известно, что его страсть к машинам настолько велика, что он даже основал собственную гоночную команду из знаменитостей и был её директором. Что для Ким Сок Хвана значит автомобиль?
— Обязательно отвечать? Что-то я чую подвох...
— Ой, да бросьте. Ничего такого, не переживайте и отвечайте как есть.
Ён Джу смотрела на экран телевизора ледяным взглядом. Она пересматривала повтор вчерашнего вечернего ток-шоу, в котором участвовал Сок Хван. Ночью она не осмелилась включить его, опасаясь реакции мужа Чон Хо.
Хотя Чон Хо, конечно, ничего не знал. Просто на воре шапка горела.
— Ишь, развлекаются, ц-ц.
Её раздражала и добродушная улыбка Сок Хвана, и ведущий, который смотрел на него с нескрываемым обожанием.
— Автомобили для меня — это безответная любовь.
— Прямо-таки безответная?
— Да. Как рассказывала моя мама, я любил машинки с самого детства. Но, видимо, любить — не значит уметь. Как бы я ни любил автомобили, они не отвечали мне взаимностью.
— Вы так завуалированно признаетесь, что ужасно водите?
Ведущий, прикрыв рот рукой, прыснул. Сок Хван, сидевший в расслабленной позе, тоже рассмеялся вместе с ним. А затем продолжил мечтательным голосом:
— Ну, возможно. Ха-ха-ха. В общем, наверное, поэтому я и начал восхищаться Формулой-1. Кстати, раз уж зашла речь: в последнее время меня прямо гордость распирает.
— Да? С чего вдруг?
— Хан До Юн, первый корейский пилот Ф-1, вперед!
Неожиданный выкрик Сок Хвана вызвал в студии такой взрыв хохота, что он прорвался даже сквозь экран. Судя по реакции ведущего: «Хён, ты опять за свое», — такое происходило уже не в первый раз.
— Я говорю это не потому, что мы с Ким Сок Хваном друзья, но этот человек реально фанатеет от Хан До Юна. Он на каждом углу твердил, что хочет видеть его своим зятем, и в итоге...
Громкий смех ведущего эхом разнесся по комнате. Следом раздался голос Сок Хвана, просящего его перестать смеяться, и в этот момент Ён Джу с силой нажала на кнопку выключения.
Хотел видеть его своим зятем?
Какая нелепость. А каково бы тебе было, если бы ты узнал правду? А, ну да. Ты же понятия не имеешь о существовании другой дочери, кроме Ким Джи Хи, так что и представить себе не можешь.
На мгновение она даже почувствовала мстительное удовлетворение.
Сок Хван казался ей смешным — он даже не знал, что у него уже было то, чего он так хотел. Она чувствовала свое превосходство, ведь она могла вертеть этим Хан До Юном, как камешком под ногами.
Из-за этого человека в её жизни были тяжелые времена. Родив Чхэ Гён, она приложила неимоверные усилия, чтобы вырастить её идеальной дочерью на зависть всем.
И Чхэ Гён всегда была послушной.
Конечно, случился один момент бунтарства, но, знай об этом Сок Хван, он бы наверняка от досады волосы на себе рвал.
— Это я победила. То, до чего ты за всю жизнь даже дотянуться не смог, я выбросила собственными руками.
Взгляд Ён Джу, устремленный в черный экран, лихорадочно блестел.
Чхэ Гён была её гордостью. Если вычеркнуть её из жизни Ён Джу, не останется ничего. С того самого момента, как она её родила, Ён Джу жила исключительно ради дочери.
— Так что, Чхэ Гён-а. Теперь ты должна позвонить маме.
Ён Джу сверлила взглядом телефон на столе. Будь её воля, она бы уже давно сама разыскала Чхэ Гён, но после всего, что натворила, ей оставалось только ждать звонка.
В надежде, что гнев дочери скоро пройдет и она снова станет прежней доброй и покладистой девочкой.
— Ох, нет моих сил.
Бросив пульт на стол, Ён Джу откинулась на спинку дивана. В последнее время у неё пропал аппетит, спала она плохо, и самочувствие оставляло желать лучшего.
— Не мог бы он хоть раз вмешаться? Только на словах и горазд.
Прошлой ночью Ён Джу попросила об этом Чон Хо. Сказала, что сколько ни ждет, от Чхэ Гён нет никаких вестей, и предложила мужу невзначай позвонить ей, чтобы узнать, как дела.
«Подожди, и она сама объявится. Чхэ Гён тоже нужно время, чтобы прийти в себя.»
«И сколько мне еще ждать? Думаешь, я её не знаю? Кто знает, может, она уже жалеет, что сорвалась на меня! Может, сидит и мучается: "Зря я так с мамой, она, наверное, разочарована, что же мне теперь делать?"»
«Ну, значит, скоро придет.»
«Так зачем ждать? Ты же можешь вмешаться и всё уладить!»
Но, несмотря на настойчивость Ён Джу, Чон Хо наотрез отказался. Мало того, еще и накричал на неё, велев оставить Чхэ Гён в покое.
Это потому, что она не его родная дочь.
Может, это и была паранойя, но доля правды в этом имелась. Хоть Чон Хо и был заботливым мужем, в вопросах, касающихся Чхэ Гён, он всегда отступал на шаг назад. Другие отцы так любят своих дочерей, что пылинки с них сдувают, но к Чон Хо это совершенно не относилось.
Наверное, именно поэтому Ён Джу так демонстративно опекала Чхэ Гён. Она должна была восполнить ту любовь, которую дочь недополучила от отца.
В этот момент на столе завибрировал телефон.
Ён Джу мгновенно выпрямилась, схватила аппарат и посмотрела на экран.
Так я и знала. Я же говорила.
Мрачное лицо Ён Джу в ту же секунду просветлело. Плотно сжатые губы поползли вверх, расплываясь в торжествующей улыбке.
***
Чхэ Гён шла по коридору вслед за официантом.
Она так давно не была в китайском ресторане «Дога», но интерьер ничуть не изменился, и даже сейчас, перед решающей битвой, это вызвало у неё легкую улыбку.
С потолка свисали круглые красные фонарики, а пейзажи, написанные тушью, и длинные расписные вазы безошибочно выдавали атмосферу традиционного китайского заведения.
Остановившись, Чхэ Гён уставилась на маленькую золотую табличку с надписью «Жасмин». Стоило ей открыть эту дверь, и пути назад уже не будет.
Она не хотела оттягивать этот момент. Убегать у неё тоже не было ни малейшего желания.
Просто вся эта ситуация отдавала горечью, но Чхэ Гён точно знала, что должна сделать.
Она тяжело выдохнула. Постучав, официант открыл дверь и, поклонившись, пожелал приятного времяпрепровождения.
— Спасибо.
Поблагодарив его, Чхэ Гён шагнула в открытую дверь. На другой стороне круглого стола сидела женщина, которая как раз подняла голову.
— Пришла?
Как только Ён Джу поздоровалась, за спиной Чхэ Гён со щелчком закрылась дверь, словно отрезая путь к отступлению. Взгляд Чхэ Гён скользнул за спину матери.
Позади Ён Джу находилось шестиугольное окно. А за ним виднелся внутренний дворик в китайском стиле.
В детстве, каждый раз приходя сюда, Чхэ Гён сгорала от любопытства из-за маленького пруда во дворике. Дети, которые обедали в «Доге», без умолку болтали о нём.
Говорили, что там плавают тысячи красных и желтых карпов. И стоит только бросить им корм, как они сбиваются в кучу, жадно хватая еду ртами.
Слушая восторженные рассказы сверстников, Чхэ Гён пыталась представить себе этот пруд. Тысячи карпов? В это было просто невозможно поверить.
Пруд находился прямо внутри ресторана. Он был крошечным, размером с ладонь, и освещался лишь скудными лучами солнца.
Но друзья твердили об этом так уверенно, что Чхэ Гён дала себе слово: однажды она обязательно посмотрит на этих карпов своими глазами.
Однако до сегодняшнего дня она не то что карпов не видела, но даже близко к этому дворику не подходила.
В детстве — потому что мама не разрешала, а когда выросла — просто забыла о них.
— Чего столбом застыла? Раз пришла — садись.
— Подожди секунду.
Поставив сумку на стул, Чхэ Гён словно завороженная шагнула вперед. Пройдя мимо Ён Джу, она открыла маленькую боковую дверцу в стене.
Первое, что бросилось в глаза, — красные бумажные фонарики, покачивающиеся под карнизом. В сочетании с красными колоннами, окружавшими дворик, казалось, будто она и правда очутилась в Китае.
Чхэ Гён подошла к арочному красному мостику, перекинутому через воду. Встав в самом центре двора, она посмотрела вниз, на тот самый пруд, который так хотела увидеть в детстве.
Низкие, обтесанные камни обрамляли воду. По темной глади от центра к краям медленно расходились круги.
Чхэ Гён вгляделась в темную глубину. Оранжевая, золотистая и черная пятнистая чешуя поблескивала в лучах скудного света, падавшего сверху.
— Так вот как выглядит игра света на рыбьей чешуе...
Едва Чхэ Гён пробормотала это, как карпы, почувствовав присутствие человека, начали стайкой собираться под мостом. Наклонившись ниже, она наблюдала за рыбами, высовывающими морды из воды.
Затем она взяла горсть коричневых гранул — судя по всему, корма — из стоящей рядом пластиковой коробочки.
Она начала понемногу бросать их в воду, и спокойная гладь тут же яростно всколыхнулась.
Казалось, повылезали даже те карпы, что прятались на дне — зрелище было невероятно суетливым. Чхэ Гён тихо рассмеялась.
Никаких «тысяч карпов» там не было. От силы штук пятьдесят.