Несмотря на уговоры Фредерика, Чхэ Гён сообщила о решении уволиться. Он предлагал не торопиться и всё обдумать, но она была непреклонна.
Она больше не могла оставаться частью «Оникса». Специфика работы, требующая постоянных разъездов по всему миру, означала разлуку с Чхэ Юном, а она не желала терять больше ни минуты.
Однако Фредерик тоже оказался не промах. Сказав ей подумать еще раз до конца отпуска, он просто в одностороннем порядке повесил трубку.
Наверное, я ему пока нужна. Он ведь не знает, что Со Чхэ Гён — двойной агент. Это, конечно, всё так, но должность врача команды…
Там ведь очередь желающих выстроилась, чего он упирается?
Популярность «Оникса», которому из-за прошлых неудач пророчили скорый роспуск, резко взлетела благодаря победам До Юна. Теперь многие хотели попасть в команду, и на место врача тоже было полно претендентов.
Именно поэтому ей было так легко принять решение. Незаменимых людей нет, и причин для сомнений — тоже.
Надо будет позвонить ему завтра еще раз.
Никаких пересмотров решения, никаких компромиссов. Чхэ Гён всё для себя решила и собиралась уволиться любой ценой.
Она почувствовала себя намного легче, чем ожидала, и с облегчением выдохнула. Ненадолго подняв взгляд на звездное небо, Чхэ Гён вдруг вспомнила одно лицо и снова взяла в руки телефон.
[— Эми! Что вообще происходит?!]
Знакомый голос больно ударил по барабанным перепонкам. Широко улыбнувшись, Чхэ Гён радостно поздоровалась:
[— Дженнифер, как вы? Как съездили домой? Родители, наверное, были очень рады?]
[— Ой, да люди из семейства Джексон всегда одинаковые. Лучше расскажите, как ваша поездка в Корею? Всё нормально разрешилось?]
В ответ на посыпавшиеся вопросы Дженнифер Чхэ Гён неопределенно ответила, что всё более-менее. В тот день, улетая из Италии, Чхэ Гён позвонила ей из аэропорта Мальпенса. Она извинилась, что уезжает не попрощавшись, и объяснила это срочными делами в Корее.
[— Ох, Эми, вы бы знали, какой переполох поднялся на следующий день после вашего отъезда.]
[— Что?]
[— Вы же исчезли оба одновременно!]
А…
[— Просто… так совпало, что гонщик Хан До Юн тоже летел в Корею. И мне помогли с билетами.]
[— Ну да, расскажите это сотрудникам, которые вообще не в курсе ситуации. Какие только слухи не поползли! Что вы давно знакомы, что это Эми его соблазнила и всё такое. Ох, хорошо хоть, что из-за отпуска все разъехались, а не то бы… бр-р…]
Дженнифер аж передернуло от одной только мысли. Слушая её предупреждения, Чхэ Гён подумала, что решение об увольнении — это судьба. Она словно получила еще одну вескую причину для ухода.
[— Возвращайтесь — и готовьтесь держать оборону.]
[— Послушайте, Дженнифер. На самом деле я поэтому и звоню. Я только что говорила с Фредериком и…]
Чхэ Гён рассказала подруге о своем решении. Но истинную причину раскрыть не могла. И из-за связи До Юна с «Хануль», да и просто потому, что время еще не пришло.
[— Сейчас я не могу всё объяснить, но потом обязательно всё расскажу. Если честно, я и сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не выболтать.]
[— …]
[— Простите меня, Дженнифер.]
[— Так, всё, всё, всё. Эми, друзья не должны извиняться друг перед другом.]
[— …Дженнифер…]
В груди потеплело. Дженнифер, которая всегда была на её стороне, поддержала подругу и в этот раз. От мысли, что теперь она не сможет часто видеться с ней, Чхэ Гён стало немного грустно.
[— Эми. Я спрошу только одно. Это как-то связано с Ледяным человеком?]
[— …Да.]
[— В хорошем смысле?]
[— Н-нет.]
Услышав ответ, Дженнифер на мгновение замолчала. Но тут же, вернувшись к привычному бодрому тону, начала её подбадривать.
Она без устали твердила, что главное — это сама Чхэ Гён, что она хозяйка своей жизни и должна поступать так, как считает нужным.
[— Вы же понимаете, о чем я?]
[— Да.]
[— Вот и отлично. Моя подруга Эми всегда была потрясающей женщиной, так что и в этот раз она со всем блестяще справится.]
В эту ночь тепло, пересекшее океан, бесшумно наполнило сердце Чхэ Гён. Когда эти ласковые волны коснулись её, она не выдержала и расплакалась.
[— Ну не плачьте. И, Эми.]
[— …Да…]
[— Спасибо, что были мне другом.]
***
Так как было уже поздно, она открыла входную дверь тише обычного. По пути в комнату Чхэ Юна ей нужно было пройти через гостиную. В темноте, на неосвещенном диване, она заметила длинную тень.
Чхэ Гён остановилась и посмотрела на До Юна. Он наверняка слышал, как она вошла, но его взгляд, устремленный в окно, даже не дрогнул.
— Господин Хан До Юн.
Она позвала его тихим шепотом. Только тогда его упрямо отвернутая голова медленно повернулась. О чем он думает?
Чхэ Гён подошла к хранившему молчание мужчине. Тихо села рядом и заговорила первой:
— Не спите?
— …
— Я вам помешала?
— Нет.
Ответив односложно, он снова замолчал. Поскольку До Юн сидел спиной к окну, его лица почти не было видно. Скрытый темнотой, он смотрел на неё в упор своими черными глазами.
— Это из-за завтрашних результатов, да?
— …
— Если честно, мне из-за этого тоже не спится.
Она прекрасно понимала, что с медицинской точки зрения шансы почти равны нулю, но не могла перестать надеяться. Если бы произошло чудо и тест показал полное совпадение, Чхэ Юн смог бы быстро пойти на поправку.
Конечно, последующую реабилитацию тоже нельзя было сбрасывать со счетов. Но разница между тем, чтобы перевалить через эту гору, и тем, чтобы даже не начать на неё взбираться, была просто колоссальной.
Именно поэтому в эту ночь ни Чхэ Гён, ни До Юн не могли сомкнуть глаз.
— Если завтра результаты будут плохими, давайте не будем слишком расстраиваться.
Еще во время интернатуры её всегда поражало одно наблюдение. Столкнувшись с худшим диагнозом, одни пациенты мужественно боролись, а другие сразу сдавались и быстро угасали.
Глядя на них, Чхэ Гён поняла: всё дело было в надежде. Она решала их судьбы.
В «Божественной комедии» Данте над вратами ада была надпись.
«Оставь надежду, всяк сюда входящий».
— Если не я, то скоро обязательно найдется другой донор. Так что давайте держаться до конца.
Сжав кулаки, Чхэ Гён дала ему обещание. Это была надежда для До Юна и слова, которые она хотела сказать самой себе.
И дело было не в её личных чувствах к нему. Она просто хотела разделить с ним это бремя как мать Чхэ Юна, и больше не хотела враждовать с этим мужчиной.
Она хотела сказать ему:
В этой лодке, плывущей сквозь шторм, ты больше не один. Моя любовь к Чхэ Юну ничуть не меньше твоей.
Прости, что я так опоздала.
— Госпожа Со Чхэ Гён.
Его тихий голос нарушил тишину. Чхэ Гён, опустившая глаза, чтобы мысленно приободрить себя, подняла взгляд.
— Вы плакали?
Его голос коснулся её век и скользнул по щекам. Слегка смутившись, Чхэ Гён потерла лицо ладонями и отмахнулась, сказав, что ничего особенного.
— Что случилось?
— Да так… просто говорила с Дженнифер, и… как-то взгрустнулось.
— Чхэ Гён-а.
Он произнес её имя, словно тяжело вздохнул. Её глаза уже привыкли к темноте, и теперь она ясно видела лицо До Юна.
— Ты… ненавидишь меня?
На неё смотрел мужчина с до боли печальным лицом. С таким выражением, будто он потерявшийся ребенок, который вот-вот расплачется.
— Я тебе противен?
Большая рука медленно потянулась к ней. Осторожно обхватила щеку и стала ласково, медленно поглаживать.
— Даже если я извинюсь?
— …
— Сколько бы я ни думал, я никак не могу найти ответ.
Его медленно приближающееся лицо казалось нереальным. И этот невероятно нежный голос — тоже. Она не понимала, зачем он всё это делает сейчас.
Ведь между нами всё кончено.
— Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Я ведь только-только заставила себя всё забыть.
— Может, ты мне скажешь?
Между нами ведь больше ничего нет.
— М? Чхэ Гён-а.
Рука, гладившая её щеку, зарылась в волосы. На лицо Чхэ Гён легла косая тень, и, укрытая темнотой, она медленно закрыла глаза.