Контент удален!

— И как я сама до этого не додумалась? А ведь чуть не поставила скульптуру совсем не туда.

— Воистину, вкус маркизы недосягаем.

— Да бросьте вы попытки угнаться за мной. Я же говорила: это сфера врождённого таланта.

Шарлотта прикрыла едва заметную улыбку бокалом с шампанским. В светло-зелёном напитке плавала лесная малина из Лухаса — в это время года её можно было отведать только в этом универмаге. Красная ягода в форме сердца, утопающая в искрящемся вине, сама по себе выглядела как произведение искусства.

— Шампанское с малиной из Лухаса. И подумать только, наладить её поставки догадался двадцатиоднолетний юноша! Я до сих пор не могу в это поверить. Видимо, безупречный вкус тоже передаётся по наследству.

От комплиментов вкусу Шарлотты дамы плавно перешли к похвалам Оскару, превознося при этом его мать.

Шарлотта, как обычно, предпочитала слушать, а не говорить, лишь изредка одаривая собеседниц изящной полуулыбкой.

Но вдруг…

— Кстати, маркиза, а почему Его Светлость до сих пор не женат?

Один-единственный вопрос мгновенно разрушил дружелюбную атмосферу.

Взгляды дам, входивших в ближний круг Шарлотты, тут же скрестились на той, что осмелилась это спросить. Она сидела на самом краю дивана, чуть ли не на приставном стуле — судя по всему, какая-то провинциальная аристократка, приехавшая в столицу погостить и случайно попавшая на выставку.

Дамы из свиты Шарлотты переглянулись, бросили на маркизу быстрые взгляды, а затем откинулись на спинки кресел, инстинктивно отодвигаясь от бестактной гостьи.

Брак Оскара.

Тема, которая всех безумно интересовала, но затрагивать её в открытую никто не решался. Все только и ждали, когда найдётся какая-нибудь недалёкая особа, лишённая всякого такта, и задаст этот вопрос вслух.

Браки детей — это прерогатива родителей. А значит, устройством судьбы маркиза должна была заниматься его мать.

Но Оскар не только не был женат, он даже ни с кем не обручился. И всем было предельно ясно: либо маркиза-мать пренебрегает своими обязанностями, либо у неё просто нет на сына влияния. Причём то, что чаша весов склоняется ко второму варианту, в столице не знал только ленивый.

— Он ведь такой привлекательный мужчина, предложения должны сыпаться на вас как из рога изобилия. У меня тоже сын, поэтому я вам даже немного завидую, и мне просто стало любопытно, какие партии вам предлагают…

Что ж, похоже, одна такая нашлась.

Шарлотта склонила голову набок и посмотрела на сидевшую поодаль женщину. Обычно после подобной ледяной реакции люди тушуются и замолкают, но эта непробиваемая гостья не отвела глаз, явно ожидая ответа. Шарлотта усмехнулась и заговорила:

— А вы весьма любопытны, мадам.

— Ну, просто мне недавно тоже поступило предложение о браке для моего сына, и…

— Взгляните-ка сюда.

Бесцеремонно оборвав собеседницу, Шарлотта с улыбкой подняла указательный палец. Идеально отполированный ноготь блеснул на свету. Она сделала в воздухе полукруг, предлагая гостье осмотреть зал, и та, не понимая, к чему маркиза клонит, растерянно обвела выставку взглядом. Шарлотта продолжила:

— Ни на одной из представленных здесь работ нет ценника. Знаете почему?

Дама захлопала глазами. Она спросила о браке, а ей вдруг начали рассказывать про картины и ценники. Связи она не улавливала.

Шарлотта неспешно отпила шампанского и пояснила:

— Потому что в них нет нужды. Для тех, кто способен разглядеть истинную ценность произведения, цена не имеет значения. А у тех, кто на это не способен, всё равно нет денег, чтобы её заплатить.

— …

— Мадам, вы сегодня приобрели здесь какую-нибудь картину?

Лицо женщины, задавшей вопрос о браке, мгновенно залилось краской.

Шарлотта одарила её ослепительной, сногсшибательной улыбкой:

— В таком случае, полагаю, и вопросов у вас больше не осталось?

«Если у тебя нет денег даже на картину, не смей лезть в чужие дела», — вот что означали её слова.

Бестактная провинциалка торопливо вскочила и ретировалась под смешки Шарлотты, которая вполголоса посетовала на «издержки открытых мероприятий».

Дамы, до этого сидевшие как на иголках, тут же подхватили её смех и защебетали на другие темы. Шарлотта милостиво делала вид, что не замечает их лицемерия. Напряжение спало, и атмосфера вновь стала лёгкой, как вдруг…

— Матушка!

На пустующее место рядом с Шарлоттой опустилась Сабина. Стоило ей появиться, как атмосфера не просто оживилась — казалось, в зале сменилось время года. Дамы в один голос ахнули от восхищения.

— О, леди Сабина!

На Сабине было платье из тёмно-зелёного бархата. И хотя оно было лишено каких-либо украшений, в сочетании с её роскошными, отливающими чистым золотом волосами наряд выглядел ослепительно ярко.

— Вы сегодня обворожительны, леди Сабина!

Девушка очаровательно улыбнулась, аккуратно сложив руки на коленях.

— Благодарю вас, вы всегда так добры ко мне.

Выслушав ещё порцию комплиментов, Сабина повернулась к матери, но поймала на себе её холодный, почти колючий взгляд. На секунду девушка замялась, а затем, взяв Шарлотту под руку, обратилась к гостьям с извиняющейся улыбкой:

— Дамы, прошу меня простить, мне нужно шепнуть матушке пару слов.

В ответ на её кокетство гостьи притворно всплеснули руками.

— Ох, ну конечно-конечно, секретничайте.

— Как же я завидую! Какая ласковая и очаровательная у вас дочь, маркиза.

— Давайте все отвернёмся, чтобы не мешать.

Пока дамы с улыбками отворачивались, Сабина склонилась к матери и что-то быстро прошептала ей на ухо. Когда она отстранилась, Шарлотта картинно нахмурилась и начала отчитывать дочь вслух:

— Брат и так подарил тебе невероятно дорогую вещь. И Его Величество преподнёс такой щедрый дар. И ты всё равно требуешь подарок ещё и от меня?

Сабина округлила глаза и возмущённо воскликнула:

— Матушка! Я же вам на ушко прошептала, потому что мне было стыдно! Зачем вы на весь зал об этом говорите?!

Отвернувшиеся дамы разразились дружным хохотом.

— Твой день рождения — это день, когда твоя мать мучилась в родах. Это ты должна дарить мне подарки!

— Ну ма-а-атушка!

Капризный тон Сабины вызвал у дам новый взрыв смеха. Шарлотта с показным вздохом покачала головой и поднялась с дивана.

— Если мы останемся, здесь станет слишком шумно. Пожалуй, мы пойдём.

Сабина вскочила следом, крепко вцепившись в руку матери, а гостьи провожали их шутками в духе «дочери всегда хотят получать подарки именно от матерей».

Ослепительно красивая пара, мать и дочь, покинула лаунж-зону под восхищённые взгляды толпы. Оставив свиту позади, они неспешно пошли по галерее пятого этажа. Это был самый верхний уровень, и через перила можно было отлично рассмотреть всё, что происходило внизу.

Отойдя на приличное расстояние от лаунжа, Сабина остановилась и раздражённо посмотрела на Шарлотту:

— Обязательно было выставлять меня избалованным ребёнком?

— Не избалованным ребёнком, а девушкой, которой все завидуют.

— Вы могли просто сказать, что нам нужно ненадолго отлучиться! Почему вы каждый раз используете меня в таких ситуациях?

— Использую? А тебе не приходило в голову, что у меня на это были причины?

Увидев, как ледяной тон матери становится всё острее, Сабина проглотила свои претензии и замолчала.

Атмосфера между ними мгновенно заледенела. Стоя лицом к лицу, они, словно по команде, одновременно отвернулись к перилам.

Сабина, всё ещё кипя от недовольства, смотрела вниз, как настоящая королева. Из-за открытого атриума универмаг казался сложенной из слоёв башней. Люди суетились внизу, окружённые кричащей, слепящей роскошью.

Но вдруг её взгляд зацепился за одну деталь.

За нечто такое, что в один миг вытеснило из её головы всю злость на мать.

В мире существуют вещи, которые сразу бросаются в глаза. Будь то предмет, произведение искусства или человек — поставь его среди тысяч других, и он всё равно притянет к себе взгляд.

И в пестроте нижних этажей нашлось именно такое пятно. Среди режущего глаза великолепия выделялось нечто совершенно чужеродное.

— Матушка. Посмотрите туда.

Сабина, пробормотав это, повернулась к Шарлотте и увидела, что та тоже неотрывно смотрит в одну точку.

— Видите ту женщину с красной лентой в волосах?

Утончённые брови маркизы едва заметно дрогнули.

Словно в картину маслом, написанную густыми, тяжёлыми мазками, кто-то тайком добавил лёгкий набросок цветными карандашами. В этой женщине было нечто настолько особенное, что это разрушило даже холодное напряжение между матерью и дочерью. Взгляды двух невероятно похожих друг на друга женщин неотрывно следовали за ней.

А тем временем где-то в сверкающих залах универмага…

Был и ещё один взгляд, тайно наблюдавший за этой женщиной.