Контент удален!

И пусть. Неважно, спотыкается она или оттаптывает кому-то ноги, главное — просто вытащить её отсюда.

Оскар, с явным раздражением глядя прямо перед собой, уже собирался сделать шаг, как вдруг почувствовал, что его предплечье обхватило нечто тонкое.

— …

Оскар, уже занёсший ногу, замер.

Его взгляд скользнул вниз. На его руке покоились чужие пальцы. Девушка, которую он до этого момента волок за собой, извернулась и вцепилась в его предплечье. Но если его ладонь легко обхватывала её запястье целиком, то её пальчики не могли обхватить его руку даже наполовину.

— Вам тяжело. Теперь я попробую пробивать дорогу.

— …

Оскар проводил взглядом девушку, которая шагнула вперёд, пытаясь вклиниться в толпу.

Её крошечная спина казалась просто нелепой на фоне этого бескрайнего людского моря.

Видимо, её слова о том, что она «пробьёт дорогу», были искренними: она привстала на цыпочки, силясь разглядеть путь впереди.

Оскар с нескрываемым изумлением наблюдал за этой картиной. На что она вообще рассчитывает? Даже встав на цыпочки, она едва достаёт ему до груди. Как она собирается продираться сквозь толпу, от которой устал даже он?

Но, как ни смешно, она и правда начала прокладывать путь.

Там, где нельзя было пройти напролом, она находила просветы между людьми и юркой тенью скользила вперёд. Проблема заключалась лишь в том, что при этом её нещадно пихали со всех сторон, но саму Со А это, казалось, совершенно не волновало. Она спотыкалась, как идиотка, натыкалась на людей, но при этом умудрялась оборачиваться, проверяя, поспевает ли он за ней.

От этого зрелища у него вырвался смешок.

— За собой следи.

— Потерпите ещё немного. Мы скоро выберемся.

— Ага, конечно.

Но не успели эти холодные, язвительные слова сорваться с его губ…

Фью-у-ух!

Резкий свист прорезал воздух. Взгляды всех людей разом устремились вверх. Оскар тоже посмотрел в небо.

В ночную высь, оставляя за собой длинный огненный шлейф, взмывал пиротехнический заряд. А он стоял, зажатый в этой чёртовой толпе, и смотрел на него снизу вверх.

— …

Ситуация казалась не просто сюрреалистичной, а до абсурда смехотворной.

Каждый год Оскар вносил огромные пожертвования на проведение этого праздника, и этот раз не стал исключением. На самом высоком ярусе величественного собора были оборудованы специальные места для главных меценатов. Его кресло наверняка ждало его там.

И не только в соборе.

В VIP-лаунже универмага, у панорамных окон, откуда открывался лучший вид на фейерверк, уже расставили диваны. Одно из мест также предназначалось ему.

Но он ни разу не посещал это мероприятие. Даже в детстве. Живя в двух шагах, Оскар никогда не испытывал ни малейшего интереса к подобным зрелищам.

И вот теперь, когда ему под тридцать, какого чёрта он застрял в этой давке?

Снаряд, взмывший в небо, замедлился. Казалось, он на мгновение завис в воздухе, а затем с оглушительным грохотом разорвался.

Поскольку это был первый залп, салют оказался особенно роскошным. Толпа взорвалась безумным рёвом восторга, а Оскар лишь тихо усмехнулся и потёр лицо свободной рукой.

Он подумал, что даже эта забитая чужестранка в кои-то веки должна была задрать голову. Это было бы вполне естественно — не то чтобы его это сильно волновало.

Однако девушка, заявившаяся посреди лета в плотном пальто, и сейчас осталась верна своему странному первому впечатлению. Даже в этот момент она отчаянно тянула его за руку, пытаясь протиснуться сквозь толпу.

Оскар нахмурился и дёрнул её к себе.

— Куда ты собралась? Пойдём, когда всё закончится!

То ли из-за шума, в котором тонул даже его голос, то ли из-за природного упрямства, но Со А проигнорировала его слова и продолжила рваться вперёд. Однако Оскар совершенно не собирался идти у неё на поводу. Он потянул её чуть сильнее, и девушка, с таким трудом пробивавшая себе дорогу, отлетела к нему с комичной лёгкостью.

Но когда она обернулась, глаза Оскара сузились.

Со А была белее мела, её лицо исказилось от ужаса. Вместо того чтобы смотреть в небо, она съёжилась и застыла, как парализованная. Это резко контрастировало с детьми, которые радостно глазели на салют, сидя на плечах у родителей.

— …Ты что…

«Ты что, никогда не видела фейерверков?»

Ба-бах!

Слова Оскара потонули в громоподобном разрыве. Вокруг стало светло как днём, люди радостно закричали, а Со А рефлекторно зажмурилась и вжала голову в плечи. Он заметил, что пальцы, вцепившиеся в его руку, мелко дрожат.

Оскар тяжело вздохнул.

«Не видела».

Она и правда ничего не видела и не знала. Понимала этот мир хуже десятилетнего ребёнка.

В этот момент снова раздался свист взлетающего заряда. Люди вокруг пришли в движение, толкаясь и пытаясь занять места, откуда было бы лучше видно.

Охваченная паникой Со А начала оседать на брусчатку. В такой давке упасть означало верную смерть, а в её полуобморочном состоянии это было вдвойне опасно.

Оскар рывком вздёрнул её на ноги и прижал к стене собора. Повернувшись спиной к толпе, он упёрся обеими руками в камень, создав спасительный барьер.

Между ним и стеной образовалось крошечное пространство — ровно на одного человека. Заперев там девушку, он принял на себя всё давление напирающей толпы. В этот момент она выкрикнула с перекошенным от ужаса лицом:

— П-п-порох… это запах пороха…!

— Какой, к чёрту, порох?! — зло рявкнул он, но тут грянул новый взрыв.

В тот же миг Со А с готовым расплакаться лицом резко подалась вперёд.

— Г-голову…!

Она вскинула руки, закрывая голову Оскара, и одновременно с этим низко пригнулась.

«В любой опасной ситуации первым делом закрывай голову».

Наставления учительницы, намертво въевшиеся в подкорку, сработали на одних инстинктах.

Очередной заряд разорвался с чудовищным грохотом, от которого, казалось, задрожали стёкла в окнах, а ночное небо озарилось вспышкой, яркой, как полуденное солнце. Даже сквозь плотно сжатые веки пробивался ослепительный свет.

Под грандиозным световым шоу толпа кричала от восторга, устремив взгляды ввысь.

Но чужестранка, пересекшая океан, дрожала от животного ужаса, сжавшись в комок. А мужчина, заслонивший её собой, вместо неба смотрел на неё.

Со А судорожно, со свистом хватала ртом воздух. От оглушительного грохота у неё заложило уши. Сердце колотилось так, словно готово было разорваться, а мысли сплелись в хаотичный клубок.

Страх перед неизвестностью и животный инстинкт самосохранения заполнили её до краёв, словно едкий дым.

Ба-бах! Ба-ба-бах!

Звуки взрывов не прекращались. Восторженные крики толпы сливались для неё в сплошной предсмертный вопль. Ей оставалось лишь ждать, когда этот кошмар закончится.

И тут сквозь ватную заложенность в ушах пробился тихий смех. Сквозь бешеный стук сердца и свистящее дыхание до неё отчётливо донёсся этот звук.

Сначала ей показалось, что она ослышалась.

Но нет.

Со А непонимающе моргнула. Сердце всё ещё выпрыгивало из груди, а дыхание сбивалось, но этот смех пробил брешь в глухой стене её панического ужаса.

— Ха-ха-ха…

Смех, развеявший парализующий страх, показался ей смутно знакомым. Низкий, идущий откуда-то из самой груди, словно скребущий по дну; смех, который был бы более уместен в мрачном, заброшенном храме.

Со А осторожно подняла голову.

И в этот миг её мир снова остановился.

Кончик её носа уловил щекочущее прикосновение вьющихся волос. От этих тёмных прядей исходил аромат, вызывающий в памяти образ глухой, затянутой дымом ночи.

Тудух.

Раздался звук ухнувшего вниз сердца. Он показался ей настолько громким, что заглушил и грохот взрывов, и крики толпы.

Осознав, насколько близко они находятся, она вдруг почувствовала каждую деталь.

Со А стояла, всё ещё обхватывая руками его голову. Волосы, щекочущие её нос и губы; соприкасающиеся бёдра; чужой, дурманящий запах, заполняющий лёгкие, и её собственное дыхание, шевелящее пряди его волос.

Со А судорожно задержала дыхание и отдёрнула руки. Попыталась вжаться в стену, чтобы хоть как-то увеличить расстояние, но Оскар поднял голову. Из-под упавшей на лицо чёлки на неё в упор смотрели синие глаза.

Ах.

Она даже не поняла, вырвался ли этот вздох из её собственных губ.

Всё, что до этого вгоняло её в панику, исчезло, словно стёртое невидимым ластиком. Образовался абсолютный вакуум, в котором не было ни звуков, ни ветра, ни света.

— …

— …

Возникла стойкая иллюзия, будто во всём мире остались только они вдвоём.

Нереальность происходящего поглотила её с головы до ног. Мысли о том, почему она вообще оказалась здесь с ним и что это за ситуация, разлетелись в пыль.

Единственным, что осталось в её сузившемся мире, был мужчина напротив.

Оскар.

Его пугающе красивые, способные свести с ума синие глаза находились на расстоянии одного вдоха. Идеально очерченные ресницы и прозрачная радужка, сквозь которую, казалось, можно было разглядеть саму текстуру его души, завораживали так же сильно, как и его лицо… и излучали такую же несокрушимую силу.

Несгибаемая уверенность и абсолютное превосходство сквозили в этом прекрасном взгляде.

«Ах… Бывают же люди с такими глазами».

Она отстранённо подумала об этом, как вдруг…

Мужчина, который, казалось, готов был прожечь в ней дыру своим взглядом, придвинулся ближе. Его глаза, способные проглотить её целиком, опустились к линии её подбородка. Там, где скользил его взгляд, кожа отзывалась странным покалыванием.

От этого ощущения она крепко сжала губы, и в тот же миг он слегка склонил голову. На мгновение Со А показалось, что его всегда уверенный и ясный синий взгляд затуманился. Оскар подался ещё ближе.

Вдох.

Со А судорожно, жадно втянула воздух, только сейчас понимая, что всё это время не дышала.

И в тот же миг нереальный мир, в котором они были одни, с хрустом разлетелся на куски.

Вместе с запахом дымной ночи, хлынувшим в лёгкие, её сердце с грохотом сорвалось в пропасть.

— Ах!

Со А отпрянула так резко, как только смогла. Но отступать было некуда. Вжавшись спиной в стену, она замерла, боясь пошевелиться. Моргни она — и её ресницы коснулись бы его чёлки. Выдохни — и её дыхание смешалось бы с его.

«Зачем он…»

«Что мне делать, как себя вести?»

В этот момент мужчина, опиравшийся на стену и нависавший над ней, наконец шевельнулся.

Глаза, окаймлённые густыми ресницами, скользнули в сторону толпы, и уголок его губ пополз вверх. Послышался тихий смешок, похожий на шелест ветра.

— …

Со А, не в силах вымолвить ни слова, оцепенело смотрела, как он выпрямляется. И когда Оскар, возвышаясь над ней словно горный пик, снова заслонил её от остального мира, те несколько секунд их немоты показались ей сном.

Реальность обрушилась на неё, как цунами. Восторженный рёв толпы ударил по барабанным перепонкам — как она могла не слышать этого раньше? Но даже несмотря на оглушительный шум, мужчина, закрывавший её спиной, казался ей огромнее всего остального мира.

Прямо над головой грохнул взрыв. Со А, словно убегая от давящего присутствия Оскара, резко задрала голову.

— Ах…

Над уходящим ввысь шпилем собора распускались невероятной красоты огненные цветы. Разноцветные вспышки озаряли тёмное небо и тут же гасли.

То, что она в панике приняла за предсмертные крики, оказалось радостными воплями, а то, что посчитала взрывами бомб — фейерверком.

Первый в её жизни грандиозный салют безостановочно громыхал в небесах.

Её тёмные распахнутые глаза ловили каждый отблеск этого великолепия. Огненные цветы распускались в небе и бесконечно отражались в её взгляде.

Оскар молча наблюдал за тем, как в её глазах расцветают искры салюта, а затем убрал руки от стены. Смешок растаял, а когда он привычным жестом зачесал волосы назад, от улыбки не осталось и следа.

Роскошный фейерверк, сияющий в чужих глазах.

Этот вид заставил его вспомнить о той самой кости в горле, про которую он на мгновение забыл.

— …Раздражает.

Тихий шёпот растворился в воздухе так же бесследно, как дым от сгоревшего пороха.