Контент удален!

Женщина, чьи волосы крепко сжимал Оскар, замерла в ожидании поцелуя. Она была уверена, что этот невероятно притягательный и опасный мужчина сейчас поглотит её целиком.

— …

Но мужчина, который, казалось, вот-вот вопьётся в её губы, замер в миллиметре от её лица.

Её ноздри уловили манящий, дикий аромат. Распалённая этим едва ощутимым жаром, она попыталась сама придвинуться ближе, но он отстранился.

Оскар запрокинул голову и уставился в потолок. Его кадык дёрнулся, когда он медленно и шумно выдохнул, а затем издал смешок — не то насмешливый, не то разочарованный.

Изнывала от желания здесь только она.

— Ваша светлость? — робко позвала она.

Оскар опустил взгляд. Его пронзительно-синие глаза впились в неё. Он выпустил из пальцев каштановые пряди, взял её за подбородок и большим пальцем потёр её губы.

Все губы одинаковы. Всего лишь тонкая красная грань между кожей и слизистой.

Женщина часто заморгала, глядя на него снизу вверх. Да, было обидно, что поцелуя так и не последовало, но одного того, что взгляд этого пугающе притягательного мужчины был прикован к её губам, было достаточно, чтобы у неё закружилась голова.

Она прикрыла глаза и, приоткрыв рот, обхватила его палец. Мягко потираясь о его кожу губами, она издала тихий, влажный и недвусмысленный звук.

Звук, от которого должно было захотеться немедленно сожрать эти губы. Звук, который должен был заставить его вставить ей в рот кое-что другое.

Вязкая, душная атмосфера порока заполнила комнату.

Оскар с ледяным спокойствием наблюдал за тем, как она обхватывает его палец. Дешёвое удовольствие из слюны, поцелуев и посасываний разворачивалось прямо у него на глазах. И он покорно позволял этой дешёвой игре твориться с его рукой.

Почему?

Что я надеялся увидеть?

Но чем откровеннее становились её ласки, тем быстрее сползала с его лица даже та слабая, фальшивая полуулыбка, что была там до этого. Хмель от нескольких выпитых подряд бутылок улетучился без следа.

Женщина, которая уже собиралась заглотить его палец целиком, до самого основания, вдруг распахнула глаза, почувствовав, что он резко убрал руку.

Всё, сейчас он повалит меня на диван, сорвёт одежду и возьмёт прямо здесь.

Возбуждение ударило ей в голову, но мужчина просто прошёл мимо. Она растерянно повернулась вслед за ним. И то, что она увидела, в корне разошлось с её ожиданиями.

Оскар подошёл к столу, взял кувшин и щедро плеснул воды на тот самый палец, который она только что обсасывала. Насухо вытерев руку полотенцем, лежавшим рядом, он взял сигарету.

Он зачесал волосы назад. Его поза в расстёгнутой рубашке оставалась всё такой же лениво-расслабленной. Но прищуренные глаза смотрели настолько ледяным взглядом, что она невольно спросила:

— Ваша светлость… Я сделала что-то не так?

Кончик сигареты вспыхнул красным при глубокой затяжке. Дым вырвался сквозь губы, застилая обзор, а затем синие глаза снова устремились на неё.

Встретив этот абсолютно равнодушный взгляд, она осознала: он ни на секунду её не захотел.

Оскар отвёл глаза, небрежно бросил полотенце на стол и ленивой походкой направился к выходу.

— Я брезглив.

— …

— Деньги забери на столе.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

«Волки», дежурившие в коридоре, всполошились от внезапного появления хозяина. Симон, получивший сигнал, тут же вырос за его спиной. Партнёр, подославший шлюх, тоже прибежал, но к тому моменту Оскар уже покинул лобби отеля.

— Ваша светлость, на улицах не протолкнуться. Мы подготовили объездной маршрут, прошу в карету, — доложил Симон.

Сегодня, в праздничный день, Бюэс был забит битком везде, куда ни глянь. Из-за расположенного неподалёку собора Святого Роэля даже площадь перед отелем превратилась в людское море. На тротуарах толпились пешеходы, а проезжая часть была намертво забита экипажами.

Оскар, спокойно куря и поглядывая то на толпу, то на пробку из карет, позволил Симону накинуть ему на плечи пиджак и произнёс:

— Тут недалеко. Прогуляюсь пешком.

И зашагал вперёд. Несмотря на кажущуюся лёгкость тона и походки, Оскар, окружённый мрачной аурой, напоминал жнеца смерти — такой же тихий и пробирающий до костей.

Симон приказал дежурным «волкам» следовать за хозяином, и те молча начали прокладывать ему путь в толпе. Никто из подчинённых не смел не то что задавать вопросы — даже заговорить с ним.

Оскар, засунув одну руку в карман, а в другой сжимая сигарету, уверенно покинул территорию отеля и вышел на забитую людьми улицу.

— Долго мы ещё тут стоять будем?!

— Мадам, прошу, потерпите немного. Как видите, мы намертво встали!

— Мама, мне скучно!

Бессмысленное нытьё, всхрапывание лошадей, грубая брань раздражённых кучеров, покачивание фонарей на крышах карет.

Ничто из этого не задерживалось в голове Оскара.

Прошло мимо — и ладно. А если кто-то встанет на пути — он просто уберёт его. Вот и всё.

Оскар затянулся. Даже среди экипажей невыносимо разило приторными духами и пудрой.

Стоило пройти слуху, что маркиза Райхинхардт пользуется чем-то определённым, как эти духи, платья или косметика сметались с прилавков подчистую, порой попадая даже в газетные заголовки. Половина населения Восточного Норфолка пахла одинаково. Он и курить-то начал в основном для того, чтобы хоть как-то перебить эту вонь табачным дымом.

Добравшись до противоположного тротуара, где людей было чуть меньше, Оскар замер на месте, словно застывшая вода, и перевёл дух.

Кость.

Его почему-то не отпускало раздражающее чувство, будто в горле застряла тонкая, почти невидимая кость. Она впилась незаметно и давала о себе знать именно тогда, когда о ней забывали.

Где она впилась? Когда? Почему? Да и впилась ли она вообще?

Может, это тот афродизиак, который использовала бандерша в борделе, до сих пор гуляет в его крови? От этой абсурдной мысли Оскар криво усмехнулся. Выпустив едкий дымок, похожий на свой же смешок, он зашагал дальше.

Люди в густой толпе то и дело толкали его, но ни одно из этих прикосновений не фиксировалось в сознании. Точно так же сквозь пальцы утекает ветер. Вокруг него кишело бесчисленное множество вещей, запахов и звуков, но, как это ни парадоксально, Оскар шёл через абсолютную пустоту.

И вот, шагая в этой пустоте, в какой-то момент он перестал чувствовать застрявшую кость.

Оскар остановился посреди людского потока, словно остров посреди реки, а люди продолжали обтекать его со всех сторон.

— Не здесь, пойдём туда, оттуда лучше видно!

— Скоро начнётся! Быстрее, быстрее!

Оскар смотрел на снующих мимо людей. То ли никому и в голову не приходило, что маркиз Райхинхардт может ходить пешком, то ли грядущее зрелище было слишком важным — никто не обращал внимания на необычайно высокого мужчину в толпе. Все двигались в едином порыве, в одном направлении.

Взгляд Оскара поплыл вслед за людским потоком.

Чудовищно высокий шпиль собора. И роскошный универмаг, который даже в эту минуту наполнял его карманы золотом.

Площадь между ними казалась картиной, написанной жирными, небрежными мазками масляных красок. Дешёвым пейзажем, где не разглядеть ни единого лица — только сливающиеся в пятна силуэты. Картиной, смысл которой был известен лишь её создателю.

Но вдруг в этом дешёвом пейзаже он её увидел.

Среди этой тошнотворной, копошащейся человеческой массы его взгляд выцепил одну-единственную точку.

— …

Он застыл на месте и резко втянул воздух.

Холодный ветер ворвался в грудь, оседая словно сажа в лёгких. Удушающее чувство никуда не делось, но кость, царапавшая горло, исчезла.

Несмышлёная девчонка, которой нет дела до маркиза Райхинхардта, но которая почему-то жмётся в толпе и боится даже поднять голову, как полная идиотка.

Оскар не сводил глаз с Со А, которую мотало из стороны в сторону в людском море.

Плыть против течения — в этом они были похожи. Но если Оскар стоял как скала, о которую разбивались волны, то Со А безвольно болталась в толпе, постоянно натыкаясь на людей и теряя равновесие.

Огонёк сигареты вспыхнул.

Оскар неспешно курил, хладнокровно оценивая ситуацию.

И вдруг женщина, которую до этого просто мотало из стороны в сторону, внезапно провалилась в людскую гущу и исчезла из виду.

Только тогда остров, возвышавшийся посреди реки, сдвинулся с места.

Бескрайнее людское море и удушливая вонь парфюма испарились из его головы вместе с застрявшей костью.

— Блядь…

Выругавшись то ли на неё, то ли на самого себя, Оскар швырнул сигарету на землю.

И шагнул на проезжую часть.

Сам не заметив как, он перешёл на бег.