Контент удален!

Вокруг зеленела сочная трава, а в кронах тополей над головой звенели цикады.

— Через пять дней турнир по фехтованию, — пробормотал Джереми, бесцеремонно растянувшись на траве.

Нора, сидевший, прислонившись к дереву, кивнул и отозвался: 

— Тот самый день, когда ты наконец преклонишь колено. 

— Мечтай дальше. Это ты передо мной на колени упадешь. 

— Смотри не вылети в первом же туре. 

— Ну уж нет, я буду ждать тебя в финале.

Зная наперед, что они всё равно закончат вничью, я не могла сдержать улыбки, слушая их перепалку. Я открыла корзину и, неспешно снимая бумажную обертку с хлеба с мясом, безмятежно заметила: 

— Кто бы ни победил, сам факт того, что вы оба дойдете до финала, уже много значит.

— О, наша милосердная матушка Шури! Но я твердо намерен вручить кубок победителя именно тебе. 

— Какое завидное обещание, — хмыкнул Нора. — Кому бы мне тогда поднести свой кубок? 

— Разумеется, своим родителям, — ответил Джереми. 

— Ну уж нет, им мне дарить ничего не хочется.

После этих слов Норы, произнесенных совершенно спокойным тоном, на мгновение воцарилась тишина. Мои руки в корзине замерли, а Джереми медленно приподнялся. Резко повернувшись к другу, он задал вопрос: 

— Слушай, а что это Тео вчера нес? Ну, про случай в детстве и всё такое? 

— Понятия не имею, их было столько, что трудно понять, о чем именно он. 

— Но догадки-то у тебя должны быть. 

— А тебе-то что с того? 

— Да так, просто любопытно. По идее, вы двое должны быть лучшими друзьями... 

— Ой, чья бы корова мычала. 

— Посмотрите-ка, как ловко он переводит стрелки! Подлый прием, недостойный рыцаря.

Всё шло к тому, что их беседа снова превратится в бессмысленный балаган. Поэтому я, слегка откашлявшись, осторожно вмешалась: 

— Знаешь... мне тоже любопытно.

Пока Джереми, радуясь внезапному подкреплению, победоносно скрещивал руки на груди, Нора молча жевал зажатый в уголке рта лист ивы, глядя куда-то вдаль.

После долгого и крайне напряженного молчания Джереми, чье терпение окончательно лопнуло, уже готов был вскочить и вцепиться другу в грудки, но в этот момент я спросила: 

— Нора, а Его Высочество... он любит курить трубку?

На этот раз реакция последовала мгновенно. Джереми уставился на меня с видом «что за бред ты несешь?», а Нора, до этого безучастно созерцавший праздничный город, резко обернулся ко мне.

— При чем тут трубка? 

— Откуда вы об этом знаете, нуна? Нет, что именно вы слышали?! 

— Какая еще трубка? Эй, я один тут не в теме?

Игнорируя свирепый взгляд одного и настойчивые вопросы второго, я спокойно протянула им еду. Джереми, всё еще не сводя с меня глаз, впился зубами в хлеб, а Нора вцепился в свой сверток с такой силой, будто собирался казнить несчастную булку на месте. В чем еда-то виновата!

— Я не то чтобы хотела это слушать, просто наследный принц вскользь упомянул в разговоре... 

— Упомянул вам? Что именно?! 

— Что упомянул? Когда это вы с Тео успели поболтать? Когда он к тебе приходил? 

— ...Мы случайно пересеклись, когда я ходила навестить императрицу. В общем, я слышала, что когда ты был маленьким, ты то ли баловался с какой-то трубкой, то ли устроил с ней несчастный случай...

Я замолчала, выжидающе глядя на него. Лицо Норы в этот момент было тем еще зрелищем. Сначала оно исказилось от возмущения, а затем он вдруг коротко и сухо рассмеялся. Это был не смех радости, а холодная усмешка человека, который не столько удивлен, сколько раздосадован тем, что его худшие ожидания подтвердились. Что до Джереми, то он выглядел так, будто считал услышанное верхом абсурда.

— Что за бред? Он правда рассказал это при встрече? Вы что, за ту короткую беседу успели обсудить тонкости табачного дела? 

— Джереми. 

— Кхм, прости. Просто это какой-то сюр. 

— Я не знаю, почему Его Высочество решил поделиться этим со мной. Но мне стало не по себе, и я захотела спросить у тебя лично.

Молодой волк цокнул языком. С силой хлопнув ладонью по колену, будто больше не в силах сдерживаться, Нора в упор посмотрел на меня глазами, потемневшими, как грозовое небо, и наконец прорычал:

— Всё было в точности до наоборот. 

— Наоборот?

— Именно так. Я тогда был в том возрасте, когда вообще не понимал, трубка это или нет. Мне было лет восемь. Это мой недоделанный кузен решил возомнить себя взрослым и стащил её. Он даже не знал, что это подарок моему отцу от дипломата из Сафави. Хотя, может, и знал, но в любом случае — эта трубка приняла довольно почетную смерть. Как-никак, её сломал сам наследный принц.

Несмотря на середину лета, воздух вокруг словно похолодел. Похоже, Джереми почувствовал то же самое. Пока мы с сыном обменивались более чем красноречивыми взглядами, Нора, опустив свои синие глаза, продолжил уже более спокойным голосом:

— Считается, что долг родственника императорской семьи — покрывать ошибки монархов, но я был слишком мал, чтобы это понимать. Было поразительно наблюдать, как мой благородный кузен, даже глазом не моргнув, свалил всё на меня... Знаете, мой отец больше всего на свете ненавидит ложь. И подумать только — наследный принц, который так «уважает» моего отца, с такой беспардонной рожей совершил подобное...

Нора говорил без капли обиды в голосе. Его тон был будничным, как у военачальника, зачитывающего смертный приговор пленному, и в этом спокойствии сквозила лишь ядовитая горечь.

— И что в итоге?

— А что «в итоге»? Если бы ты был на месте отца, кто из нас двоих больше походил на виноватого? Естественно, я один и огреб по полной.

— Нора... я спрошу на всякий случай: это был единственный подобный случай?

На мой негромкий вопрос ответила неловкая тишина. Джереми, чьи глаза стали непривычно острыми, погрузился в раздумья, а Нора тем временем зверски вгрызся в булку с мясом. Золотистое летнее солнце ярко подсвечивало волосы двух юношей.

Мне захотелось нервно рассмеяться. Наконец-то в голове сложился пазл относительно всех странностей, что я замечала в семействе Нюрнбергов. Так вот оно что. Вот почему всё так...

В этот момент Джереми, словно от внезапного озноба, передернулся и начал растирать предплечья.

— Ох, черт, я же чувствовал, что что-то не так... Тогда зачем Тео рассказал Шури всё шиворот-навыворот? Что он вообще за человек такой? Как мужчину может так переклинить...

— Откуда мне знать? Не спрашивай меня о причинах его гнилой натуры.

Огрызнувшись, Нора вдруг покосился на меня. Джереми тоже, почесывая затылок, уставился на меня. Под этим непонятным и тяжелым грузом их взглядов я лишь вздохнула:

— Его Высочество сам отогнал свою удачу. Как и герцог.

— Хм, в точку. Не ожидал от твоего отца такой промашки, с проницательностью у него, оказывается, беда, — кивнул Джереми, будто не мог быть более согласен, и несильно ударил друга кулаком в плечо. — Слушай, а почему ты до сих пор молчал и хранил это в себе? Мог бы хоть предупредить.

— Это у тебя есть лучшая в мире защитница.

— Это-то да, но надо же знать подоплеку, чтобы понимать, откуда ждать беды. М-да, оказывается, ты тот еще бедолага.

— Если тебе так меня жалко, отдай мне свою мать.

— Заткнись и не неси чушь. Но ведь полегчало, когда выговорился, а?

Нора не ответил. На его губах застыла улыбка, когда он молча смотрел в небо.

***

Сегодня третий день празднования годовщины основания.

Этим ранним утром, когда я даже дала выходной нашим верным Гвен и Роберту, чтобы они могли насладиться фестивалем, я сидела одна в кабинете и внимательно изучала подарок, присланный мне вчера вечером анонимно.

Назвать это просто «подарком» было трудно — вещь была чересчур грандиозной. Роскошное платиновое ожерелье с двенадцатью бриллиантами размером с лесной орех. Оно выглядело даже внушительнее того перидотового ожерелья, что подарил мне Джереми.

К подарку прилагалась открытка без имени отправителя и без печати. Если бы не крошечная белая подвеска в форме орла на застежке, я бы никогда не догадалась.

«Я вручу подарок во время торжеств в честь основания».

Так вот что он имел в виду. Оставим в стороне тот факт, что мой день рождения давно прошел — это было уже чересчур.

Даже по меркам нашего рода, который буквально купается в золоте, это украшение было запредельно дорогим. К тому же, в Империи носить изображения орла имели право только члены императорской семьи. Подобный дар подошел бы невесте наследного принца, но никак не мне в качестве подарка на день рождения.

О чем думал Теобальд, посылая мне это? Ожерелье было ослепительно прекрасным, но вызывало лишь чувство тревоги. Его юношеская влюбленность в меня должна была давно угаснуть, так почему же...?

Тук-тук-тук.

— Шури, ты занята?

Услышав бодрый голос Джереми за дверью, я в спешке запихнула бриллиантовое ожерелье в ящик стола. В то же мгновение Джереми, одетый в парадную рыцарскую форму, вошел в комнату. Это было опасно.

— Что делаешь?

— Да так, просматривала документы. Что случилось?

Я старалась казаться невозмутимой, но Джереми подозрительно прищурился и в упор посмотрел мне в глаза.

— А нам обязательно нужен повод, чтобы видеться?

— ...

— Кхм, ну не надо делать такое кислое лицо.

— Собираешься куда-то так рано?

— Позвольте напомнить, леди Нойванштайн. Вы забыли, что сегодня будет загородный банкет?

А... точно. Совсем вылетело из головы. Сегодня в полдень, за несколько дней до турнира, на берегу озера Альф должен был состояться банкет на открытом воздухе. Хотя, скорее, это больше напоминало охотничий фестиваль.