Контент удален!

Звонкая пощечина разорвала воздух. Ладонь горела так, словно к ней приложили раскаленное клеймо. Но мужчине, принявшему удар, это, казалось, не причинило ни малейшего вреда, отчего Ю Вон заскрежетала зубами от злости.

Мерзкое чудовище, мусор... Кажется, именно эти слова сами сорвались с ее губ. Воспоминания пронеслись в голове словно в калейдоскопе: те дни четыре года назад, когда он безжалостно играл ею, превратив ее жизнь в руины; До Е Джу, Юн Со Гён и, наконец, недавно появившаяся Со Ха Ри.

— ...Мерзость.

А он лишь усмехнулся, словно ее слова доставили ему удовольствие. Под его нижней губой проступила тонкая красная линия — след от ее ногтей.

— Отлично. Тем приятнее будет марать тебя в этой грязи.

Он снова грубо схватил ее за плечи. Сердце ухнуло вниз от страха, что на этом он не остановится.

— Насколько чиста ты сама — это уже другой вопрос. Кувыркалась со мной, таким грязным, при малейшей возможности, а теперь строишь из себя невинность?

— ...Отпусти.

Мысль о том, что в этом огромном доме они совершенно одни, снова ударила по истерзанным нервам. Что бы он с ней ни сделал, помощи ждать неоткуда. Даже окажись кто-то из прислуги поблизости, все просто притворились бы глухими.

Ее губы задрожали от первобытного страха. Он был прав: вплоть до дня их расставания четыре года назад она спала с ним бесчисленное количество раз. И пусть в этом не было ничего нового, теперь сама мысль о физическом контакте с Тэ Мин Хёком вызывала у нее отвращение, которое было хуже смерти.

Я тогда и я сейчас — это два разных человека. Так что...

— Не прикасайся ко мне и уходи! Пожалуйста...

Почувствовав, что его хватка на секунду ослабла, она изо всех сил вырвалась из его рук. И, с трудом ворочая дрожащими губами, выдавила:

— Если ты не уйдешь, уйду я. Уйду отсюда... из Тэсон-джэ. Любой ценой... Я расскажу прессе, какой ты на самом деле, потребую развода...

— Валяй. Делай, что хочешь.

Он снова тихо усмехнулся. Ю Вон стиснула зубы и до крови прикусила нижнюю губу.

— Мне плевать, что ты будешь делать.

— ...

— Плевать. Но сегодня, так уж и быть, я отступлю. Смотреть, как ты бьешься в истерике, конечно, забавно, но вдруг ты еще в обморок грохнешься — не хочу брать на себя эту головную боль.

Тэ Мин Хёк отстранился от кровати, зачесывая назад растрепанные волосы. К счастью или к несчастью, его настроение было испорчено, и он явно потерял интерес заходить дальше.

— Запри дверь наглухо. Если еще раз оставишь ее открытой и спровоцируешь меня, тогда...

Он направился к двери, но остановился на полпути и обернулся. Только теперь, когда расстояние между ними увеличилось, она почувствовала во рту металлический привкус крови. И это точно была не ее кровь.

— Я сам не знаю, на что буду способен.

Бросив это последнее предупреждение, Тэ Мин Хёк растворился за дверью, словно мираж. Глядя на плотно закрытую створку, Ю Вон почувствовала, как комната плывет перед глазами. То, что произошло пару минут назад, казалось дурным сном.

Но это была реальность. Оставшийся в комнате запах его парфюма и саднящие, онемевшие от поцелуя губы и язык служили явным доказательством этой короткой, жестокой пытки.

Ю Вон долго сидела на кровати, пытаясь унять сбившееся, прерывистое дыхание, а затем побрела в ванную. Ей казалось, что она не сможет уснуть, пока до скрипа не вычистит рот, в котором так грубо хозяйничал его язык.

Особенно из-за того едва уловимого запаха женских духов, который примешался к его естественному запаху. От этого к горлу подкатывала невыносимая тошнота.

* * *

Неделю спустя госпожа Ли всё-таки уволилась и покинула Тэсон-джэ.

На следующий день Тэ Ми Хо снова заехала в главный дом, пригласила Ю Вон выпить чаю и за беседой выложила ей всю подноготную добровольного ухода кухонной работницы.

— Оказалось, если бы она продержалась еще семь дней после того случая, у нее бы закрылось ровно полгода стажа. Вот она и стиснула зубы, вытерпев наказание.

Работники Тэсон-джэ, отработавшие минимум полгода и увольняющиеся по собственному желанию, получают колоссальное выходное пособие. Разумеется, в комплекте шло соглашение о неразглашении, приправленное завуалированными угрозами: они клялись до самой смерти молчать обо всём, что видели, слышали и испытали в этом доме.

— И если все молчат в тряпочку, то ничего и не происходит. Но всегда находятся идиоты, которые оступаются. Лет пять назад один из бывших сотрудников попытался продать информацию о нашей семье журналистам...

Тэ Ми Хо изящно отпила чай. То ли ради драматического эффекта, то ли случайно, она выдержала паузу, а затем цинично закончила:

— В общем, финал у этой истории был печальным. Как бы там ни было, после того случая все уволившиеся сидят тише воды, ниже травы, словно мертвые.

В этот момент вернулась Пэк Сын А, которая ездила на какую-то встречу. Увидев мать, Тэ Ми Хо поздоровалась сквозь зубы и с недовольным видом тут же покинула Тэсон-джэ. Судя по всему, она просила у матери денег или об одолжении, но получила отказ.

— С возвращением, матушка.

— Ты здесь. Как раз хотела с тобой поговорить. Вечером мне нужно будет снова уехать, так что давай обсудим сейчас.

Одетая с безупречной элегантностью Пэк Сын А сняла жакет, передала его дворецкому Киму и села на место, где только что сидела Тэ Ми Хо. На ее губах играла легкая улыбка, но Ю Вон почему-то всё равно напряглась.

— Во-первых, в эту субботу в посольстве США состоится прием в саду. Освободи вечер. Это ваш первый официальный выход в свет как семейной пары, так что подготовься как следует. Вечером директор тебе еще позвонит, но раз уж мы увиделись, я говорю заранее.

— Да, я поняла.

От одного словосочетания «семейная пара» перехватывало дыхание. Ю Вон изо всех сил старалась не подать виду, но в следующее мгновение выражение лица Пэк Сын А неуловимо изменилось.

— И еще кое-что. Пару дней назад я виделась с директором Тэ в компании, и у него на лице была царапина. Было очевидно, что это след от женских ногтей.

— Ах...

Застигнутая врасплох, Ю Вон не смогла сразу найти ответ. На ее лице наверняка отразилась явная паника. Свекровь скрестила руки на груди и сверлила ее пронзительным взглядом.

— Шрама, конечно, не останется, но выглядит это не лучшим образом. Это твоих рук дело?

— ...

— Так это действительно была ты?

— Матушка, я... это...

— Хорошо, что ты не пытаешься нагло лгать мне в лицо, но поднимать руку на мужа недопустимо. Ни при каких обстоятельствах.

— ...

— Честно говоря, я несколько шокирована. Вряд ли тебя такому учили в родном доме. Сват из Каннына показался мне таким интеллигентным и воспитанным человеком.

Сердце Ю Вон рухнуло. Свекровь впервые заговорила о ее семье в подобном тоне. Если Тэ Су Хо и Тэ Ми Хо периодически намекали, что этот брак — невероятная удача для девушки из «Хан Ён», то Пэк Сын А до сих пор вообще не упоминала ее родственников.

— Я не буду допытываться, из-за чего вы повздорили, но впредь такого быть не должно. Абсолютно исключено.

— Да, мне очень... жаль.

— Вы взрослые люди, всё можно решить словами. Раз уж ты призналась, тему закрываем. А то я уж было подумала, что это выходки той девицы на стороне, и собиралась жестко поставить ее на место.

Сердце снова сделало кульбит. Услышав про «девицу на стороне», Ю Вон моментально вспомнила про Со Ха Ри.

— Матушка. Вы, случайно...

Неужели она знает о существовании Со Ха Ри? Мин Хёк ведь говорил, что никто из семьи не в курсе его полиамории.

— Случайно не... знаете?

— О чем?

— О той девице на стороне, про которую вы только что упомянули...

— А, об этом. Подробностей не знаю, но наверняка кто-то есть. Мин Хёк — человек со специфическими вкусами, и ты ведь знала об этом до свадьбы. Впрочем, из всей нашей семьи в курсе только я.

Ю Вон словно обухом по голове ударили. И то верно: кто, как не Пэк Сын А, которая пеклась о Тэ Мин Хёке больше, чем о родном Тэ Су Хо, могла знать о его наклонностях? Вряд ли он сам ей об этом доложил, конечно.

— Уж лучше так, чем если бы он завел любовницу втайне и попался на скандале. Раз вы поженились по обоюдному согласию, для тебя в этом нет никакой проблемы. Да и ты не из тех, кто станет использовать это как рычаг давления или плести интриги.

В этот момент Пэк Сын А позвали к телефону, и разговор на этом оборвался. Как она дошла обратно до флигеля, Ю Вон не помнила. Едва она переступила порог своей комнаты, как тишину разорвал звонок мобильного, заставив ее вздрогнуть.

Увидев имя на экране, она почувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнота. Желудок, который только-только успокоился, скрутило спазмом. Она пропустила несколько гудков, прежде чем нехотя ответить.

— ...Да.

Не отвечу я — он будет звонить, пока не возьму. Или вообще пришлет дворецкого флигеля.

— [Ты где? Дома?]

— Да.

— [В субботу вечером идем на прием для пар. Имей в виду.]

Его холодный, лишенный всяких интонаций голос прозвучал как приговор. А затем последовало:

— [И не забудь запереть дверь на ночь.]

Услышав этот издевательский тон, она вздрогнула и стиснула зубы. Не успела она выдать резкий ответ, как вызов оборвался.

От гнева и бессилия пальцы, сжимавшие телефон, задрожали. Надвигающаяся суббота уже пугала ее до чертиков.

От одной лишь мысли о том, что им придется разыгрывать идеальную, любящую пару на глазах у публики, в груди становилось тесно и тяжело.

Возьми себя в руки. Если ты раскисаешь уже сейчас, что будет дальше? Это ведь только начало...