— Пришла? Председатель — то есть твой отец — скоро будет. Ох… моя доченька всегда такая красавица. Надеюсь, даже после замужества тебе разрешат продолжить работу.
— Думаешь, свекровь и впрямь может запретить? Тогда мне будет так обидно, мам. Я ведь столько сил в это вложила.
Ю Ри недовольно надула губки, а Чхве Со Хи с сочувствием погладила её по щеке.
— Жаль, конечно, но если она наотрез откажется, давай подумаем о том, чтобы ты вернулась на работу позже, когда вы будете жить отдельно, м? В их клане есть строгое правило: первый год обязательно жить со свёкрами в Тэсон-джэ, так что на первых порах придётся подчиниться. Ничего не поделаешь.
— Ну да, но всё равно…
— Знаешь, я всё прокручиваю это в голове и никак не перестаю удивляться. В жизни бы не подумала, что Тэ Мин Хёк выделит именно тебя! Я же помню: вы пару раз пересекались на приемах, перекинулись дежурными фразами — и всё. А потом, когда ты пыталась наладить контакт, он отвечал ледяным тоном, да и в последнее время вы вообще не виделись.
— Мне и самой это кажется странным. Но, наверное, перебрав гору брачных предложений, он решил, что я — самый безопасный вариант? Мин Хёк-оппа до жути не любит усложнять. Говорят, он терпеть не может все эти подковерные войны между кланами, интриги и чужое давление.
— Да, видимо, так оно и есть. А учитывая, какая ты у меня красавица и умница, он наверняка решил, что ты идеально подходишь на роль его жены.
Пока мать с дочерью самодовольно щебетали, из соседнего зала донёсся щелчок дверной ручки. Чхве Со Хи мгновенно изменилась в лице и приложила палец к губам:
— Тсс.
Затем она быстро набрала текст на экране смартфона и развернула его к дочери:
[Кажется, он пришёл. Теперь сидим тихо.]
«Почему? Кто там?» — Ю Ри округлила глаза, беззвучно спрашивая одними губами. В этот момент сквозь тонкую стену просочился знакомый мужской голос:
— Я уже говорил по телефону, но речь пойдёт о твоём браке.
На первый взгляд это были абсолютно изолированные VIP-комнаты, но в действительности два помещения изначально представляли собой один огромный холл. На период новогодних корпоративов ресторан временно разбил его фальшивой стеной, однако перегородка оказалась настолько тонкой, что звуки проходили сквозь неё почти без искажений.
[Твой отчим и Ю Вон. Просто слушай и молчи.]
Не успела Ю Ри понятливо кивнуть, как раздражительный, скрипучий голос председателя Но продолжил:
— Этот Нам Джун Сок из G Group — далеко не такой плохой человек, как о нём болтают. Ребёнок постоянно живет в Америке, с его бывшей женой ты пересекаться вообще не будешь.
О боже. Женихом Но Ю Вон оказался этот отморозок, второй сын G Group?
Мать и дочь обменялись быстрыми взглядами. На губах Чхве Со Хи расцвела торжествующая улыбка. Ни одна уважающая себя семья не согласилась бы отдать дочь за Нам Джун Сока.
— Было время, когда он безвылазно сидел в скандалах, но после развода взялся за ум и сейчас усердно учится управлять конгломератом.
Голоса Но Ю Вон не было слышно совсем. То ли она онемела от возмущения, то ли просто вжалась в кресло под тяжестью отцовского авторитета — понять было невозможно. Ю Ри испытала к ней одновременно и мимолетную жалость, и острое, пьянящее чувство превосходства.
«Если разобраться, Но Ю Вон даже жаль. Она-то как раз чистокровная дочь конгломерата "Хан Ён", а сливают её в такую помойку. Видимо, за этим красивым фасадом нет вообще ничего — ни мозгов, ни внутреннего стержня, чтобы самой управлять своей жизнью. Вот ею и помыкают как вещью».
Она никогда не забудет день их первой встречи. Ю Ри тогда училась на втором курсе, а Ю Вон только-только поступила на первый. Чхве Со Хи лично организовала тот обед, безапелляционно заявив: раз уж девочки теперь сводные сёстры, они обязаны знать друг друга в лицо.
Тогда Ю Ри буквально задыхалась от собственной неполноценности. Как бы мать ни превозносила её достоинства, пытаясь завуалированно втоптать Ю Вон в грязь, это не приносило ни малейшего облегчения.
Настолько сокрушительной была аура Но Ю Вон. И дело крылось не только в идеальных, точёных чертах лица: даже в дешёвой футболке и потертых джинсах она выглядела королевой.
В ней жила та самая врождённая, породистая стать, которую невозможно сымитировать никакими деньгами. Тот миг, когда из-за слепой, первобытной зависти внутри Ю Ри вспыхнула чистая ненависть, она помнила до сих пор. И это при том, что Ю Вон смотрела на них испуганными, щенячьими глазами, забившись на самый край дивана под их совместным напором.
«Но в итоге всё перевернулось именно так. Воистину, пути Господни неисповедимы».
— Так ты отказываешься подчиняться воле отца, я правильно понимаю?
Злорадство Ю Ри прервалось: голос за стеной угрожающе грохнул децибелами. Девушка поморщилась и криво усмехнулась. Видимо, Ю Вон всё-таки пыталась брыкаться.
— Войдя в их семью, ты до конца своих дней будешь купаться в роскоши, а у «Хан Ён» откроются безграничные перспективы. Ты даже вообразить не можешь, какой колоссальный ресурс даст нам статус их родственников. И заруби себе на носу: только опираясь на монолитную мощь отцовского клана, ты сможешь держать спину прямо и заставить себя уважать в любом обществе.
— Я… но… это ведь…
— О бабушке ты не думаешь?
О бабушке? Это он про родню её матери?
Голос Ю Вон надломился, превратившись в неразборчивый шёпот, а затем стих окончательно. Лишь спустя долгую, гнетущую паузу сквозь перегородку просочился смягчившийся тон председателя:
— Ладно. Ступай домой и приведи мысли в порядок. Я бы поужинал с тобой… но у меня запланированы важные переговоры, так что поедим в другой раз.
— …Да. До свидания.
Только в эту секунду голос Но Ю Вон прозвучал абсолютно чётко. Судя по влажному, дрожащему выдоху, она всё-таки расплакалась после отцовской тирады. Следом затрезвонил телефон, и Но Джин Ён принял вызов:
— Да, слушаю. Секунду… Ю Вон-а, аккуратнее на дороге.
— Да.
Тяжёлая створка открылась и захлопнулась, отрезав её шаги, а телефонный разговор возобновился:
— Кого я слышу. Председатель Нам. Я как раз сам собирался вас набирать. Нет, всё под контролем. Я планировал поужинать в кругу семьи, но в моем распоряжении есть еще немного времени.
Дверь снова хлопнула, и шаги Но Джин Ёна проплыли по коридору мимо их зала. Чхве Со Хи, выдохнув, повернулась к дочери:
— Видимо, решил переговорить без лишних ушей на улице. Скоро вернётся. Зять Тэ тоже еще в пути, так что сидим спокойно.
То, с каким придыханием она уже смаковала это «зять Тэ», делало её лицо донельзя самодовольным. Чистое, концентрированное тщеславие, пропитавшее атмосферу комнаты, стало еще плотнее, чем десять минут назад.
— Мам. А если Но Ю Вон упрётся рогом и сорвёт помолвку, что тогда? Она же не подросток, силой под венец не затащишь. К тому же у него на неё нет ни единого рычага давления.
— Как это нет рычагов? Фабрика тофу и ресторанчик её бабки в Канныне — вся эта земля и здания оформлены на имя твоего отца.
— А, так вот к чему был этот пассаж про бабушку. Выходит, он может вышвырнуть их на улицу по щелчку пальцев?
— Именно. Юридических лазеек там предостаточно. Когда-то это была весьма зажиточная семья, но её дед на старости лет ввязался в сомнительный проект, прогорел на мошенниках и остался с носом… В общем, это производство — их единственный источник выживания, а перевезти цеха на новую точку практически нереально. Потеряют землю — пойдут по миру. Теперь улавливаешь?
«Значит, в конечном счёте ей придётся прогнуться».
Чхве Со Хи закрепила этот урок мягкой, хищной улыбкой. У неё не было какой-то иррациональной ненависти к падчерице. Вот только если кем-то и нужно было пожертвовать ради сделки с садистом из G Group, этим «кем-то» обязана была стать Ю Вон. А никак не её родная, драгоценная Ю Ри.
— Мам, у тебя сейчас такое лицо, будто ты сорвала джекпот.
Ю Ри фыркнула, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. Всю эту грязную матримониальную комбинацию проворачивал Но Джин Ён, но почему-то обе женщины чувствовали себя её полноправными архитекторами.
В этот момент створка распахнулась, и на пороге возник сам Но Джин Ён с абсолютно непроницаемым, каменным лицом. Сопровождавший его метрдотель вышколенно поклонился и исчез.
— В чём дело? Вы всё это время сидели здесь?
— Здравствуйте, председатель. Мы с мамой ждали вашего прихода.
Ю Ри поднялась и обозначила вежливый поклон. И хотя по документам этот человек теперь числился её отцом, обращаться к нему «папа» язык не поворачивался. Председатель Но скупо кивнул:
— Задержался на телефонной линии.
— Ничего страшного. Нам осталось дождаться всего одного гостя… Сейчас час пик, он наверняка уже подъезжает.
Чхве Со Хи бросила на полотно двери самый сахарный из своих взглядов. Но Джин Ён ни единым мускулом не выдал того факта, что три минуты назад распинал родную дочь за соседней стеной. Мать с дочерью ответили ему тем же лицемерием.
Вскоре в дверь снова постучали, и на пороге возник метрдотель. Стоило женщинам разглядеть выросшую за его плечом монументальную фигуру, их лица мгновенно засияли.
— Прибыл директор Тэ.
В зал шагнул мужчина дьявольской, пугающей красоты. Разворот плеч, идеальная посадка дорогого костюма, зачёсанные назад смоляные волосы — он выглядел безупречно, как сошедшее с глянца божество.
— Мин Хёк-оппа, ты приш—
Ю Ри, шагнувшая было навстречу, осеклась на полуслове, стремительно бледнея. За спиной мужчины, чей рост уверенно подбирался к метру девяноста, стоял кто-то ещё.
— Но Ю Вон?..
— Омо! Ю Вон-а, а ты как здесь очутилась?
Следом за женщинами Но Джин Ён тоже нахмурился и круто развернулся к дверям. Загнанная в угол Ю Вон потерянным взглядом переводила глаза с широкой спины Тэ Мин Хёка на застывшую перед ней троицу.
— К-кажется, я ошиблась залом… Я не знала, что вы все здесь… Я пойду.
Вот только сделать шаг назад она физически не смогла: Мин Хёк намертво перекрыл отступление собственным телом.
— Это я привёл Но Ю Вон в эту комнату. Никто никуда не ошибался.
— …?
— Присаживайтесь. Мест на всех хватит.
— Послушайте, мне правда лучше уйти… — её голос дрогнул.
— Но Ю Вон-сси ведь тоже член этой семьи. Разве я не прав?
