Лишь когда суматошный день подошёл к концу и солнце начало клониться к закату, Ю Вон смогла снять фартук в комнате для персонала. Стягивая рабочую форму, она бросила взгляд на телефон, и её сердце бешено заколотилось.

[Ты работаешь в кафе?]

На экране висело сообщение от человека, от которого она так отчаянно ждала весточки, хоть и делала вид, что ей всё равно.

Но пока она читала следующее сообщение, в груди перехватило дыхание. Это было чувство, совершенно отличное от той радостной дрожи, которая охватила её секунду назад.

[Бросай это дело. Со своей тупостью ты только создаёшь проблемы окружающим.]

Руки затряслись. И раньше бывало, что он, намеренно или нет, ронял слова, задевавшие её за живое, но ещё никогда Мин Хёк не бросал ей в лицо настолько открытых оскорблений.

[Если кончились деньги на карманные расходы — скажи мне. Почему ты не пользуешься картой?]

А… та самая хвалёная карта.

Ю Вон поспешно направилась домой. Пятнадцатиминутный путь от кафе до офистеля ещё никогда не казался таким долгим.

Едва добравшись до квартиры, она достала из нижнего ящика стола чёрную карту и сфотографировала её. Затем дрожащими руками открыла чат и отправила снимок.

[Она здесь. Как мне её вернуть? Я оставлю её в полицейском участке через дорогу, заберёшь?]

Тут же раздался звонок. Намеренно проигнорировав его, Ю Вон ушла в душ. Когда она вышла, на экране висело новое сообщение.

[Завтра принеси её мне домой лично.]

Ха-ха. Из её горла вырвался хриплый смешок. Думает, я всё ещё буду бегать перед ним на побегушках, как прислуга? Ещё чего.

Она едва сдержала подступающие слёзы. Дура. Идиотка. Теперь-то уж точно выбрось его из головы и поставь точку! Хватит тешить себя иллюзиями!

[Я оставлю её в полицейском участке.]

Разглагольствовал о «главных отношениях» и настоящей любви, а сам пошёл на день рождения к своей новоиспечённой партнёрше — с таким мусором она больше не желала иметь ничего общего. Открытые отношения, полиамория — весь этот чуждый ей формат связей, с которым она не хотела соприкасаться до конца своих дней.

Телефон зазвонил снова. Она проигнорировала и этот вызов, после чего пришло ещё одно сообщение.

[Ответь, пока прошу по-хорошему. Пока я не заявил на тебя в полицию за кражу кредитки.]

Она даже не знала, как на это реагировать. Он что, не понимает, что это сообщение само по себе — прямое доказательство того, что она ничего не крала?

[Думаешь, не смогу заявить? Правда так думаешь?]

— …

[Твоя бабушка в Канныне ведь бывшая учительница? И вроде даже завучем работала до недавнего времени.]

— Что?..

[Представь, как она расстроится, когда узнает, что внучка, которую она бережно растила, как родную дочь, оказалась воровкой: присвоила чужую карту, а теперь кидает людей и игнорирует звонки.]

Сумасшедший…

Она тут же схватила телефон и нашла номер Тэ Мин Хёка. Ю Вон была в таком бешенстве, что, пока шли гудки, едва не выронила аппарат из рук.

На этот раз он не отвечал. Один гудок, второй, третий… Лишь на четвёртый он нехотя взял трубку. К тому моменту глаза Ю Вон уже застилала пелена — от жгучей обиды слёзы наворачивались сами собой.

— Чего тебе? А я думал, ты сильно занята.

— За что ты… за что ты так со мной, сонбэ?

Она хотела сказать это твёрдо, с вызовом, но голос дрогнул, прозвучав слабо и тихо, словно она не ела несколько дней. Ю Вон относилась к тому типу людей, которые в гневе перегорают быстрее, чем успевают выплеснуть злость на обидчика.

— За что ты так со мной? Что я такого сделала?!

— Раз ты не собираешься пользоваться картой, я попросил вернуть её мне лично. В чём проблема?

В противовес её срывающемуся на всхлипы голосу, его тон оставался до предела спокойным и сухим. От этой холодности, вызывавшей уже не просто обиду, а настоящую ненависть, Ю Вон судорожно втянула воздух.

— Ещё до того, как завести речь о карте… ты же сам меня оскорбил. Какое тебе дело, брошу я подработку или нет…

— Я просто дал совет. Очевидно же, что и ты, и твои коллеги, и клиенты — все будут страдать.

— …

— Не знаю, сколько ты там работаешь, но ты ведь до сих пор и половины рецептов не выучила? Ты медлительная, вечно суетишься и косячишь, с цифрами не дружишь, даже в уме посчитать нормально не можешь — думаешь, справишься с кассой? Ты же, даже когда просто приносишь мне кофе, каждый раз забываешь, сколько там должно быть шотов эспрессо и сиропа.

— …

— Поэтому я и хотел, чтобы ты вернулась в реальность, пока не задолбала кучу народу.

— …

— Даже если это простой физический труд, это тебе не в садике сопли мелким пиздюкам вытирать и сюсюкать с ними.

Каждое его слово безжалостно било по больному. Словно Тэ Мин Хёк стоял в кафе и наблюдал за ней весь день: всё, что он говорил, было чистой правдой.

Она действительно не выучила рецепты и вечно путалась, а только сегодня дважды ошиблась с кассой, доставив неудобства клиентам. Если бы не Го Хан Гён, который извинялся перед посетителями, прося быть снисходительнее к новичку, и во всём ей помогал, ситуация обернулась бы катастрофой.

— Так что, если так нужны деньги, пользуйся моей картой, пока всё не наладится. Будем считать, что я пожертвовал их на благотворительность.

Она пошла работать не ради денег. Она старалась изо всех сил в свой последний учебный семестр, готовилась к трудоустройству и искала новую практику, но свободного времени всё равно оставалось слишком много. И от этого она сходила с ума.

Каждую свободную минуту её изводили мысли о Тэ Мин Хёке. Чтобы не думать о нём ни секунды, чтобы хоть ненадолго заглушить эту навязчивую, пожирающую изнутри тоску, она хотела загрузить себя по максимуму.

Именно поэтому она буквально выкраивала свободные часы и устроилась на подработку.

Если бы она просто соскучилась и хотела его увидеть, то давно бы уже позвонила и попыталась помириться. Если бы он был настолько занят, что не смог отправить даже короткое сообщение в её день рождения — это ещё можно было бы понять и простить.

И даже если бы он просто пошёл на вечеринку к другой девушке… В конце концов, она бы закрыла на это глаза. Будь виновницей торжества До Е Джу или кто угодно ещё, на данный момент у Тэ Мин Хёка не было постоянной женщины, кроме Ю Вон.

Но Юн Со Гён была его новой, официально признанной партнёршей. Той, с кем он мог свободно видеться в любое время, пока Ю Вон нет рядом. Той, с кем у него тоже были полноправные отношения.

Как и когда они расстанутся — никто не знал. Это могло закончиться так же быстро, как с До Е Джу, а могло затянуться надолго.

Но даже если они расстанутся завтра, он заведёт себе кого-то ещё. А потом снова поставит её перед фактом, как ни в чём не бывало. Будет нагло заявлять, что ничего не изменилось.

— Сонбэ.

Что мне делать. Как мне выбраться из этого невыносимого болота.

— Я… я так больше не могу.

Нет другого пути, кроме как выбраться самой.

— Я больше не могу быть с тобой, сонбэ…

— Но Ю Вон.

Послышался тяжёлый вздох. А затем его голос зазвучал чуть мягче — так, словно он отчитывал капризного ребёнка, — хотя в нём всё ещё сквозил чистый лёд:

— Прекрати. Я говорю: хватит ныть.

— …

— Признаю, я перегнул палку. Но ты ведь предлагаешь расстаться не из-за этого, верно?

— …

— В конце концов, ты устраиваешь эту драму из-за Юн Со Гён. Точнее, из-за того, что у меня появилась другая партнёрша. Я прав?

Он был прав. Тэ Мин Хёк прекрасно знал истинную причину ещё с того дня, месяц назад, когда она попросила о паузе. Вот только он вряд ли догадывался, что именно злополучная вечеринка стала последней каплей.

— Сколько раз мне повторять: для тебя ничего не меняется? Ты всегда была такой тупой, что не понимала с первого раза? А?

— Ты же сам сказал, что я тупая… Сам сказал, что я тупая, так какого чёрта я попёрлась на эту подработку мешать людям…

Ха-ха. У неё вырвался горький смешок, а по щекам покатились слёзы. В памяти всплыла фраза, которую однажды, словно рассуждая сама с собой, бросила нынешняя жена председателя Но — её биологического отца:

Видимо, тупостью в мамашу пошла. Ладно уж университет Хангук, как у председателя, но могла бы поступить хотя бы в женский Ханган. А попала всего лишь в Сохва.

Тогда эти слова оставили глубокий шрам, но со временем рана затянулась и осталась в прошлом. Ровно до тех пор, пока Тэ Мин Хёк не ударил по ней снова — в точности теми же словами.

— Дело не в твоих умственных способностях… Ты сейчас где? Давай встретимся и поговорим.

— Не хочу…

— Но Ю Вон.

Несмотря на его ледяной тон, она плотно сжала губы и затаила дыхание. Открой она рот хоть на секунду — и точно сорвалась бы, разрыдавшись в голос.

Она больше не хотела этого. Точнее, не могла себе позволить. Плакать навзрыд и выставлять напоказ своё жалкое бессилие перед Тэ Мин Хёком — отныне это было под строгим запретом.

— Решила поиграть с огнём?

А может, сделать вид, что я тоже завела партнёра? Как он отреагирует? Может, его охватит ревность, и он поймёт, что его взгляды были ошибкой? Она прокручивала этот сценарий в голове бесчисленное количество раз.

— Карту… я завтра оставлю в полицейском участке, так что забери её оттуда.

Но она не могла пойти на этот блеф. Боялась, что Тэ Мин Хёк воспримет её слова как должное и просто согласится. Ведь если она признает, что встречается с другими мужчинами, ей придётся окончательно смириться и с его женщинами.

Из динамика снова донёсся его тяжёлый, вымученный вздох. А следом — глухой удар, будто Мин Хёк со всей силы швырнул что-то в стену.