Несмотря на страх и ужас, она не хотела, чтобы он останавливался. Ощущение того, как его язык трется о её язык и понемногу сжимает его, было непривычным и головокружительным. Это странное чувство было наслаждением, которого она никогда прежде не испытывала.

Это был её первый глубокий поцелуй. Поэтому она и не подозревала, что чужой язык может так грубо вторгаться и шарить во рту, вызывая дрожь, от которой непонятно, больно это или приятно.

Со временем и боль, и удовольствие становились всё отчетливее. От этой силы, с которой он, словно наказывая, грубо кусал, сосал, тянул и сжимал, казалось, она вот-вот осядет на пол. Её конечности постепенно обмякали и плавились, словно его язык крепко схватил не её язык, а всё её тело.

Задыхаясь, она вцепилась в его руку. Когда она сжала пальцы в жесте, в котором сама не могла разобраться — то ли отталкивая, то ли цепляясь за него, — Тэ Мин Хёк, наконец, отпустил её язык.

— Ха-а, ха, хм… нн!

Не успела она перевести сбившееся дыхание, как с её губ невольно сорвался похожий на вскрик стон. Он резко притянул её за талию к себе и вонзил зубы прямо под ухом, в шею.

Боль, словно от укола иглы, и одновременно пронзительное наслаждение прошили спинной мозг. Накатил стыд от ощущения, будто она превратилась в извращенку, но даже при этом ей не хотелось его отталкивать. Всё, что она делала, — это напрягала кончики пальцев ног, пытаясь устоять и не упасть.

— У, хм… ах…!

— Запах кожи безумно приятный… Никогда такого не чувствовал.

Тэ Мин Хёк слегка пожевал нежную кожу кончиками острых зубов и поднял голову. Стоило ей встретиться с его потемневшими от вожделения глазами, как по коже побежали мурашки.

Это были пугающе притягательные глаза. Среди рекламных постеров «Тэ Сон Аппарель» с его участием был кадр, где он смотрел прямо в камеру одним глазом, прикрыв второй. Говорят, как только вышла реклама с Тэ Мин Хёком, товары этого аутдор-бренда стали сметать с полок, зафиксировав беспрецедентные продажи с момента основания марки.

Когда она пришла в себя, Тэ Мин Хёк как раз собирался расстегнуть молнию. Разумеется, молнию спереди на её платье.

— С-сонбэ… подождите!

Подумав, что вот оно, началось, она судорожно схватила его за запястье.

— У меня это в первый… в первый раз.

Казалось, она ухватилась не за запястье, а за кусок стали. Когда она ощутила под пальцами крепкую, массивную кость, страх лишь удвоился.

— Всё-таки делать это прямо сегодня, думаю, как-то неправильно. С-слишком внезапно… Слишком, мы ведь только первый день встречаемся…

Поцелуй был немного болезненным, но до головокружения приятным. От кончиков его пальцев исходил такой дурманящий жар, что невозможно было сдержать возбуждение. Для слова «нежность» это было слишком грубо, но и не мучительно.

Было настолько хорошо, что не хотелось останавливаться. Но сегодня будет правильно остановиться на этом…

— Хочешь остановиться? Ну, как знаешь.

Глаза Тэ Мин Хёка красиво сощурились, превратившись в полумесяцы. Но во взгляде не было и тени улыбки.

— Тогда наш уговор встречаться автоматически аннулируется. Бывай.

— А…?

— Закрой за собой дверь нормально, когда будешь уходить. Я в душ.

Он скинул её руку со своего запястья. Беспредельно холодный, сухой жест. Вот, значит, как выглядит принцип «не держать уходящего и не прогонять приходящего»?

Ю Вон широко распахнула глаза. В смысле «бывай»? Раз уж дошло до поцелуев и прикосновений, разве не логично было бы хотя бы поговорить, чтобы узнать друг друга получше?

— Ещё не ушла?

Тэ Мин Хёк обернулся к Ю Вон, небрежно скидывая с себя одежду. В том, как он расстегнул пряжку ремня и одним махом спустил брюки, не было ни капли стеснения. В его виде не читалось ни малейшего сожаления.

— Да, я…

Ю Вон крепко зажмурилась и снова открыла глаза, уставившись на белые боксеры с выпирающей посередине выпуклостью. Даже при приглушенном свете, характерном для номеров люкс, очертания полувставшего члена были отчетливо видны.

— Я не уйду.

— Ты же вроде собиралась.

В тот момент, когда он зацепил края боксеров пальцами, словно крючьями, и собирался их стянуть, Ю Вон первая резко расстегнула молнию на своем платье.

— Давайте продолжим, с-сонбэ…

Её взгляд был беспрецедентно решительным. Была ли она хоть раз за все двадцать два года своей жизни настолько безрассудной?

— Да ты щас расплачешься.

Тэ Мин Хёк искривил губы в холодной усмешке. Тот же самый человек, но весь жар и возбуждение, пылавшие минуту назад, исчезли без следа, будто их и не было.

— Я не трахаюсь с теми, кто вот-вот сопли распустит. Ты не младенец, и с какой стати мне ебаться, нянчась с ноющей девчонкой.

— Я н-не плачу.

На слове «ноющей» она икнула, но с трудом взяла себя в руки. Она и так прекрасно знала, что за глаза его называют «грязный рот» и «огненная пасть».

— Слышь, ты, ебаная тупая певичка. Хватит уже ныть и съеби в туман! Заебала до смерти.

Ю Вон была наслышана об истории, как он наорал прямо в оживленной студии на какую-то девушку-айдола, которая ни с того ни с сего призналась ему в любви и упорно за ним бегала. Ходило множество слухов о том, что айдол после этого испытала сильный шок, почти месяц сидела на психотропных препаратах и даже приостановила деятельность.

— Я не плачу. …Давайте сделаем это.

— Да ну?

Он наклонился и плавно опустил руки, стягивая боксеры. Белье на секунду зацепилось за что-то длинное и толстое, а затем соскользнуло до самых щиколоток.

Между толстыми, мускулистыми бедрами наполовину возвышался кусок плоти, похожий на дубину. Затем он сильно дернулся и, полностью игнорируя гравитацию, встал торчком. Он походил на морского червя, раздувшегося в десятки раз.

Ю Вон непроизвольно зажала рот обеими руками. Я что, сейчас в прямом эфире наблюдала процесс эрекции? Серьезно? Но как он может быть таким огромным?

Вертикально вставший член был не просто большим, он был гипертрофированно огромным. Это бред, что такая штука может поместиться внутри тела.

— Убери руки.

Тэ Мин Хёк взъерошил волосы и плюхнулся на стоящий позади него стул у консоли.

— У меня встал от одного вида твоих губ.

Ю Вон немедленно опустила руки, прикрывавшие рот. Она даже не осознавала, насколько покорно следует его указаниям.

— Будешь делать?

Ю Вон кивнула. Она так старалась держать глаза широко открытыми, чтобы не выглядеть ноющей, что от напряжения они закололи.

— Д-да… Да.

От вида этого члена невероятных размеров перед глазами снова всё поплыло. Теперь он казался не просто огромным, а размером с дом.

— Если снова дашь заднюю — отхватишь. Поняла?

— Что? Отхва…

— Иди сюда.

— А? Зачем…

— Пиздани своё «А?» ещё хоть раз, и я вышвырну тебя отсюда голой.

— ……!

Находясь в состоянии шока, она медленно, мелкими шажками подошла к нему, сидящему с широко раздвинутыми ногами. Её губы дрожали, но конечности снова преданно подчинялись приказам Тэ Мин Хёка.

Меж раздвинутых почти в шпагат бедер упруго торчащий член дернулся, словно приветствуя её. Ю Вон тут же опустила взгляд. Пока она таращилась в пол, не зная, куда деть глаза, над её макушкой мягко раздался густой бас.

— На колени.

— А? Ой, нет, ничего! Да, сейчас.

Она опустилась на колени прямо между его широко расставленных ног. В голове всплыла сцена из эротической манги, которую она когда-то любила читать. Неужели он хочет, чтобы я сделала это ртом…

— Постарайся. Пока не кончу.

На этот раз даже её коронное «А?» застряло в горле. Не то что брать в рот или сосать мужское достоинство — она даже не прикасалась к нему ни разу в жизни. Да и видела вживую впервые, а он с порога заявляет «постарайся»?

— Что? Не можешь?

— Ну…

— Я же только что сделал, как ты хотела — начал с поцелуя. Теперь моя очередь.

— …….

— Если не можешь — проваливай.

— Н-нет, что вы. Я сделаю. Я попробую…

Слёзы, которые она так старательно сдерживала, всё же наполнили глаза, и она с силой прикусила губу. Она даже не подозревала, что эти влажные глаза и плотно сжатые губы ещё сильнее распаляют её партнёра.

— Но я не совсем знаю, как… Только в манге видела…

— Делай как-нибудь. Думай, что это игрушка: играйся, бери в рот, соси.

Тэ Мин Хёк мягко, глазами, улыбнулся. Создалось даже иллюзорное ощущение, будто сквозь плотно закрытые окна номера люкс повеяло легким весенним ветерком.

Ю Вон сглотнула и посмотрела на него снизу вверх: на его блестящие волосы, невероятно красивое лицо, словно вылепленные упругие мышцы и изящные, как у скульптуры, линии тела. Даже полностью стоящий столб плоти казался частью этой скульптуры и не вызывал отторжения.

Неужели это реальность…

В памяти пронеслись образы поклонниц, которые, сходя по нему с ума, переступали черту, вызывая общественные скандалы, позоря свои семьи и даже зарабатывая судимости.

Случай, когда модель, с которой он снимался в фотосессии, украла его нижнее белье и личные вещи — после чего Тэ Мин Хёк стал сниматься исключительно один. Топовые актрисы и айдолы, отбросившие гордость и настойчиво добивавшиеся его внимания. Младшая дочь какой-то корпорации, арестованная за то, что в пьяном виде преследовала его рабочий фургон.

Высокопоставленный госслужащий-гомосексуал, пытавшийся незаконно получить доступ к его личным данным, чтобы отслеживать передвижения. Бывшая жена главы крупного развлекательного агентства, которая последовала за ним на зарубежные съемки и тайно проникла в его номер.

Сначала она их не понимала. Как бы сильно кто-то ни нравился, терять рассудок, словно одержимый призраками или подсевший на наркотики, не укладывалось в голове.

Но теперь, кажется, она начала понимать. Поговорив с ним, оставшись наедине в замкнутом пространстве и, наконец, оказавшись так близко, вдыхая запах его кожи и чувствуя его дыхание — она хоть немного, но поняла их чувства.

И этот мужчина первым предложил ей переспать. Когда она сказала, что спит только с тем, с кем встречается, он согласился начать отношения. Хоть и приправил это софистикой, заявив, что встречаться один день — это тоже встречаться.