— Сонбэ. У меня ведь тоже есть своя жизнь... Давай я побуду у себя и отдохну, а если тебе что-то понадобится, ты просто позвонишь? Если проголодаешься, можно заказать доставку, еду сейчас привозят без проблем.

— Видимо, ты никогда серьезно не болела, раз не знаешь: когда человек болен физически, ему и морально тяжело. Знаешь, как сильно портится настроение? Становится грустно, одиноко, тоскливо и тошно. Вот так.

«Грустно, одиноко, тоскливо и тошно».

Всё это было бесконечно далеко от привычного образа Тэ Мин Хёка. Разве он не из тех людей, кто резко отталкивает окружающих, стоит им только приблизиться, и никого не подпускает к себе?

— Но, сонбэ, тебе же не настолько боль... а, ладно, ничего. Я поняла. Тогда я немного приберусь дома и поднимусь через полчаса.

— Договорились.

«Ну просто с ума сойти можно. Трещина в кости — это же пустяки...»

Цокнув языком, она тяжело вздохнула, но в глубине души была рада. Хоть это и доставляло хлопот, Ю Вон никак не ожидала, что тот самый Тэ Мин Хёк будет так всецело на нее полагаться.

Раньше он твердил, что до смерти ненавидит чужую навязчивость, из-за чего до него иногда было просто не дозвониться, и говорил, что его до ужаса раздражает, когда посторонние переходят установленные им границы и вторгаются в его личное пространство.

«Я всегда думала, что именно по этой причине он и выбрал для себя "открытые отношения". Разве истинная суть не в его свободолюбии и нежелании быть привязанным к одному человеку, а не просто в распутном желании спать с кем попало?» По крайней мере, ей так казалось.

«Но если он сам хочет быть привязанным только ко мне одной... Тогда все эти открытые отношения и полиамория полностью теряют смысл. Как я и надеялась».

Ю Вон разложила по контейнерам домашние закуски, которые дала бабушка, и убрала их в тканевую сумку. Ее шаги, когда она зашла в лифт и поехала в пентхаус, были легки как никогда.

* * *

В итоге вплоть до кануна Рождества, 24 декабря, она безвылазно жила в его пентхаусе, прислуживая и выполняя все его прихоти.

Она могла позволить себе немного личного времени только трижды в неделю, когда приходила домработница для уборки и стирки. Но это были лишь короткие мгновения передышки в пустой гостевой комнате. Стоило Ю Вон спуститься на минутку к себе на второй этаж, как он тут же начинал допытываться: «Ты где? Что ты там делаешь?» — и постоянно подгонял, чтобы она скорее возвращалась.

Действительно ли он так плохо себя чувствовал, или же его скрытая склонность к одержимости наконец всплыла на поверхность? Понять это было решительно невозможно.

— Все украшения повесила?

Только к вечеру сочельника она закончила вешать игрушки на рождественскую елку у окна. Пусть и с опозданием, но благодаря елке появилось праздничное настроение, и на душе стало радостно.

— Да. Но до самого верха я не достаю... Пойду принесу стул.

— Я сам. Придержи меня с этой стороны.

Ю Вон подхватила его под руку; он прислонил трость к стене и взял звезду. При его-то росте достаточно было лишь наполовину вытянуть руку, чтобы легко увенчать ею верхушку.

— Вау, готово! Вечером она будет смотреться потрясающе. Тогда я немного отдохну до ужина, сонбэ.

— Да. Ты отлично потрудилась.

После того как она приготовила ему завтрак и обед, а затем еще и нарядила елку, силы окончательно ее покинули. Стоило ей плюхнуться на кровать в гостевой комнате и закрыть глаза, как она тут же начала проваливаться в сон.

Но не прошло и пяти минут, как пришлось открыть глаза: кто-то ее звал.

— ...Вон.

— А? Сонбэ, ты меня звал?

— Да. Принеси мне подушку из спальни.

Стоило ей поспешно вскочить, отнести подушку и снова лечь, как раздалось:

— Извини, но принеси еще массажер для глаз.

— Хорошо-о.

И даже после этого он периодически продолжал ее дергать.

— Ю Вон. Воды.

— Да. Минуточку.

Как только она успевала перевести дух, он снова ее звал.

— Сока.

— Хорошо-о.

Стоило отвернуться — и он звал ее снова и снова. Она уже сбилась со счета, сколько раз он ее дергал.

— Кофе.

— Да.

— Что там из фруктов есть?

Это уже переходило все границы и начинало жутко раздражать.

— Кажется, еще оставалась клубника?

— ...

— Ю Вон?

— ...

— Но Ю Вон?

— Я мою клубнику! Я же мою ее!

— ...Ты случайно не злишься?

Руки, с грохотом выдвигавшие и задвигавшие ящик стола в поисках ножа для фруктов, замерли. Ю Вон глубоко вздохнула и ловко срезала ножом листики.

— Я не злюсь. Просто сказала погромче, чтобы ты услышал.

«Какой смысл злиться, если всё равно придется это делать? Какой смысл раздражаться?» — повторяла она про себя как мантру, ставя клубнику и мандарины халлабон на столик перед диваном.

— Клубника и так сладкая, поэтому сгущенку я не принесла. А вот халлабоны.

«Ладно, я должна отнестись к этому с пониманием. Неважно, трещина это или перелом — пациент есть пациент».

— Почисть.

Тэ Мин Хёк, сидя на диване, взял халлабон и снова положил его перед ней. Темно-синий сапфир на его пальце издевательски блеснул.

— Сними кожуру.

— Твои руки... абсолютно здоровы.

— Именно сегодня в руках совсем нет сил. Потому что, несмотря на боль, я усердно стучал по клавиатуре и работал.

— ...

Ее взгляд невольно остановился на его руках: длинные пальцы и тыльная сторона ладони с выступающими венами выглядели не просто здоровыми, а до неприличия сильными. Но в итоге она промолчала и, с силой счистив кожуру, начала по одной дольке выкладывать халлабон рядом с клубникой.

— Сонбэ. Я для тебя...

— М?

— ...

— Что «сонбэ»?

— Нет. Ничего.

«Сонбэ, я тебе не служанка. Не слишком ли ты мной помыкаешь?»

Возражения, подкатившие к самому горлу, так и остались невысказанными. Она прекрасно понимала, что спорить бесполезно и бессмысленно. Да и возмущаться было поздно — тело уже давно привыкло и действовало на автопилоте.

После этих недолгих испытаний терпения, около четырех часов дня приехал секретарь. Раздражение, что она испытывала совсем недавно, словно испарилось, и Ю Вон не смогла сдержать радостного возгласа.

Жареная индейка с начинкой, приготовленная шеф-поваром отеля «TS», торт, вино и десерты, похожие на изящные произведения искусства, — все эти яства были расставлены на столике в гостиной, словно на картине.

— Вау, выглядит невероятно вкусно! Как можно есть такую красоту?

— Просто берешь и ешь. Какая разница, если всё равно всё окажется в желудке.

Они сидели друг напротив друга в свете круглого светильника «Verpan», а на фоне красиво переливалась разноцветными огнями новогодняя елка. Разрезав индейку и торт, разложив по праздничным тарелкам салат, гарнир и клюквенный соус, разлив вино, они наконец в полной мере ощутили атмосферу праздника.

— Тебе так нравится?

— Угу, угу, — Ю Вон радостно закивала.

В отличие от него, поднимавшего бокал с таким равнодушием, словно Рождество его вообще не волновало, она светилась от счастья.

— Конечно, нравится! Прямо как настоящая вечеринка.

Он усмехнулся. Видя перед собой Но Ю Вон, взбудораженную, словно счастливый щенок, он просто не мог не улыбнуться.

— Какая же это вечеринка, если нас всего двое? Ты же сама говорила, что хочешь побывать на такой тусовке, как в американских сериалах — где куча людей, шумно и весело.

— Говорила. Но... даже на такую вечеринку я хотела бы пойти именно с тобой...

— ...

— Быть сейчас вот так вдвоем мне нравится гораздо больше, чем идти на какую-то там вечеринку.

— Хочешь, покажу кое-что действительно классное?

Тэ Мин Хёк невозмутимо попросил ее принести бумажный пакет со столика в спальне. Увидев внутри коробку, перевязанную красной лентой, она сразу поняла, что это рождественский подарок. Сердце тут же радостно забилось.

«Правда? Это и правда рождественский подарок?»

— С-сонбэ. Что же делать? Я ведь ничего не приготовила...

— Ты сначала открой, а потом говори.

Стоило ей потянуть за ленту и открыть коробку, как из ее уст вырвался изумленный вздох. Внутри красовалась та самая рождественская кружка из лимитированной парижской коллекции посуды от известного фэшн-бренда, которую она как-то видела в журнале. Ю Вон достала ее и, широко раскрыв глаза, принялась рассматривать со всех сторон.

— Сонбэ, она же, наверное, жутко дорогая из-за бренда...

— Тебе нравится?

— Еще бы! Вживую она еще красивее... Но я-то ничего не приготовила... как быть?

Она и правда совершенно не подумала о подарке. Возможно, потому что с детства жила с дедушкой и бабушкой: Чхусок и Соллаль они всегда отмечали с размахом, а вот на Рождество всё ограничивалось покупкой и поеданием торта. Она просто не привыкла к традиции дарить рождественские подарки в кругу семьи.

— Всё в порядке. Всё равно, что бы ты ни купила...

Он быстро осекся и не договорил. Но было несложно догадаться, что он хотел сказать. Разве семья владельцев корпорации «Тэ Сон» не может купить всё, что продается за деньги в этом мире?

— Зато ты была рядом. И в больнице, и здесь.

— Ну, это...

— Мне этого достаточно.

— ...Сонбэ.

Волна растроганности внезапно затопила ее сердце. Поверх ее рук, бережно гладивших кружку, легла его большая ладонь. Теплое, до боли знакомое чувство быстро разлилось по всему телу.

Помимо радости, возникло ощущение какой-то странности. Он никогда не был таким теплым и не умел так искренне выражать свои чувства. С чего бы это вдруг?

— Сонбэ. Мне сегодня как-то... страшно.

— Что?

«Ой. Чуть язык себе не откусила». Она хотела сказать «странно», но вместо этого ляпнула полную нелепицу.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver