«Какая же это, блять, охуенно веселая семейка, когда ни приедешь».

Жена, впитавшая идеи патриархата куда сильнее собственного мужа, с ее абсолютным мужским шовинизмом и меритократией. Хозяйка дома, которая из-за этих глубоко укоренившихся принципов ставит приемного сына, с которым у нее нет ни капли общей крови, выше собственных детей.

Мин Хёк, делая вид, что сосредоточен на еде, проглотил усмешку. Пэк Сын А была поистине занятным человеком. Настолько, что, будь его воля, он бы вскрыл ей череп и заглянул внутрь.

Будучи первой женой и родив двоих детей, Тэ Су Хо и Тэ Ми Хо, Пэк Сын А холодно разорвала брак из-за измен мужа. Но когда вторая жена, Ё Ин Хи, умерла, она вернулась в семью Тэ Сон по настоятельной просьбе свекров.

И без колебаний приняла Мин Хёка — сына от другой женщины — как своего второго ребенка. Причину этого он узнал из случайно подслушанного разговора с покойным председателем Тэ Ён Хо. Даже для его детских ушей всё это звучало как нечто невероятное.

— Мин Хёк — необычный ребенок, отец. Он самый умный и выдающийся мальчик, которого я когда-либо видела. Как бы я хотела быть его настоящей биологической матерью. А не этого недоумка Су Хо... Если бы я хотя бы второй родила не бесполезную девчонку, а сына...

Это отношение не изменилось даже после того, как она забеременела младшей дочерью, Тэ Ри Ын.

— Простите, отец. Это снова бесполезная дочь. Я сделаю аборт.

Однако из-за протестов свекра и свекрови до аборта дело не дошло, и Ри Ын благополучно появилась на свет. Бывший председатель Тэ Ён Хо скончался от инсульта, когда младшая внучка только начинала делать первые шаги, а бабушка последовала за ним через несколько лет.

После этого ключи от сейфов огромного, необъятного поместья Тэсон-джэ упали в руки Пэк Сын А. Воспитание четверых детей также полностью перешло под ее юрисдикцию. То, что Мин Хёк в раннем возрасте добровольно уехал в Америку, в конечном итоге было вызвано давлением из-за завышенных ожиданий мачехи и ее чрезмерной симпатии к нему.

— Мама, скажите честно! Вы родная мать этого ублюдка, а не моя, да? Как вы можете так поступать?

— Брат Су Хо прав! Как вы можете защищать Тэ Мин Хёка больше, чем нас? Вы точно наша родная мать?

Это случилось в один из дней, когда он вернулся домой на зимние каникулы. Пока отец был в заграничной поездке, Тэ Су Хо и Тэ Ми Хо решили выплеснуть свой гнев за ужином.

— Как вы смеете огрызаться и повышать голос? Оба вон отсюда.

Подняв скандал, брат с сестрой были выставлены за ворота Тэсон-джэ в холодную зимнюю ночь.

— Г-госпожа... Метель усиливается. Может, простите их и впустите внутрь...

— Еще нет. Следите за ними. Как упадут в обморок, тогда и занесете.

Страшная женщина. «Кто она вообще такая?» Даже в детстве его часто пробирала дрожь от глубоких раздумий об этом.

— Матушка. Почему вы ко мне так добры?

Он спросил об этом в день, когда снова улетал на учебу в США, а Пэк Сын А провожала его в аэропорту.

— Вы ведь не моя родная мать. Ваши родные дети — это брат Су Хо, сестра Ми Хо и Ри Ын.

— Верно. Я не твоя родная мать.

Она ласково улыбнулась ему. Эту улыбку она ни разу не показывала ни Тэ Су Хо, ни Тэ Ми Хо.

— Но я хозяйка корпорации «Тэ Сон». Всё, чем мы до сих пор наслаждались как хозяева, и всё, чем будем наслаждаться в будущем, вплоть до наших еще не родившихся потомков... Мой долг — сохранить всё это. Разве не ради этой цели я усердно поддерживаю твоего отца и воспитываю вас?

Улыбка Пэк Сын А стала чуть шире. И всё же почему-то в глазах Мин Хёка это не выглядело как проявление искренних чувств.

— Настоящий хозяин «Тэ Сон» — это ты, Мин Хёк. У Су Хо нет для этого задатков.

— ...

— Поэтому вполне естественно, что я отношусь к тебе как к родному сыну и делаю для тебя всё возможное. Если вдруг...

От ее следующих слов по спине пробежал холодок. Это был первый раз, когда он действительно не поверил своим ушам.

— Если вдруг ты и Су Хо одновременно начнете тонуть, я ни на секунду не задумываясь спасу тебя.

— ...

— Могу поклясться в этом именем «Тэ Сон».

Он ничего не ответил и отвел взгляд. Его зубы стучали. Пэк Сын А, видимо, решив, что это от холода, заботливо поправила ему шарф и поднялась.

— Пойдем. Время посадки уже подходит.

— Ты вообще меня слушаешь?

От окрика Тэ Мён Со, требующего ответа, воспоминания мгновенно рассеялись. Мин Хёк вернулся в реальность и перевел взгляд на отца, сидящего по диагонали.

— Кому говорю, кончай уже шляться и возвращайся домой! Ты же вроде бросаешь эту свою подработку моделькой или кем там.

— С этой работой я завязываю, но пока учусь в аспирантуре, буду жить как жил.

— Щенок, и в кого ты только пошел, что вообще ни хрена не слушаешь...

Этот уебок-папаша тяжело вздохнул и залпом выпил поданный на десерт суджонгва. Лучше бы он на этом остановился, но его нотации снова переключились на покойную.

— Ин Хи хоть и была упрямой, но не до такой же степени.

Пэк Сын А, несмотря на упоминание имени предыдущей жены, как ни в чем не бывало спокойно поднесла к губам чашку с чаем из омиджи.

— Тогда заруби себе на носу. Не вздумай, как Су Хо, творить хуйню: наркотики, бабы, бухло, драки, да что угодно. Чтобы я не слышал, что ты таскаешься по полицейским участкам или даешь повод журналюгам.

— Дорогой. С чего бы Мин Хёку так поступать? Вы беспокоитесь о том, чего никогда не случится...

— А кто знает, что может случиться? Ты всегда на его стороне, но думаешь, я не знаю, какой у него паршивый характер? Говорил же ему: если есть время на всякую херню помимо учебы, лучше бы пришел в головной офис, показался на глаза и понемногу учился делам. Так нет же, не слушает, где-то бабками крутит и выебывается.

Пронзительный взгляд Тэ Мён Со из-под очков снова устремился на сына.

— Понял? Если вслед за Су Хо ты создашь хотя бы один повод для скандала — немедленно вернешься домой под арест.

— Я откланяюсь. Скоро должны позвонить оттуда, где я «кручу бабками».

— Ах ты паршивец... Эй! Куда намылился?!

Рев Тэ Мён Со эхом разнесся по столовой. Даже Тэ Ми Хо вздрогнула и съежилась, но Мин Хёк, не обращая внимания, встал и повернулся, чтобы уйти.

— Ты не ответишь?! Эй, держите этого засранца, не дайте ему уйти! Позови охрану снаружи!

Когда председатель Тэ кивнул дворецкому Киму, стоящему в углу, Мин Хёк неохотно остановился. И дал тот ответ, который от него хотели услышать.

— Да-а, блять.

Мин Хёк, засунув руки в карманы, медленно повернулся.

— Охуенно справедливые слова, зарублю себе на носу.

— Ты... ты только посмотри, как он пасть открывает! Что ты сейчас вякнул прямо в лицо родному отцу?!

С громким скрежетом отодвинув стул, председатель Тэ резко вскочил. Пэк Сын А тоже встала и, поддерживая мужа, начала его успокаивать.

— Дорогой, председатель. Успокойтесь. Вы с самого начала не выбирали выражений, вот Мин Хёк и огрызается в ответ.

— Я не создам поводов для скандала даже размером с пылинку, летающую в этой семейке. Бывайте.

Мин Хёк снова развернулся и вышел из столовой. Ему было жаль разжимать кулаки, стиснутые до такой степени, что пальцы онемели. Сдержись он хоть на каплю меньше, то заорал бы: «Ах ты ебаный папаша!», и перевернул бы стол...

Но в последний момент перед глазами вдруг всплыло лицо Но Ю Вон, и он смог взять себя в руки. Если сейчас еще сильнее вывести этого старика из себя, он может запретить ему летать, и тогда съемки в Париже пойдут прахом.

А значит, он не сможет купить рождественскую лимитированную кружку из коллекции посуды бренда «H», которая до конца года продается только там. Он мог бы поручить это кому-нибудь другому, но хотел выбрать и подарить ее лично.

«Вау. Посмотри, какая красивая кружка на видео! От нее так и веет рождественским настроением, пить из нее горячий шоколад было бы так вкусно...!»

«Если сам горячий шоколад вкусный, то его хоть из бумажного стаканчика пей, хоть в разбитую миску налей — всё равно будет вкусно».

Хоть Мин Хёк тогда так и сказал, но собирался купить ее, раз уж всё равно летит в Париж. И не хотел, чтобы этот план испортил кто-то другой, тем более человек, которого он презирает и ненавидит больше всего на свете.

* * *

В день его возвращения после съемок в Париже, несмотря на суровые холода, улицы были пропитаны новогодней атмосферой.

Он почему-то чувствовал себя так, словно летел на крыльях, мчась из аэропорта прямо к дому Но Ю Вон. То, с какой уверенностью он набирал пароль от пустой квартиры и сгружал целую гору багажа, даже ему самому казалось верхом наглости.

— Ты где?

— Сонбэ.

Голос Но Ю Вон, в котором слышался вздох, просочился сквозь динамик телефона.

— Я же говорила час назад, когда ты был в аэропорту. Что я у бабушки...

— Говорила. И поэтому я сказал тебе возвращаться домой.

Против воли тон стал властным. Раз он велел ей приехать, она должна была быть уже как минимум на автовокзале. Его раздражало даже то, что она сейчас где-то в помещении мнется и приглушает голос.

— Я в Канвондо. Это не то расстояние, чтобы сорваться и приехать прямо сейчас... Я побуду с бабушкой до завтра и, наверное, приеду послезавтра.

— Чего?

«Предлагаешь мне ждать до послезавтра?»

Эта мысль чуть не сорвалась с губ, но он с трудом сдержался.

— Я так редко бываю в главном доме, нужно побыть здесь хотя бы несколько дней. Вообще-то я планировала остаться до начала следующего года, но нужно готовиться к практике в детском саду, так что не получится...

— Ладно. Делай как знаешь.

Он бросил это с равнодушным видом. Ни за что на свете Мин Хёк не хотел показывать, что расстроен. Вечно нервничать, тосковать и сходить с ума должна была Но Ю Вон — с какой стати ему так себя вести?