— В конце концов, считаешь ли ты этот брак ебаным хуебраком или нет, ты дала согласие на открытый брак. И в его правилах нигде не прописано, что супругам запрещено спать друг с другом.
— Я ни за что не стану этого делать.
— Не устраивай драму. Ничего нового. Четыре года назад мы делали это каждый божий день.
— Свои потребности удовлетворяй с другими женщинами. Сколько влезет. Совершенно свободно.
Пусть Но Ю Вон наотрез отказывается от супружеского долга — если он захочет взять ее силой, то сделает это. И у него на это есть полное право.
Те коммерческие преференции, которые он бросил конгломерату «Хан Ён» в качестве выкупа за этот брак, наверняка привели председателя Но Джин Ёна в полный восторг. И у невесты, проданной за такой колоссальный выкуп, нет ни малейшего права отказывать мужу.
Но почему тогда... почему даже дотронуться до нее сейчас так тяжело?
Я могу делать с ней всё, что захочу. И плевать, насколько холодной и равнодушной она стала.
Мин Хёк постоял еще немного, а затем развернулся и вышел из комнаты. Он решил дать ей еще какое-то время.
Спешить некуда. Сколько бы он ни ждал, тот факт, что Но Ю Вон теперь принадлежит ему, уже не изменить.
* * *
Кафе на главной улице было переполнено людьми. Веселые голоса, звонкий смех... И всё же ей казалось, что она здесь совершенно одна; от этой звенящей пустоты становилось невыносимо тоскливо.
[Сонбэ. Когда ты вообще приедешь?]
Как и всегда, не было ни конкретного места встречи, ни точного времени — она просто должна была ждать вслепую. Сообщение от Тэ Мин Хёка, который сутками пропадал на работе из-за подготовки своего стартапа, содержало лишь дату и название района.
[Завтра, возможно, выкрою время. Давай после обеда увидимся на Чонно.]
И на этом всё. Теперь ей оставалось лишь торчать где-то посреди Чонно, бесконечно ожидая, пока он снова не выйдет на связь. Он не брал трубку, и отправлять одно сообщение за другим было невероятно мучительно.
[Сонбэ, пожалуйста, возьми труб...]
В тот момент, когда она набирала текст, ее глаза резко распахнулись. Громко звонил будильник, заведенный, как обычно, на семь утра.
Ю Вон подскочила на кровати, словно просыпаясь от кошмара. На лбу выступила холодная испарина.
— Ха-а...
Так это был сон.
Она откинула голову назад и потерла затекшую шею. Ей казалось, что она уже всё забыла, но прошлое продолжало преследовать ее, всплывая в таких вот случайных кошмарах. Мгновения, которые она не хотела вспоминать ни за что на свете.
Она встала с кровати и подошла к окну, чтобы полностью раздвинуть шторы, как вдруг ее взгляд упал на ковер под стулом. Там что-то лежало.
— ...?
Ю Вон подняла темно-синий галстук и озадаченно уставилась на него. Это был галстук Тэ Мин Хёка. Если ей не изменяет память, именно он был на нем на фото в недавней статье финансового журнала.
Откуда он здесь взялся?
Бросив быстрый взгляд на дверь, она испугалась еще сильнее. Замок не был заперт. И только тогда она вспомнила: вчера вечером она читала книгу в постели и просто уснула.
Значит, он действительно заходил...
Тело мгновенно покрылось мурашками. Ю Вон метнулась в гардеробную и уставилась на свое отражение в зеркале. Привычно растрепанные длинные волосы, застегнутая на все пуговицы ночная рубашка... Она с облегчением выдохнула, не понимая причины этого внезапного успокоения.
И всё же ледяной озноб, сковавший ее с ног до головы, никуда не делся. Ощущение было таким, словно она съела что-то несвежее на пустой желудок.
При мысли о том, что Тэ Мин Хёк сидел у окна и молча пялился на нее, пока она беззащитно и крепко спала, к горлу подступила тошнота.
Да нет... бред. Наверное, горничная, которая забирает вещи в прачечную, случайно обронила.
* * *
Прошло несколько дней, но никаких следов его присутствия в ее комнате больше не появлялось.
После того случая она стала еще тщательнее запирать дверь, но главная причина крылась в другом: Тэ Мин Хёк улетел на неделю в США вместе с ключевыми топ-менеджерами «Тэсон», так что его просто не было во флигеле.
Утром она прослушала онлайн-лекции, закончила задания и около полудня направилась в главный дом. Свекровь и сегодня собиралась уезжать на послеобеденные встречи, но золовка предупредила, что заедет в Тэсон-джэ, чтобы пообедать с Ю Вон.
[Невестка. Как насчет того, чтобы завтра пообедать в Тэсон-джэ вдвоем? Матушка, скорее всего, уедет по делам.]
Это сообщение от Тэ Ми Хо пришло еще вчера вечером. Пока Ю Вон растерянно обдумывала, что ответить, тут же прилетело второе:
[Не напрягайся. Дел никаких нет, просто скучно. Заодно заберу из Тэсон-джэ кое-какую домашнюю еду. В это время года дворецкий Ким делает кучу всяких весенних закусок, они просто объедение.]
[Да, тогда до завтра.]
Она ответила сухо и коротко, но на душе всё равно было неспокойно.
А что я могу сделать? Просто буду отвечать как робот, а если она начнет придираться — пропущу мимо ушей.
Она невольно горько усмехнулась.
Была бы я той Ю Вон четырехлетней давности, точно бы растерялась и поплыла. Как тогда, когда безропотно подчинялась Тэ Мин Хёку.
Но больше такого не повторится. Никогда.
Внезапно в памяти всплыла Со Ха Ри. Со дня их свадьбы и той встречи втроем Ю Вон больше ни разу не пыталась ничего о ней узнать.
Это разительно отличалось от того, как маниакально она мониторила соцсети До Е Джу и Юн Со Гён в прошлом. Поехали ли они вместе в США втайне ото всех, встречаются ли каждый день в Корее — ей было абсолютно всё равно.
Действительно ли ей было плевать, или это сработал защитный механизм подсознания, отчаянно пытавшегося отгородиться от боли — она не знала. Но одно было ясно точно...
Мысли о Тэ Мин Хёке и Со Ха Ри мигом улетучились, как только Ю Вон вошла через заднюю дверь, ведущую на кухню главного дома. Женщина средних лет, прихрамывая, поднималась по лестнице из подвала. Это была госпожа Ли, одна из кухонных работниц. А позади нее, сжимая в руке длинную палку, похожую на розгу, стояла Пэк Сын А.
Свекровь не заметила Ю Вон и поднялась на второй этаж, а госпожа Ли тут же скрылась из виду. От этой жуткой, сюрреалистичной сцены Ю Вон застыла на пороге как вкопанная. В этот момент за ее спиной раздался голос Тэ Ми Хо.
— Ты чего так испугалась?
— ...Вы уже приехали?
— Пойдем, присядем. Поболтаем, пока не накроют на стол.
Перед тем как последовать за золовкой, уверенно шагающей в гостиную, Ю Вон обернулась. Через стеклянные двери она увидела, как госпожа Ли сидит на полу и вытирает слезы, а другие работники суетятся вокруг, пытаясь ее утешить.
— Чай, сок, что будешь пить?
— Ничего не нужно.
Даже когда она села напротив Тэ Ми Хо, ледяное предчувствие не отпускало, липким страхом осев между лопаток.
Прихрамывающая нога госпожи Ли. Ее искаженное от боли лицо. И свекровь, стоявшая позади с длинной палкой, так похожей на розгу. Все эти детали складывались лишь в один возможный вывод.
Нет, быть такого не может. В каком веке мы живем? Чтобы с прислугой обращались вот так...
— Не обращай внимания. При устройстве на работу они все добровольно подписывают договор с этим пунктом.
— Что?
— Подумаешь, пару раз ударят палкой, что в этом такого? Зато они получают в два раза больше, чем в других домах, плюс солидное выходное пособие...
— Т-так значит... матушка действительно... физически их наказывает...
— Обед подан. Прошу пройти в столовую.
В этот момент в гостиной появился дворецкий Ким и почтительно их позвал. Он наверняка знал, в каком состоянии сейчас госпожа Ли, но на его лице не дрогнул ни один мускул.
— Матушка уже уехала?
— Да. Она только что выехала через главные ворота. Я не успел доложить ей, что вы прибыли, агасси.
— Да она наверняка и так знала. Если это не касается ее второго сыночка, ей абсолютно плевать, приезжаю я или нет.
Вскоре женщинам накрыли роскошный стол: весенние травы — пастушья сумка, аралия, омежник, а также запеченный морской лещ, оладьи с креветками и диким чесноком, и жареный кодонопсис. Но несмотря на восхитительные ароматы, Ю Вон жевала еду, словно песок — не чувствуя никакого вкуса.
— Что такое? До сих пор из головы тот случай не идет?
— ...
— Уволить их не так-то просто, вот она и поддерживает дисциплину телесными наказаниями.
— Это не наказание... это же физическое насилие, разве нет? Даже если было предварительное согласие...
Она говорила это, и сама не верила своим ушам. В каком веке они живут? Даже если Тэсон-джэ считается этакой экстерриториальной зоной в Южной Корее.
— В этом мире нет ничего, чего нельзя было бы купить за деньги, невестка. Сделать так, чтобы избиение по документам не считалось избиением — это вообще сущие мелочи.
— ...
— Ах да, в контрактах у прислуги-мужчин пункта о телесных наказаниях нет. Говорят, на мужчин руку поднимать нельзя, или что-то в этом духе. Правда, Тэ Су Хо из этого правила про «настоящих мужчин», видимо, исключен.
Тэ Ми Хо отложила ложку и громко расхохоталась. Но в этом смехе не было ни капли веселья, лишь пустая, горькая насмешка.
— Тебе тоже стоит быть осторожнее, невестка. Госпожа Пэк Сын А, знаешь ли, не делает исключений, когда дело доходит до наказаний. В детстве нам тоже доставалось не раз. И Тэ Су Хо в том числе. Единственный, кого она никогда и пальцем не трогала — это Тэ Мин Хёк.
— А вы знаете, за что наказали госпожу Ли? Я видела, как вы о чем-то шептались с дворецким Кимом.
— За длинный язык. Расспрашивала других работниц про слухи о Тэ Су Хо и Тэ Мин Хёке, обсуждала, кто там что про них болтает. Это уже второй раз, вот и дошло до телесного наказания.
— ...
