Ю Вон оторвала взгляд от ноутбука и посмотрела в окно библиотеки.

Там, вдалеке, Тэ Мин Хёк сверлил её взглядом с рекламного щита торгового центра. Даже с такого расстояния этот пронзительный взгляд бил прямо в сердце.

Впервые мир узнал о существовании Тэ Мин Хёка пару лет назад, когда он, словно комета, ворвался в индустрию в качестве модели для бренда аутдор-одежды «Тэ Сон Аппарель». В те времена огромные плакаты с его изображением висели на перекрестке Чхондам, на проспекте Тосан, улице Итхэвон-ро в Ханганджине и повсюду в Мёндоне.

Ходили слухи, что он еще с раннего детства был белой вороной в семье владельцев корпорации Тэ Сон. До смерти ненавидя передающуюся из поколения в поколение спартанскую систему обучения и устав от семейных оков, он в тринадцать лет уехал в Америку, чтобы получить право на свободную жизнь. Говорят, там он стал самым молодым выпускником Гарвардской школы права и самым молодым обладателем лицензии адвоката штата Массачусетс.

А затем, заявив, что жизнь в Штатах чертовски скучна, он свернул все свои дела, вернулся в этом году в Корею и сейчас учился в Высшей школе бизнеса Корейского университета — обладатель совершенно беспрецедентного резюме.

Внезапно она вспомнила тот день, два месяца назад, когда они так неожиданно начали встречаться. Ей и сейчас с трудом верилось — сон это был или явь.

Местонахождение Тэ Мин Хёка, который весь август не показывал и носа, оставалось неизвестным даже после начала осеннего семестра. Судя по информации от друзей из Корейского университета, он лишь посещал лекции, иногда заходил в кабинеты профессоров, а затем сразу же уезжал на машине.

— Говорят, за ним иногда приезжает фургон с менеджером или секретарем. И на фотосессиях у него сумасшедшая охрана. Оно и понятно. В свое время сасэн-фанатки толпами за ним бегали и устраивали полный хаос.

Из-за суматохи с началом занятий его образ начал постепенно стираться из памяти. Как и то, что произошло с Юн Ги Ха.

Поэтому, когда четыре дня назад на рассвете она заметила Тэ Мин Хёка, бегущего по дорожке у реки Ханган недалеко от её дома, она чуть не подпрыгнула от удивления. Дорожка соединялась с узкой тропинкой позади её офистеля, и об этом безлюдном маршруте, похожем на тайный проход, мало кто знал.

Похоже, силовые тренировки он проводил в спортзале, а кардио — на утренних пробежках. Впрочем, многие бегают на улице, считая беговые дорожки слишком душными.

С того дня она каждый день выходила на дорожку в одно и то же время. Натянув пониже бейсболку и надев поверх нее большие наушники, она делала вид, что пришла на тренировку, а сама то и дело выискивала взглядом Тэ Мин Хёка.

Если ей удавалось его заметить, она радовалась. Но, боясь помешать его пробежке, лишь наблюдала издалека и не решалась заговорить. Иногда она бежала за ним следом, но из-за первой пары ей приходилось пробегать лишь половину пути и возвращаться.

Однажды ей представилась возможность долго наблюдать за его профилем, пока он делал растяжку на берегу Хангана. С того места, где сидела Ю Вон, его было отлично видно. А вот для Тэ Мин Хёка она оставалась совершенно невидимой из-за палаток, установленных на набережной для предстоящего мероприятия.

Даже под мешковатым спортивным костюмом угадывался крепкий костяк и плотное тело. Рост под метр девяносто, широкие плечи, образующие перевернутый треугольник, длинные ноги — даже в расслабленном состоянии он казался идеальной статуей.

Видимо, сильно вспотев, он вдруг стянул кофту и резко запрокинул голову. Каждый раз, когда он жадно глотал воду из бутылки, издалека было видно, как перекатываются рельефные мышцы под облегающим тело бельем.

Хватит. Что я творю, веду себя как настоящая сталкерша…

После таких долгих наблюдений её вдруг настигало чувство реальности, и она, шаркая ногами, брела домой. А с недавних пор он и вовсе перестал появляться.

Его не видно уже несколько дней… Придет ли он завтра?

Почти потеряв надежду, сегодня на рассвете, спустя неделю, она вдруг заметила до боли знакомую спину, направляющуюся к тропинке.

Ах. Это Тэ Мин Хёк!

Она инстинктивно спряталась за дерево. Хотела было побежать в обратную сторону, но тело почему-то само последовало за ним.

Какое облегчение. Что я снова его увидела…

На этот раз он, видимо, с самого начала взял высокий темп и быстро скрылся из виду. Его спины нигде не было видно. Раз уж она всё равно вышла, Ю Вон решила немного пробежаться, прежде чем вернуться домой.

Сколько времени прошло? Когда десять минут спустя Тэ Мин Хёк внезапно преградил ей путь прямо во время её усердной пробежки, она так испугалась, что чуть не упала в обморок.

— Знала бы ты меру.

Она так испугалась, что оступилась и едва удержалась на ногах. Тэ Мин Хёк холодно посмотрел на нее сверху вниз. Этому взгляду было бы абсолютно плевать, даже если бы она действительно упала и разбилась.

— И долго еще будешь за мной таскаться?

— Я, я…

— Охуеть какие двойные стандарты. Ты же в прошлый раз бросила того ебанутого уёбка за то, что он вел себя как одержимый сталкер, нет? А теперь сама занимаешься той же хуйней?

— Это не так!

И откуда только взялась смелость? Её губы дрожали от убийственной ауры, резко контрастирующей с его безупречно красивым лицом. И всё же нужно было прояснить ситуацию.

— Я, я не таскалась за вами, сонбэ.

— Сонбэ? Ты из Корейского?

— …Нет. Из женского Сохва… Но я училась в начальной школе Тэ Сон…

То, что они учились в одной начальной школе и он был на два года старше, она узнала совсем недавно. И элитный детский сад для избранных, и частная начальная школа, куда она поступила по протекции родного отца, принадлежали фонду корпорации Тэ Сон.

— В-в любом случае, я за вами не таскалась…

— Пиздишь. На вид вроде нормальная, а на деле сталкерша ебаная. Думала, я не замечу? Ты же всегда тащилась за мной до половины пути.

Её лицо вспыхнуло. Каково это — чувствовать себя пойманным за хвост щенком, который крутится вокруг хозяина, выпрашивая внимание? Но даже в этот момент пустые мочки ушей без сережек приковали к себе её взгляд.

Значит, во время тренировок он их снимает… Логично, болтающиеся сережки бы мешали.

— А на вершине пряталась вдали и пялилась на меня как ненормальная. Разве нет?

— Д-да. Но на самом деле… я не таскалась за вами, а просто немного шла следом… Из благодарности за тот раз! Хотела поблагодарить вас. Вдруг вы тогда где-то поранились…

— Поранился? С чего бы вдруг.

— Спасибо, что помогли. Но что тогда случилось с Юн Ги Ха…

— И это всё? Только на словах?

— А?

— Одной словесной благодарности маловато. Угостила бы ужином сегодня, что ли.

Вот так внезапно у них нарисовался план на сегодняшний вечер. Несколько часов спустя, когда они вышли из стейк-хауса в Чхондам-доне, где она оплатила счет с вином на 480 тысяч вон, он невозмутимо спросил Ю Вон:

— За второе место тоже ты платишь?

— Что? Да… конечно, я угощу…

Глотая слёзы, в баре соседнего здания она ела закуски из более чем десяти видов европейского сыра, мясную тарелку шаркутери и пила первоклассное вино. Владелец бара по имени Чон Юн Чжэ, видимо, был с ним на короткой ноге — общался как с младшим братом и лично принес бесплатные канапе.

Однако счет не уменьшился ни на вону — пришлось выложить все 370 тысяч. А потом в кофейне на крыше того же здания они выпили несколько чашек фильтр-кофе «Гейша», за который даже не давали бесплатную добавку, и съели торт по 30 тысяч вон за кусок, что обошлось почти в 150 тысяч.

Когда она, с дрожащими губами, попросила кассира разбить платеж на рассрочку, стоявший рядом со скрещенными на груди руками Тэ Мин Хёк вдруг спросил:

— Плати целиком, зачем дробишь? У тебя же денег дохрена.

— Чего? Нет у меня… денег.

— Откуда у бедной студентки деньги на жизнь в таком офистеле?

В его словах была доля правды. В их элитном офистеле, расположенном чуть в стороне от главной дороги, проживало куда больше обеспеченных студентов из ближайших Корейского университета, женского Сохва и находящегося чуть дальше женского Ханган, чем обычных служащих или семей.

Однако из-за разнообразия планировок пентхаус на верхнем этаже, где жил Тэ Мин Хёк, был как минимум в шесть-семь раз больше её квартирки. Хоть они и жили в одном здании, это были совершенно разные миры.

— У меня однушка на нижнем этаже за 800 тысяч вон… Конечно, я за это безмерно благодарна бабушке, но всё же…

Всё же я не настолько богата, чтобы тратить миллион вон за один ужин. Я точно свихнулась. Надо было просто извиниться и исчезнуть, с какого перепугу я уперлась и решила отблагодарить его…

— Вот как. Значит, перестарался? Обычно на ужин уходит миллиона два, я и подумал, что ты вполне потянешь такую сумму.

Ей больше нечего было сказать. Её собеседник — второй сын корпорации Тэ Сон, и, если верить промелькнувшим как-то и тут же удаленным статьям о чеболях, одни только его инвестиции в компании, занимающиеся искусственным интеллектом, фармацевтикой и полупроводниками, составляли десятки миллиардов вон. Если это правда, то миллион для него значил не больше, чем десять тысяч.

Я сама виновата. Мой грех в том, что попыталась, пусть даже на миг, поравняться с человеком из совершенно другого мира. Хотя нет, если бы он тогда не помог, Юн Ги Ха, возможно, всё еще изводил бы меня. Буду считать это расплатой за спасение, посижу пару месяцев на рамене. Вот и всё.

Сокрушаясь про себя, она убрала в сумку банковскую карту, которую бабушка дала ей на крайний случай, как вдруг Тэ Мин Хёк спросил:

— Ты случайно не положила на меня глаз?

— А-а?

Он стоял у заднего выхода, небрежно прислонившись к стене со скрещенными на груди руками. В его пальцах была зажата зажигалка.

В том, как он без всякого разрешения достал сигарету и прикурил, не было ни капли фальши. Он был совершенно не из той породы парней, которые напускают на себя пафос и браваду, чтобы казаться крутыми.

— Я спрашиваю, у тебя есть на меня какие-то планы? Ты же и раньше терлась у офистеля и пялилась на меня.

— Ну, это… Любой, кто увидит вас, сонбэ…

— Но твой взгляд был особенно настойчивым.

Сердце Ю Вон ухнуло вниз. Разве он тогда вообще знал о её существовании? А он, оказывается, почувствовал и запомнил её взгляд.