Ю Вон отвела взгляд от Тэ Мин Хёка, чья речь вернулась к его привычному, вульгарному стилю. Ебаные папаши, хуебраки, ебаный секс. Конченая хуйня. Вставлять везде слова «ебаный» или «хуй» было для него так же естественно, как дышать.
И ведь когда-то я любила его даже вместе с этой грязной привычкой. Любила так слепо, что готова была отдать ему всё: и сердце, и душу. Выражение «ослепнуть от любви» подходило мне как нельзя лучше.
Какая ирония. Когда они даже не были настоящей парой, она влюбилась в него так сильно, что потеряла саму себя и не могла вырваться. А теперь, когда они стали законными мужем и женой, ей было даже смотреть на него противно.
Значит, то время, четыре года назад, лучше стереть из памяти их обоих. Будто ничего и не было.
— Тогда получается, я вообще никуда не смогу пойти. Ох, как обидно, как обидно...
— Да что в этом плохого, радуйся. Знаешь, как утомительно быть членом семьи Тэ? Тебе с твоим характером это вообще не подойдет, только намучаешься.
— Тоже верно. Да и я с самого начала не претендую на то, что мне не принадлежит.
Со Ха Ри лучезарно улыбнулась. Взгляд, которым она поочередно смотрела на Тэ Мин Хёка и Ю Вон, был ясным и прозрачным.
— Всё, чего я хочу, — это быть не членом семьи Тэ, а просто быть рядом с Мин Хёк-оппой.
— ...
— И я так рада, что онни тоже кажется хорошим человеком. Ой, можно я буду называть вас онни? Вы ведь на год старше меня!
— ...
— Ой, я перешла границы? Простите. Оппа строго-настрого запретил мне переходить черту.
Ю Вон потеряла дар речи. То ли у этой девушки была непробиваемая наглость, то ли в голове гулял ветер. Либо же она искусно притворялась.
— Как вам удобнее. Я буду называть вас Со Ха Ри-сси. Если, конечно, мне вообще придется к вам обращаться.
— Да! Если передумаете, называйте меня просто Ха Ри. И можете обращаться на «ты».
— Мы можем на этом закончить? Я хочу отдохнуть.
Это была не отговорка, она действительно хотела отдохнуть. Даже за такое короткое время эта встреча выжала из нее все соки, и голова теперь невыносимо гудела. Ей и одного Тэ Мин Хёка хватало с избытком, а пытаться справляться еще и с его партнершей... Просто сидеть вот так напротив них лишало ее последних сил.
— Я пойду. А вы общайтесь сколько угодно.
— Онни! А когда мы увидимся в следующий раз? Это ведь не последняя наша встреча, правда?..
У Ю Вон вырвался сухой смешок. На этот раз она даже не успела сдержаться — смех вырвался сам собой.
— Со Ха Ри-сси.
Она изо всех сил старалась не потерять самообладание.
— Ваш партнер здесь — Тэ Мин Хёк-сси. А не я.
Глаза Со Ха Ри округлились, и она выпрямила спину. Тэ Мин Хёк тем временем, словно всё это его совершенно не касалось, отодвинул чашку и откинулся на спинку дивана. В его полулежащей позе читалась лишь ленивая скука.
— Так что уделяйте внимание только Тэ Мин Хёку-сси.
— А, да... конечно, я буду заботиться об оппе, но я хотела бы, чтобы мы втроем хорошо ладили. Раз уж это отношения по обоюдному согласию.
— Будет ли нас трое, четверо или пятеро в будущем... никто не знает. Но на данный момент я не хочу во всё это вмешиваться. Я согласилась закрыть на это глаза, но это не значит, что я собираюсь активно вливаться в вашу тесную компанию.
— Хорошо... Отдыхайте, онни.
Со Ха Ри, округлив губы, лишь кивнула и больше не пыталась ее задержать. Но стоило Ю Вон развернуться и сделать пару шагов, как ее окликнул муж:
— Даже если мы устроим общий сбор, пятерых точно не наберется. Я не люблю усложнять, поэтому планирую держать максимум двоих одновременно.
— ...
— Так что, даже если все соберутся, нас будет максимум четверо.
Ю Вон медленно повернулась к мужу. И ответила ему таким же сухим, безжизненным тоном:
— Даже если ты ограничишься двумя партнершами, нас может стать и пятеро, и больше. В отличие от тебя, я не собираюсь ограничивать себя в количестве.
Тэ Мин Хёк поднял на нее глаза. В его взгляде мелькнула тень эмоций. Это длилось лишь долю секунды, но Ю Вон отчетливо уловила эту беззвучную вспышку. И поразило это не только Тэ Мин Хёка.
— Что? Онни, вы собираетесь завести троих, четверых и расширять связи дальше?
— Да.
А почему нет? Полиамория, открытый брак. Это ведь отношения, в которых изначально разрешены свободные партнеры для обеих сторон — и для мужчины, и для женщины.
— Сейчас никого нет, но в будущем возможностей предостаточно. Сколько их будет, я пока и сама не знаю.
У Со Ха Ри отвисла челюсть. В ее глазах читался неподдельный шок.
— Конечно, я буду предельно осторожна, чтобы не запятнать имя «Тэсон», так что можете не беспокоиться.
— Беспокоиться?
Тэ Мин Хёк, глядя на нее, растянул губы в улыбке. От этой улыбки, расползшейся по всему его лицу, по ее телу пробежали мурашки. Это было лицо хищника, который притащил добычу прямо к своим ногам и предвкушает, как будет сдирать с нее мясо до костей. В этом взгляде читалось то же самое, что и в ту ночь, много лет назад, когда он загнал ее на кровать, отрезав все пути к отступлению.
— С чего бы мне беспокоиться.
— ...
— Грубо говоря, даже если на первых полосах газет огромными буквами напечатают «Измена второй невестки семьи Тэ», мне будет плевать.
Потому что «Тэсон» контролирует крупнейшие СМИ страны, и такая статья никогда не выйдет? А даже если и просочится, мать всё равно её зарубит на корню?
— Так что постарайся и найди себе хорошего партнера. И не забудь первым делом познакомить его со мной.
Ну давай, попробуй. А потом приведи его ко мне.
Его высокомерный, полный превосходства взгляд, казалось, резал ей сердце.
— Я тоже, я тоже! Я тоже хочу посмотреть, если у онни появится партнер... Онни, позовите и меня тогда. Хорошо?
Психи. Парочка конченых психов.
Ю Вон закрыла глаза и отвернулась. Отвечать не имело смысла.
Она бросила этот вызов, чтобы проверить его реакцию, но Тэ Мин Хёк остался верен себе. То легкое замешательство в его глазах наверняка было лишь насмешкой: «Ты? С твоими-то данными?»
Оставив за спиной начало этой абсурдной супружеской жизни, Ю Вон поднялась в спальню на втором этаже.
Наконец все свадебные процедуры завершены. От подписи на заявлении о браке до знакомства с другой партнершей мужа.
Для таких маргиналов, как Тэ Мин Хёк, их брак называется «Open Marriage». Тот самый «открытый брак», который является логическим продолжением «открытых отношений», которые он пропагандировал еще со студенческих лет.
Нужно продержаться всего два года.
А после она заберет свои отступные, обретет свободу и уедет далеко-далеко. Туда, где ей больше никогда не придется пересекаться с этой безумной семейкой и своим мужем-отбросом.
Я больше никогда не поддамся слабости.
Она ни за что не позволит себе снова увлечься мужем — даже на десятую долю того, что было, когда он им еще не был. Потому что Тэ Мин Хёк — не человек. Если считать человечностью наличие базовой морали и этики, то он явно не входит в эту категорию.
Он — антисоциальный элемент, который следовало бы изолировать от общества.
* * *
Высокие заборы поместья Тэсон-джэ, где проживала семья владельцев конгломерата, казалось, бесконечно тянулись вдоль подножия горы Пугаксан.
Под ясным февральским небом эти глухие стены и гигантские ветви старых деревьев создавали давящую, закрытую атмосферу даже на фоне соседних особняков, галерей и посольских резиденций. Единственное, что можно было разглядеть из-за забора, — это окна балкона на третьем этаже, но и они были наглухо скрыты за тонированным стеклом и прочным фасадом.
Ю Вон вошла в кабинет с огромным окном, выходящим на внутренний двор первого этажа. На столике перед диваном стояли чай и закуски, которые только что принес дворецкий Ким.
[Гнись, гнись, гнись. Но никогда не гнись так, чтобы сломаться.]
Эта фраза из мемуаров премьер-министра одной из стран, видимо, подаренная кем-то, висела в красивой рамке на верхней полке стеллажа. Это был ответ Папы Римского на просьбу премьер-министра о совете в момент острейшего международного конфликта с президентом другой страны.
А рядом с рамкой был прикреплен стикер с циничной припиской, небрежно нацарапанной владелицей кабинета. Хоть язык и был другим, почерк в точности совпадал с запиской, которая велела ей прийти в главный дом.
Once your enemy bends, break him right away.
Как только твой враг прогнется — ломай его немедленно.
Это было очень в духе мачехи Тэ Мин Хёка. Даже не будучи его кровной матерью, она была частью семьи, вращающейся вокруг председателя Тэ Мён Со.
— Невестка. Давно не виделись.
Ю Вон вздрогнула от резкого голоса и выпрямилась. В дверях стояла не Пэк Сын А, а Тэ Су Хо.
— Впервые после свадьбы. Как вы поживали?
Он без колебаний подошел и сел напротив нее, ведя себя так, словно был хозяином этого кабинета. А ведь Ю Вон слышала, что мачеха на дух не переносит, когда кто-то — будь то родной сын или прислуга — входит в ее владения без спроса и трогает ее вещи.
— Да, деверь. Спасибо, всё хорошо.
В ответ на ее формальное приветствие Тэ Су Хо криво ухмыльнулся. Несмотря на то, что он унаследовал от матери правильные черты лица и был весьма привлекателен, Ю Вон почувствовала, как по коже ползет неприятный холодок.
