— А где зерна? В шкафчике их нет.

— А? Ты что... сейчас у меня дома?

— Ага.

— Зачем? Нет, зачем ты пришел в дом, где нет хозяйки... Подожди! Я же там нижнее белье постирала и повесила сушиться, оно там так и висит!

— И правда. Вон, дырявые носки тоже висят... И белье, которого я раньше не видел. Новое купила?

— А-а, ну серьезно!..

Мин Хёк развалился на краю кровати, оставшейся без хозяйки, и прислушался к хныканью Но Ю Вон. Ее плаксивое, ворчливое нытье было так приятно слушать.

— Сонбэ, пока я не вернусь, иди к себе. Всё равно кофе закончился... Быстрее!

— Где хочу, там и нахожусь, мое дело.

— Сонбэ...

— Не трону я ничего, не переживай. Или ты надеешься, что я его сложу и уберу?

— Нет! Просто уходи оттуда, не оставайся там больше...

— Я сам разберусь, так что забей. Тогда до послезавтра.

Он просто взял и сбросил вызов. Девушка перезвонила, но он не ответил и отшвырнул телефон подальше. То и дело вырывались смешки. Дразнить ее — охуеть как весело.

— Вот поэтому я и говорил тебе примчаться сразу. Если я буду вести себя так, ты приедешь хотя бы на день раньше.

Лежать вот так, раскинув руки и ноги на кровати Но Ю Вон, но без самой Но Ю Вон, было странно. Накатило непонятное чувство пустоты.

Очень странно. Обычно он терпеть не мог людей, которые к нему лезли, считал их обузой и никого не держал рядом, поэтому никогда не испытывал ничего похожего на одиночество.

Мин Хёк уже хотел было встать и достать рождественскую кружку, которую бережно привез с собой, но его взгляд снова упал на широко разложенную сушилку для белья. Незаметно для себя он уже стянул оттуда светло-розовые трусики с бантиком и сжимал их в руке.

Кружевная ткань была настолько тонкой и прозрачной, что казалось, порвется от малейшего усилия. Когда он развернул белье внутренней стороной, обнажилась ластовица, и перед мысленным взором предстало сокровенное место Но Ю Вон.

При мысли об этой пизде персикового цвета — прямо как этот бантик, — которая от жара понемногу наливалась красным, в пах резко хлынула кровь. Он сам не заметил, как уткнулся носом прямо в середину трусиков и глубоко вдохнул.

Кисло-сладкий запах кожи Но Ю Вон забушевал в теле. И хотя аромат кондиционера для белья был явно сильнее, запах Но Ю Вон из его памяти нахлынул с такой силой, что аж мышцы заныли.

Вены на тыльной стороне ладони, сжимавшей белье, вздулись, а суставы пальцев покраснели. Всё тело напряглось до предела, а внизу живота всё готово было взорваться.

«Сука, блять...»

Он выпустил белье из рук и поспешно расстегнул ширинку. Металлический щелчок пряжки, звук яростно расстегиваемой молнии, и вот его рука уже обхватила твердый, разбухший член.

— Ха-а... блять.

Когда он пришел в себя, то уже сидел, прислонившись спиной к изголовью кровати, и сжимал ствол полной горстью. Дроча скользкий член, дергая рукой вверх-вниз с влажными шлепками, он невольно усмехнулся.

Особенно от того, что в настенном зеркале прямо напротив кровати видел собственное отражение. Насколько же это нелепо и жалко. Крепко закусив нижнюю губу, наяривая член и безостановочно бормоча: «Но Ю Вон, вот блять», он представлял собой то еще зрелище.

— Х-х...

Как когда-то делала Но Ю Вон, он с силой надавил на головку внутренней стороной большого пальца, а остальными мягко поглаживал кожу снизу. Даже крайняя плоть, слегка оттягивающаяся и возвращающаяся на место, горела огнем, а головка становилась всё более мокрой.

Другая рука заныла до боли. В своих фантазиях он видел, как Но Ю Вон высовывает язычок и медленно вылизывает от кончика до основания. А когда дело дошло до момента, где она заглатывает его до середины и начинает сосать, он вздрогнул, накатило желание кончить, и его бедра резко дернулись вверх.

Когда он открыл глаза с ощущением, что член сейчас разорвется, то уже кончил. Его рука, пах и простыня были щедро залиты липкой спермой.

Когда он зачесал волосы назад испачканной рукой и потер лицо, в нос ударил специфический запах семени. Внезапно навалилась реальность, и его словно волной накрыло непонятное чувство поражения.

«Придурок...»

В комнате без Но Ю Вон обнюхивать трусики Но Ю Вон и дрочить член. Ничего более жалкого и представить нельзя. А тем временем его рука снова потянулась между ног.

Сколько прошло с того момента, как он кончил, а член снова наливался твердостью. Мин Хёк крепко стиснул свой член, который пульсировал, словно змеиная голова, и снова заработал рукой.

«Но Ю Вон. Блять».

— Ха-а, — из глубины горла вырвался животный стон. От желания грубо ласкать Но Ю Вон, которой здесь даже не было, от желания сжать ее в объятиях так, чтобы сломать, он аж зубами заскрежетал.

«Да кто ты такая... Кто ты такая, чтобы я весь день думал только о тебе и в итоге опустился до того, что в одиночку наяриваю член».

Он не мог совладать с собой. Интенсивное удовольствие и экстаз, очищающие разум до состояния пустоты, тоска и неизвестное чувство опасности оседали на самом дне сознания.

На самом деле он прекрасно знал природу этого чувства опасности. Всего пару дней назад совершенно незнакомый человек вытащил суть этого страха наружу.

— Мин. Сколько тебе? Мне тридцать.

Местная модель, с которой он познакомился на съемках в Париже, заговорила с ним. Вроде как она из побочной ветви семьи владельцев какой-то глобальной фэшн-группы.

— Двадцать четыре.

— Говорят, ты этот? Полиамор.

— Ну и что.

— На самом деле я тоже. Сторонница открытых отношений. На следующей неделе лечу в Корею, не хочешь встретиться?

Есть ли у него девушка, женат ли он — она даже не спросила. Среди сторонников открытых отношений в таких вопросах не было нужды.

— Нет. Откажусь.

В тусклом свете закрытого VVIP-бара девушка выглядела довольно привлекательно. Если оценивать ее как товар, она была безупречным объектом. Но его к ней не тянуло.

— Почему? Ты же поли.

— Не встает на тебя.

— У тебя кто-то есть? Конечно, она, наверное, тоже поли.

— Есть, но она нет. Однако мы по обоюдному согласию в открытых отношениях.

Девушка засмеялась, словно это было забавно. Неприятно не было, но ее взгляд стал каким-то другим, не таким, как раньше.

— Так ты не настоящий поли? Ты не из наших.

— Если я отказываюсь с тобой трахаться, значит, я не из ваших? Твоя хуйня — это просто избыток самоуверенности. Тебе в голову не приходило, что ты просто не в моем вкусе?

— Ты не разделяешь искренне то, «к чему мы стремимся в неэксклюзивной полиамории». Ты просто боишься.

— Боюсь? Чего.

Он фыркнул, но девушка ничуть не смутилась.

— Ты заранее выстраиваешь защитный барьер, боясь слишком глубоко увязнуть в одном человеке. Среди тех, кто называет себя поли, встречаются такие трусы. Ты не один такой, так что не убивайся сильно.

— Кончай пиздеть и отвали.

Оправдывая свое прозвище обладателя «помойного рта», для которого не существует ни национальностей, ни пола, ни возраста, он бросил девушке ледяной отпор.

Но когда он отвернулся и вышел из бара, настроение было совсем не радостным. По правде говоря, это было не просто «не радостно» — у него возникло тяжелое чувство поражения, словно ему врезали под дых.

— Х-х...

Рука, сжимающая ствол, двигалась всё яростнее, и оргазм подкатил к самому горлу. От дрожи вызывающе сильного удовольствия он вернулся в реальность и, думая о Но Ю Вон, ускорил темп.

«Но Ю Вон, Ю Вон-а!..»

Одновременно с непристойным стоном из твердого конца ствола фонтаном брызнула сперма. И пока она разлеталась по постиранным трусикам, полотенцам и носкам, висящим на сушилке, его тяжелое дыхание всё никак не могло успокоиться.

«...Так нельзя».

Даже в послевкусии горячего наслаждения снова прозвенел тревожный звонок. Если всё продолжится в том же духе, он увязнет еще глубже и пойдет ко дну. И тогда в итоге останется лишь бесконечная, болезненная одержимость, в которой он потеряет себя.

Как это случилось с его матерью.

* * *

После того как Мин Хёк дважды подрочил, он разогрел и съел первую попавшуюся готовую еду в пакетиках, которую оставила Но Ю Вон, и вышел на улицу. Опустошив себя, он отчаянно нуждался в никотине.

Пока он сидел и курил в безлюдном дворике у заднего входа в офистель, рядом с клумбой, его взгляд снова стал прежним. Момент, когда он в одиночку содрогался от экстаза, прошел, и рассудок вернулся на свое место.

— Холодно, блять...

Лучше бы он сразу поднялся на грузовом лифте у заднего входа, но из-за отвратительного шепота, прилипшего к ушам, Мин Хёк был вынужден резко остановиться.

— Эй. У той девчонки из «Сохва» ведь никого нет? Которая в комнате в конце коридора на втором этаже.

— Но Ю Вон? Вроде нет? Раньше она мутила с каким-то ботаником, но, похоже, они расстались?

— Значит, ее зовут Но Ю Вон. А ты откуда знаешь? Разговаривал с ней?

— Пока нет. Всё ищу повод подкатить, но это не так-то просто. А имя узнать — дело нехитрое, на почтовом ящике посмотрел. Там как раз какая-то рекламка лежала, вот я ее втихаря и вскрыл.

— Охренеть. Чувак, это же статья.

Какие-то мускулистые парни хихикали в противоположном углу, держа в руках электронные сигареты. На них были куртки с логотипом фитнес-центра, который находился на первом этаже в торговом павильоне. Мин Хёк поправил кепку и направился в сторону, откуда доносились голоса. Дыхание сперло от ярости.