— Хоть сейчас и каникулы, но мне нужно готовиться к практике... Ладно, я побуду здесь только до твоей выписки. Но спать в больнице как-то неловко, лучше я буду ездить из своего офистеля...

— Ладно, пусть будет так.

Он нехотя согласился, словно делал ей огромное одолжение.

— Но сегодня оставайся на ночь. Одному в таких ужасных условиях находиться как-то не по себе.

— И это... ужасные условия?

Но Ю Вон ошарашенно окинула взглядом роскошную VIP-палату, недоумевая, не подводит ли ее зрение. При этом она уже сама не замечала, как опустила сумку и принялась доставать свои вещи.

Она даже не осознавала, что вовсю идет у него на поводу, послушно выполняя всё, что он говорил.

* * *

— Ах... А-ах!

Слюна тонкой струйкой стекла из уголка ее губ. Но у нее не было ни времени вытереть ее, ни возможности устыдиться собственной слабости.

— Х-х!.. Угх, х-х... м-м!

Ситуация была куда более постыдной и неловкой, чем просто пускать слюни, как ребенок.

Ю Вон изо всех сил пыталась не потерять рассудок, но Тэ Мин Хёк был слишком настойчив, и ее самообладание стремительно таяло.

Ах, нет... Я больше не выдержу... Х-х!

В темной палате за плотно задернутыми бежевыми шторами сплетенный воедино черный силуэт покачивался, словно призрачная тень. Влажные, хлюпающие звуки становились всё громче, а толчки — всё быстрее.

Обнаженное женское тело сидело верхом на твердом, мускулистом животе, непрерывно опускаясь вниз. Скрип-скрип — стоны больничной койки били по ушам, подобно плачу призрака.

Казалось, она и правда одержима. Я же выключила свет и легла на кровать для сиделки, почему я сейчас делаю это на кровати для пациентов?

Ю Вон, оседлав мужчину в больничной пижаме, полностью вобрала в себя его член и, выпрямив спину, безостановочно двигалась вверх-вниз. В бесстыдные звуки шлепающейся друг о друга плоти густо вплетались ее жаркие стоны.

Глубокой ночью в палате было душно и влажно, как в парилке. Густой жар, исходивший от пациента и его сиделки, смешался с запахом секса, и характерный больничный аромат дезинфекции больше не ощущался.

Я сошла с ума, что мы творим в больничной палате...

— Ах! А-ах...

От звонкого шлепка по ягодице Ю Вон резко прогнулась в пояснице. Мужские ладони, лежавшие под ней, мертвой хваткой вцепились в таз и бедра, глубоко проминая кожу.

— Двигайся. Быстрее.

— Х-х... Н-не хочу... Х-х!

Не успела она договорить, как он резко толкнул бедра навстречу. Головка пугающе свирепо стоящего хуя жестко ударила прямо в шейку матки.

От этого толчка ее тело пошатнулось, но Тэ Мин Хёк крепко перехватил ее за талию, удерживая силой и не давая завалиться назад.

— Х-х...

Ха-а, ха-а — даже тяжело дыша, Ю Вон продолжила двигаться. Но скорость, с которой она двигала бедрами вверх-вниз, всё еще была слишком мала. Тэ Мин Хёк, не выдержав, начал сам жестко вколачиваться снизу вверх, глубоко пронзая ее нутро, и хрипло усмехнулся:

— Ты реально вообще не умеешь.

— У, х-х... х-х...

— Только и умеешь, что жадно принимать, когда тебя трахают... А сама нихуя не можешь. Понимаешь?

— П-поняла... н-н! П-поэтому, раз я не... х-х! Не умею, давай уже закончим... Ах!

Из-за очередного резкого вертикального толчка спина Ю Вон снова выгнулась дугой. Член разбух до такой степени, что, казалось, вот-вот разорвет ее изнутри.

— Зачем заканчивать? Зато я умею.

— Х-х! У, н-н!

— Правда ведь?

— А-ах! Немного... мед, медленнее, х-х...

За секунду до того, как из горла вырвался похожий на вскрик сладострастный стон, Ю Вон в панике зажала рот обеими руками и задрожала, тихо поскуливая. Как бы хорошо ни была звукоизолирована VVIP-палата, ей казалось, что эти звуки просачиваются в коридор и долетают до ярко освещенного поста медсестер.

— Какое счастье, что трещина не в хуе. Блять...

Мин Хёк, безжалостно вогнав свой член до самого упора, приподнялся и крепко прижал Ю Вон к себе. Глаза уже привыкли к темноте, и он просто не мог спокойно смотреть на ее грудь, которая колыхалась прямо перед его лицом.

Чмок, чмок — стоило ему широко обхватить губами сосок и с силой всосать, как он почувствовал характерный для Ю Вон сладковатый вкус. Порядочно насосавшись, словно голодный младенец, уткнувшийся в грудь матери, он захотел попробовать и другой вкус.

Он потянул ее за талию и вытащил член, который был погружен в нее до самого основания. Затем уложил девушку на то место, где только что лежал сам. В мгновение ока он широко раздвинул ее ноги и лизнул истекающую соками пизду; ожидаемый вкус нежно растаял на кончике языка.

— Ах, хватит, сон... сонбэ! Если ты так сядешь, твоя ло... лодыжка...

Он не обратил на это внимания и продолжил жадно вылизывать ее мокрую промежность. То, как он тщательно собирал языком влагу у входа в дырочку, даже ему самому казалось извращением.

И всё же он не хотел останавливаться. Нет, он просто не мог. Ему казалось, что даже если его лодыжка не просто треснет, а рассыплется в прах, он всё равно не прекратит трахать эту женщину.

В конце концов он отпустил Ю Вон лишь после того, как трижды за ночь извел ее своими ласками и довел до изнеможения. Времени на то, чтобы нормально обтереть ее и отправить обратно на кровать для сиделки до утреннего обхода медсестры, уже не оставалось, поэтому он просто крепко прижал ее к себе и накрыл одеялом с головой.

Он смог уснуть, лишь когда ощутил тепло ее кожи на своей. Из груди вырвался тихий смешок.

Если подумать, я сейчас ничем не отличаюсь от щенка, который спит, прижавшись спиной к хозяину.

 

* * *

В течение всех трех дней до выписки больничная палата постоянно превращалась в номер отеля.

Стоило их взглядам встретиться, как Тэ Мин Хёк без всякого стыда демонстрировал свое желание. А на вторую ночь, когда она категорически отказалась, он вообще слез с кровати на костылях и змеей заполз к ней на узкую кушетку для сиделок.

— Сонбэ, ты реально сумасшедший. Как можно с такой лодыжкой...

— При чем тут лодыжка? Она же далеко от хуя.

К счастью, поскольку это было отделение комплексного ухода, Ю Вон почти ничего не приходилось делать. Она лишь убирала поднос на полку после того, как он съедал больничную еду, приносила ему перекусы или мыла ему голову.

Однако в день выписки, которая должна была состояться на третий день после обеда, всё пошло не по плану — ее внезапно перенесли на несколько часов раньше, так что утро выдалось суматошным. Как оказалось, мать Тэ Мин Хёка с опозданием узнала о его госпитализации и собиралась приехать навестить сына.

— Скажите, что я выписался еще на рассвете, — дал он указание медперсоналу и спустился на парковку, опираясь на сопровождающего из главного дома.

Даже когда они вместе сели в машину и поехали в офистель, Ю Вон была уверена, что они разъедутся по своим квартирам.

Ему не так уж сложно передвигаться, так что хватит и того, если я буду заходить проведывать его пару раз в день. К счастью, Тэ Мин Хёк, направляясь к лифту с сопровождающим, просто помахал ей рукой:

— Увидимся позже.

— Хорошо отдохни, сонбэ.

Вид прихрамывающего массивного мужчины со спины вызывал легкую жалость, но всё будет в порядке. Трещины в лодыжке срастаются быстро. В любом случае, она была рада уже тому, что им больше не придется заниматься непристойностями и развратом в больничной палате.

Дура... Надо было просто уйти домой.

В итоге она дала слабину и все три дня проторчала в больнице. Естественно, находясь рядом двадцать четыре часа в сутки, за исключением тех моментов, когда он работал за ноутбуком, она постоянно находилась в состоянии легкого напряжения. Без преувеличений, стоило им только встретиться глазами, как он тут же расстегивал больничную пижаму.

— Какая бы это ни была VIP-палата... Устраивать такой беспредел в больнице... А? Что это за запах?

Войдя в свою квартиру, Ю Вон слегка нахмурилась. Промятая простыня на кровати и пустая чашка в раковине были следами недолгого пребывания Тэ Мин Хёка перед тем, как он попал в больницу три дня назад, но что это был за спертый запах, она понять не могла.

— Странно. Я же всё убрала перед отъездом в Каннын... Может, не проветривалось.

Распахнув окно и чихнув от холодного ветра, она начала снимать белье с сушилки, но одна ее сторона оказалась пустой. Нижнее белье и носки исчезли, а полотенца почему-то снова оказались в стиральной машине.

— Сонбэ их туда положил? Зачем класть чистое белье...

В тот момент, когда она поспешно развернула полотенце, в нос ударил резкий специфический запах. Присмотревшись, она увидела на белоснежной ткани засохшие липкие пятна.

— Это же...

Э-этот сумасшедший сонбэ.

Она едва не выругалась вслух. Видимо, за то короткое время, что он был здесь один, он подрочил и вытер всё полотенцем. Да что там полотенце — капли спермы попали даже на белье и вещи, висевшие на другом краю сушилки.

— Серьезно... Он только об этом и думает, как глаза откроет...

Ха-а. Она тяжело, до самой земли вздохнула и уже потянулась за стиральным порошком, когда телефон громко зазвонил. Звонил, как и ожидалось, Тэ Мин Хёк.

— Когда поднимешься? Мне еще трудно ходить, неудобно.

— Что? Разве сопровождающий... этот секретарь не с тобой?

— Он только что ушел. Зачем ему торчать здесь, если есть ты.

У нее перехватило дыхание. Разве не наоборот? Раз есть секретарь, зачем отсылать его и заставлять меня подниматься...

— Т-тогда, может, вызовем сиделку из главного дома...

— Я же сказал. Зачем, если есть ты.

— Сонбэ...

— Неужели ты оставишь меня, такого больного, совсем одного?

— ...

— До начала твоей практики еще куча времени. Если нужно к чему-то подготовиться, можешь сделать это здесь. Принеси ноутбук или занимайся в кабинете.

Так зачем ты вообще полез в драку, как какой-то бандит? Зачем. Ты же не подросток с играющими гормонами!