Взгляд Тэ Мин Хёка стал убийственно острым. В его глазах полыхало такое пламя, что казалось, он готов наброситься на Ю Вон прямо сейчас. Как и раньше, даже на таком расстоянии его подавляющая, пожирающая аура никуда не исчезла.
— Я и сама не знаю. Как мне быть.
Нет, спустя четыре года она стала только свирепее. Те же утонченные, идеальные черты лица, но теперь в них читается куда более грубая, тяжелая мужская энергетика.
— И что... я вообще могу сделать? Я не такая умная, как ты, у меня нет за спиной великой семьи, я ничего не умею... У меня ничего нет. Но...
— ...
— Если мне будет так мучительно и больно, разве тебе, сонбэ, в итоге тоже не станет тяжело? Пока мы будем жить как муж и жена.
Так или иначе, они будут под одной крышей. Пусть и не деля все горести пополам, но как супруги, как единая ячейка общества.
— Если кому-то в семье настолько тяжело и он так отчаянно несчастен... разве могут остальные быть абсолютно счастливы?
— Я? — спокойно переспросил он.
В его голосе не было ни насмешки, ни издевки.
— С чего ты взяла, что мне будет тяжело?
— ...
— Слушай внимательно. Вскоре ты сама всё поймешь, когда начнешь обивать пороги главного дома, но жизнь в Тэсон-джэ у всех разная. Даже если не брать в расчет ебаного папашу, который доживает свои дни в роскошной спецпалате.
Резкий, низкий голос полился без остановок. Несмотря на ровный, почти механический тон, в нём сквозила та самая фирменная холодная насмешка Тэ Мин Хёка.
— Кто-то постоянно мотается туда-сюда, бросив свой собственный дом, и живет припеваючи, упиваясь собственным превосходством. Кто-то влачит жалкое существование, хуже собаки, лишенный всякого достоинства, и при этом делает вид, что всё в порядке. А кто-то глубоко несчастен, но сам этого не осознает, позволяя этому несчастью ежедневно сжирать себя изнутри, пока снаружи наслаждается всеми благами жизни. Ну а кто-то отчаянно и жалко барахтается, пытаясь найти свое личное счастье вдали от этой ебаной семейки.
Она видела их всего один раз на сангённе, но сразу поняла, о ком идет речь.
Первая — старшая дочь Тэ Ми Хо, которая постоянно торчит у родителей. Второй — никчемный старший сын, отброс Тэ Су Хо. Третья — ее будущая свекровь Пэк Сын А. И последняя, «жалко барахтающаяся» — должно быть, младшая дочь Тэ Ри Ын, которая сейчас учится в Америке.
— Но несчастья этих людей не задели меня ни на йоту.
— ...
— Так что, даже если твоя жизнь в этом доме превратится в ад и ты будешь страдать каждый день — меня это совершенно не коснется. Это я и имею в виду.
Поэтому со своей жизнью разбирайся сама. А я буду делать то, что хочу. Как и всегда.
Словно ставя точку, Тэ Мин Хёк приподнял одну бровь.
— Усекла?
— ...
— Подписала — оставь на столе и иди.
Ю Вон молча развернулась и вышла из гостиной. Она так и не переспросила, собирается ли он принуждать ее к супружескому долгу. Сейчас ею двигало лишь одно всепоглощающее желание — не иметь с ним ничего общего.
Может, мне класть нож под подушку?
Внезапно ей вспомнилось охотничье ружье, висевшее как украшение в кабинете главного дома Тэсон-джэ. Войдя в спальню, Ю Вон закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Навалилась такая дикая усталость, что хотелось только одного — отключиться.
Поймав себя на том, что она на автомате и наглухо запирает замок, Ю Вон испытала к себе острую жалость.
* * *
Свадьба и банкет были названы «скромными» лишь на словах; на деле же всё отличалось невероятным размахом и роскошью.
Председатель Но, видимо, получивший за эту брачную сделку солидные преференции, весь день сиял от удовольствия. Выслушав поздравления и напутствия от бабушки, мамы, отчима и младшей сестренки, которые ни о чем не подозревали, Ю Вон поднялась в пентхаус отеля. Время близилось к шести вечера.
Радовало лишь одно: вместо медового месяца они договорились провести три дня и две ночи здесь, в отеле, где проходила церемония. Даже если бы они улетели в свадебное путешествие, это никому бы не принесло радости.
Сбросив тяжелое свадебное платье и приняв душ, Ю Вон вышла из ванной, но Тэ Мин Хёк в номере так и не появился. Она с облегчением выдохнула, переоделась в пижаму и направилась во вторую спальню.
Двухуровневый президентский люкс был огромен: на каждом этаже располагалось по гостиной, а помимо главной спальни имелись еще две дополнительные комнаты.
Стоило ей запереть дверь и лечь, как сон тут же сморил ее. Она не имела ни малейшего понятия, как будет разворачиваться этот абсурдный брак, но сейчас у нее не было сил даже думать об этом.
Тело и разум были настолько истощены, что отдаться на милость сна было единственным правильным решением.
Она проспала мертвым сном больше десяти часов и проснулась только в восемь утра.
Протирая слипающиеся глаза тыльной стороной ладони, она в пижаме вышла из комнаты и услышала тихое позвякивание со стороны домашнего бара на первом этаже. Накинув халат, она спустилась по винтовой лестнице и увидела горничную в униформе, которая делала уборку.
— Вы проснулись? Скоро доставят завтрак в номер.
Горничная передала ей небольшой листок бумаги, оставленный на столике у окна в гостиной. На нём была небрежно набросана одна строчка:
[В 14:00 я приведу человека, чтобы вас познакомить. Будь готова.]
Пальцы, сжимавшие записку, мелко задрожали. От слова «познакомить» сердце ухнуло вниз. Если ее предчувствия были верны, это та самая «одна оставшаяся партнерша», о которой Тэ Мин Хёк упоминал ранее.
Ю Вон даже не запомнила, как провела утро и как пообедала. Хоть она и знала об этом заранее, морально подготовиться было невозможно. Спустя четыре года она снова оказалась в этой ситуации.
Открыв ноутбук, она просмотрела материалы по исследовательскому проекту, который должен был возобновиться в марте, потом включила музыку и попыталась помедитировать, чтобы хоть как-то успокоиться. Ровно в два часа, когда дворецкий доложил о прибытии гостей, она спустилась в гостиную на первом этаже.
Гости, приехавшие чуть раньше, сидели друг напротив друга на диванах и о чем-то разговаривали. Услышав ее шаги, они тут же замолчали.
Ее муж, с которым она на днях расписалась, и его партнерша по «открытому браку» одновременно обернулись к Ю Вон. Лицо Тэ Мин Хёка, как всегда, ничего не выражало, а вот сидевшая напротив девушка смотрела на Ю Вон с явным дружелюбием.
— Познакомься, это Но Ю Вон, со вчерашнего дня — моя законная жена.
Тэ Мин Хёк, небрежно опершись локтем на подлокотник, спокойно поднял чашку с чаем. В каждом его движении, когда он подносил фарфор к губам, сквозила ленивая уверенность.
— А это Со Ха Ри.
— Здравствуйте. Очень рада с вами познакомиться.
— ...
— Мой псевдоним — Со Ха Ян. Вы, наверное, уже знаете.
— ...
— Ой, если не знаете, то простите. Просто я сейчас часто мелькаю то тут, то там, вот и подумала, что вы наверняка в курсе.
— Нет, я знаю. Видела вас в рекламе.
— Правда? Как приятно, что вы меня запомнили.
Девушка, которую муж представил как свою партнершу, лучезарно улыбнулась и встала. Она первая протянула руку для пожатия — ее манеры были безупречно вежливыми и открытыми. А любопытство в глазах делало ее похожей на ребенка.
— Представлюсь еще раз: называйте меня просто Ха Ри.
На эту яркую улыбку Ю Вон ответила сдержанным кивком:
— Да. Приятно познакомиться.
Но улыбнуться в ответ, как это сделала Ха Ри, она не смогла. Как и не смогла пожать протянутую руку.
— Извините, у меня ладони вспотели... Пожмем руки в следующий раз.
— Да-да, конечно!
Со Ха Ри ничуть не оскорбилась, спокойно убрала руку и села на место. Ю Вон тоже опустилась на диван рядом с Тэ Мин Хёком. Нравилось ей это или нет, но именно это место предназначалось для жены.
— Значит, как ты и говорил, других партнерш у тебя действительно нет, — произнесла Ха Ри.
— Угу.
Тэ Мин Хёк аккуратно поставил чашку на блюдце. Внешне он оставался привычно невозмутимым, но, в отличие от своей обычной манеры, держался очень достойно, не проронив ни единого грубого слова.
Со Ха Ри должна прекрасно знать, что он за человек, так же хорошо, как Ю Вон, а может, и лучше. Зачем ему было так старательно держать марку перед ней — оставалось загадкой.
— Нет никого.
— ...
— Я уже говорил, я не люблю усложнять. Если появится кто-то еще, я сразу дам знать. Вам обеим.
Ю Вон молча взяла свою давно остывшую чашку. Ей даже не пришлось делать вид, что ей всё равно. Они походили не на пару, только что расписавшуюся в мэрии, а на супругов в пяти минутах от развода.
— Кстати, мне так жаль, что я не смогла прийти на вашу свадьбу. Я так хотела посмотреть хотя бы издалека, но оппа запретил...
Со Ха Ри обиженно надула губки. Но по ее глазам было видно, что она считает этот запрет вполне обоснованным.
В конце концов, с Тэ Мин Хёком ее не связывали никакие юридические обязательства. Даже несмотря на то, что они собирались мирно «делить» его с законной женой.
— Со Ха Ри не имеет права присутствовать ни на свадьбах, ни на корпоративных мероприятиях, ни на любых официальных или неофициальных семейных собраниях.
Тэ Мин Хёк отрезал резко и сухо. Его холодный, механический голос зазвучал снова лишь через несколько секунд, когда он чиркнул зажигалкой и прикурил сигарету.
— Потому что ты — человек вне рамок официального брака, установленного обществом.
— Хнык, но всё равно...
— Заявись ты туда, и ублюдки, которые только и ищут повод вцепиться мне в горло, просто обоссались бы от радости.
Он завершил фразу грязным ругательством, выплюнув его себе под нос.
