Однажды они договорились встретиться на окраине Сеула, потому что там проходило неофициальное модное мероприятие, куда пускали только по VVIP-приглашениям. И после этого он так и не сообщил точное место, так что она прождала его на вокзале, куда приехала рано утром, целых полдня.

Когда она прождала четыре часа до самого полудня, ее гнев достиг предела. Я всё-таки не потяну, больше не могу, надо просто всё закончить, — разъяренно подумала она и уже собиралась вернуться в Сеул, когда...

В тот момент, когда Тэ Мин Хёк показался вдали на вокзале, она так обрадовалась, что чуть не расплакалась. Очнулась она уже в его спорткаре, откусывая сэндвич, который он ей дал, и потягивая смузи.

— Долго ждала? Извини. На рассвете появились срочные дела. Да и на телефоне остался всего один процент зарядки.

— А, вот как... Ничего страшного. Что поделать.

Как дура, она растаяла от одной этой фразы. Жалкое зрелище, но ничего не попишешь.

Радовало хотя бы то, что причина его вечной занятости и привычки пропадать с радаров была вполне ясной. Занятия и задания в аспирантуре были лишь каплей в море: к уже имеющимся инвестициям прибавились недавние онлайн-совещания по американским REITs и подготовка стартапа, так что он всегда был занят до чертиков.

И это при том, что по приказу семьи он спешно сворачивал свою модельную карьеру.

Дошло до того, что единственным временем, когда он отдыхал, были моменты, когда он в полулежачем состоянии раскидывался в секционных аудиториях бизнес-школы, в студсовете или комнатах отдыха. В такие моменты Тэ Мин Хёк привлекал к себе всеобщее внимание, словно красивая аквариумная рыбка.

Но из-за нехватки сна он был в крайне раздражительном состоянии, поэтому, как говорили, никто не осмеливался с ним заговорить или побеспокоить его.

Да. Он занят, надо отнестись с пониманием, кто, если не я, что тут поделаешь.

По крайней мере, с другими женщинами он не встречается. Значит, мне нужно стараться, чтобы у него и впредь не возникало таких мыслей.

Ей было противно от самой себя за то, что она пыталась придать смысл этому оправданию и успокаивала себя, но другого выхода не было. У меня нет ни малейшего желания расставаться. Поэтому ничего не попишешь. Но...

Ю Вон резко остановилась посреди лестницы. 15:55. У нее ныли колени после того, как она вышла на этаж ниже и поднималась на верхний этаж офистеля по лестнице запасного выхода.

Так больше продолжаться не может. У нас вообще нет никакой системы...

Пожалуй, сегодня придется поговорить серьезно. Сказать, что ей не нравится такой подход.

Как и большинство людей, она хотела, чтобы время и место встречи определялись заранее. И попросить его изменить эту манеру, когда она не знает, что будет в следующую секунду, и вынуждена слепо следовать за ним.

За два месяца она поняла: они с Тэ Мин Хёком были в корне разными людьми. С ним, склонным к импульсивности, они просто не сходились характерами.

Хотя... много ли найдется людей, которые с ним сойдутся? Он же выходит за рамки нормального.

Выдающийся и неординарный, но во всем непредсказуемый и хаотичный тип. И обычный человек, ожидающий умеренно размеренной и предсказуемой повседневной жизни.

По крайней мере в том, что касается свиданий, первый должен подстраиваться под второго. Если они настоящая пара.

Да. Сегодня я обязательно всё скажу. Не поддаваясь слабости, твердо...

Даже если он радостно мне улыбнется, я не должна давать слабину. Прежде чем он внезапно полезет целоваться, начнет теребить мои щеки или мочки ушей и трогать за лицо, я холодно остановлю его и обязательно скажу то, что должна.

Твердо решив это, она открыла дверь запасного выхода. В ту же секунду дверь напротив резко распахнулась с другой стороны, и на тело Ю Вон легла длинная тень. Это была внутренняя дверь, установленная для безопасности жильцов пентхауса.

— Пришла ровно вовремя.

Тэ Мин Хёк стоял в дверях и улыбался. Это была головокружительная улыбка. Нежность, которая появлялась прямо перед тем, как он превращался в зверя с диким взглядом и языком перед началом бурного, страстного секса.

— ...Да.

Эта нежность нахлынула волной и мягко поглотила Ю Вон. Мягкие кончики пальцев, губы и язык встретили ее без лишней суеты.

Ю Вон закрыла глаза на это знакомое приветствие. Ее твердая решимость во что бы то ни стало высказать свое мнение сегодня незаметно утекала сквозь щели сознания.

И у нее совершенно не было душевных сил, чтобы собирать эти разлетающиеся осколки рассудка.

* * *

После двух безумных, как погром, актов он сел в фургон, где его ждал менеджер. Сидевший за рулем руководитель группы Ём Бён Су осторожно начал разговор:

— Мин Хёк, пять минут назад звонили из резиденции Тэ Сон. Мадам сказала, что давно с тобой не разговаривала, и волнуется...

— Да? Настолько давно? Вроде бы и пары месяцев не прошло.

— Позвони ей. Она позвонила напрямую, минуя секретаря Кима, и уф... я аж вспотел со страху.

— С чего тебе потеть, хён. Мог бы просто отделаться общими фразами.

— Уф, я мадам боюсь больше, чем председателя. От одного ее голоса харизмой так и разит...

Мин Хёк тихо вздохнул и пролистал список контактов. Найдя в самом низу имя «Пэк Сын А», он тут же нажал на вызов.

— Мин Хёк?

— Да. У вас всё в порядке?

— Боже мой. Наконец-то я слышу твой голос. Каким бы занятым ты ни был, нельзя же так.

Пэк Сын А, первая и одновременно третья хозяйка семьи, цокнула языком. Ее голос звучал тихо, элегантно и интеллигентно, но при этом непреклонно, без малейшей слабины.

— Тебе ни в чем не нужна помощь, как ты живешь?

Пф, — усмехнулся он про себя. У нее и правда железобетонная выдержка.

Впрочем, будь она обычной, разве вернулась бы к бывшему мужу и снова вошла в Тэ Сон сразу после смерти его второй жены? При этом относясь к нему, сыну от второй жены, так, словно он ее собственный младший сын, которого она в муках родила.

— Да.

— Я уже говорила, но председатель хочет, чтобы ты вернулся домой до конца года. Скоро он с тобой свяжется.

— Пока у меня нет таких планов.

— Ты уже вдоволь насладился свободой. Делал всё, что тебе заблагорассудится.

Когда он промолчал, элегантный голос продолжил:

— Су Хо скоро уходит в армию. Хоть ты должен быть дома.

— Раз так, вам стоит перестать думать обо мне и лучше позаботиться о брате Су Хо.

Тэ Су Хо, ебучий ублюдок, я обязательно встану сзади и посмотрю, как тебе будут брить башку. От усмешки уголки губ чуть ли не трескались.

— Брату ведь придется нелегко. Раз уж по приказу председателя он идет в обычные сухопутные войска.

— Сам как-нибудь справится. Не маленький уже.

Послушать ее — так Тэ Су Хо тоже чужой ребенок.

У него до сих пор стояла перед глазами картина, как тот, пуская сопли и слезы в кабинете отца, умолял: раз уж ему не сделают освобождение от призыва, пусть хотя бы позволят подать заявку в KATUSA.

— Заткнись, нарколыга! Кто просил тебя накидываться наркотой и позорить семью на весь мир? Ебаный ты кусок дерьма! Если бы это были проблемы с бабами, можно было бы как-то прикрыть твою личную жизнь и замять дело. Ты что, не знаешь, что старые хрычи из прокуратуры с налитыми кровью глазами ищут малейший повод, чтобы за нас зацепиться?! Иди сдохни, выблядок, ты и хуя собачьего не стоишь!

Отец, который, несмотря на то, что ему удалили половину одного легкого и восемьдесят процентов желудка, и он еле держался на ногах, из последних сил надрывал глотку. И спина Пэк Сын А, которая молча пила чай под аккомпанемент этих воплей, тоже была жива в памяти.

— Как и обещал, я не создаю проблем и веду себя тихо, так что до февраля останусь здесь. Передайте председателю.

— Поняла. Разве тебя кто-то остановит.

Ха-а — за вздохом последовал резкий голос:

— Зато на следующей неделе приезжай домой. Мы так давно не ужинали все вместе.

— Хорошо.

— Вот и отлично. Увидимся.

Пэк Сын А, будучи мастером чтения ситуации, не стала давить и на этом завершила разговор.

— Берегите себя, матушка. Скоро навещу вас.

В отличие от насмешливого приказа «отвалить», его голос при прощании звучал вежливо и мягко.

Как и Пэк Сын А, он то и дело балансировал на тонкой грани между враждебностью и дружелюбием. Двусмысленная манера общения, которую не так-то легко понять постороннему.

— Похоже, просят вернуться домой? Пока что останешься тут? Хотя ты всё равно понемногу сворачиваешь деятельность, так что мог бы и переехать...

— Пока нет желания. Мне и тут удобно.

Равнодушно бросил он в ответ на слова менеджера. Внезапно ему на ум пришел комочек, который, словно труп, валялся на его кровати.

Но Ю Вон. Девушка, строившая из себя недотрогу, но в то же время красневшая и вилявшая хвостиком, напоминала подобранную на улице собачонку. Слепой взгляд, смотрящий на нового хозяина. Послушная собачка, все чувства которой сосредоточены только на нем.

— Иди сюда.

Словно маленький щенок, который мчится и бросается в объятия, стоит лишь поманить рукой — она моментально отзывалась на любой его сигнал, когда угодно и где угодно.

Ее ясное, как солнечный свет, и белое, как у младенца, лицо озарялось широкой улыбкой, что бы он ни сказал, а невероятно отзывчивое тело принимало всё, что бы он ни делал.

Но Ю Вон была влюблена в него по-настоящему. Она не стеснялась проявлять и выражать свою привязанность. Это была бессознательная уверенность и безобидная искренность, свойственная людям, выросшим в огромной любви.

Поначалу он считал, что ее мотивы согласиться на «открытые отношения» вполне очевидны. Он думал, что Но Ю Вон, как и другие женщины, просто хочет использовать Тэ Мин Хёка — члена семьи Тэ Сон с красивой оберткой — в качестве своеобразного трофея.

Но когда она первая предложила встречаться тайно и действительно вела себя осторожно, он понял: единственное, на чем сосредоточена Но Ю Вон — это на самом человеке по имени Тэ Мин Хёк.

Этот факт был ему не противен. Да, он предложил встречаться импульсивно, заведенный ее внешностью и аурой, но нет никаких причин отвергать партнера, который боготворит и обожает его самого.

Однако один вопрос постоянно преследовал его, как привязанный хвост.

Что, если однажды настанет ситуация, когда он станет «практикующим» открытые отношения, а она окажется в роли «принимающей» стороны?

Он сомневался, сможет ли Но Ю Вон по-настоящему принять это, как они изначально договорились, когда у него появится вторая девушка. Поэтому, с одной стороны, он надеялся, что она не погрузится в эти отношения слишком глубоко.

Жажда обладания — это чувство, недопустимое в открытых отношениях и открытом браке. Жажда обладания, собственничество, ревность. Типы людей, поглощенные такими эмоциями, не подходят для полиамории. Такие люди созданы исключительно для рамок обычных отношений один на один, и им с самого начала заказан путь в открытые отношения.

Опрометчиво ввязавшись в это, они в итоге могут сломать и уничтожить сами себя. Как его мать Ё Ин Хи. Которая согласилась на открытый брак, вышла за отца с его любовницами на стороне, а в итоге собственными руками перекрыла себе кислород...

— Даже если переедешь домой, если оставишь за собой офистель или организуешь там личное пространство, вряд ли что-то сильно изменится.

Вдруг продолжил Ём Бён Су за рулем. Мин Хёк вынырнул из своих мыслей и снова вспомнил резиденцию в Сонбук-доне.

— Это да. Хотя, оставаясь в зоопарке Тэ Сон, я и сам чувствую себя грёбаным зверенышем...

— Ах, пожалуйста, поме-медленнее...! Ты как зверь, хнык...!

Хотя кое-кто уже называл его зверем. От тяжелого дыхания, зазвучавшего в голове, кровь прилила к паху.

Мин Хёк закрыл глаза и снова вспомнил стоны Но Ю Вон. Картина матери, раскачивающейся на потолочной люстре, быстро угасла под этими непристойными и красивыми стонами.

 ✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver