Только тогда в воздухе распространился специфический запах Тэ Мин Хёка.

— Сонбэ. Когда ты...

— ...Что там такого интересного?

Его рука скользнула по ее лбу, убирая растрепавшиеся волосы. То ли от того, что ему было тяжело открыть глаза, то ли еще от чего, но он слегка нахмурился, а голос звучал низко и хрипло.

— Клубника? Кто это?

— ...Подруга.

— Из университета?

Она покачала головой, но Тэ Мин Хёк продолжил допытываться, словно на допросе:

— Одноклассница?

— ...Да.

На этом моменте лучше было просто согласиться. Ю Вон протянула руку, и Тэ Мин Хёк безропотно вернул ей телефон. Но хватка, которой он сжал ее второе запястье, была отнюдь не слабой.

— Не спишь?

От его руки, тянущей ее за собой, исходил жар. Несмотря на его слова, она интуитивно понимала: если сейчас вернется с ним в спальню, то сегодня уже не сомкнет глаз.

Предчувствие ее не обмануло. В тот момент, когда Ю Вон вошла за ним в комнату, Тэ Мин Хёк наклонился и положил руки ей на плечи. Она намеренно не стала уклоняться от поцелуя. И отталкивать его тоже не стала.

Это был медленный, осторожный поцелуй. Казалось, она вернулась в ту ночь, когда зима только начиналась и было еще не так холодно, как сейчас.

Конечно, в то время рядом с ним не было До Е Джу.

* * *

Возможно, всё потому, что он уже решил расстаться с До Е Джу.

Он всё чаще думал о Но Ю Вон. Где она и что делает, когда его нет рядом, с кем встречается и о чем разговаривает, так же ли часто улыбается и так же ли ясен ее взгляд, как раньше. Он хотел знать всё.

Он верил, что как только Но Ю Вон кое-как адаптируется к новой реальности, всё вернется в норму. Но что-то определенно было не так.

Иногда на лице Но Ю Вон появлялось совершенно нечитаемое выражение, а порой она смотрела на него чужим, незнакомым взглядом. Каждый раз, когда это происходило, у него екало сердце. Словно он ступал по тонкому льду: ледяное предчувствие накатывало волной, сдавливая грудь.

Поэтому он давил на нее еще сильнее, еще жестче. Только так он чувствовал удовлетворение. Только так он мог окончательно убедиться в непреложном факте: Но Ю Вон действительно принадлежит ему.

Прямо как сейчас.

— ...А-ах!

Закинув ее тонкие ноги себе на плечи, он вколачивался бедрами с еще большей силой. Каждый раз, когда ее влажное нутро туго сжимало его член, по всему телу Мин Хёка пробегала электрическая дрожь.

Обнаженное тело под ним, яростно сотрясающееся от толчков, казалось иллюзией. Даже в темноте оно было ослепительно прекрасным.

И в то же время ему казалось, что он вот-вот ослепнет. Чем более измученной, испачканной и растрепанной становилась Но Ю Вон, тем красивее она была, и этот порочный парадокс сводил его с ума.

Мин Хёк, не прекращая толкаться, взял в рот ее сосок и начал сосать. Чем сильнее он тянул, тем яростнее внутренние стенки ее дырочки сжимали ствол хуя.

— Х-х... у-х-х... м-м!

Он даже не мог сказать, сколько часов прошло с тех пор, как он набросился на нее, словно дикий пес. Но именно сегодня ему меньше всего хотелось отстраняться и заканчивать.

— Блять...

Смотря сверху вниз на Ю Вон, которая корчилась под ним, будучи насаженной до самого основания, он тяжело дышал. Их тела были плотно прижаты друг к другу, а его волосы на лобке намокли от соков, запутались и слиплись.

— С... сонбэ... хватит... я больше не, не могу...

Он протянул руку и провел по ее заплаканным глазам. Она плакала так долго и безостановочно, что слезы даже не успевали высыхать, и кожа уже не казалась такой гладкой.

Если я продолжу трахать ее так, как мне хочется, завтра она точно сляжет. Возможно, даже ходить нормально не сможет. Не напишет свой дурацкий отчет о практике, который обычно готовит по выходным, и не пойдет на вечернюю встречу с этой подругой — Клубникой, Томатом или как там ее.

Было бы отлично, — мелькнула мысль у него в голове. Вот бы она все выходные сидела взаперти в моем доме, на моей территории, и никуда не выходила.

— М-м... Ах! У-н-н!

Когда он приподнял ее таз и вонзился еще глубже, ее стоны, которые на мгновение утихли, снова громко вырвались наружу. И, несмотря на то, что он только что вытер ей глаза, из них снова хлынули слезы.

Я хочу, чтобы ты всегда была под моим контролем.

— Х-х, у-угх! С-сонбэ, немного, помед, леннее...

Ты всегда должна быть там, куда дотянется моя рука.

— Сон... А-ах!

Оставлю ли я До Е Джу, расстанусь ли с ней, заведу ли нового партнера или нет.

Но Ю Вон всегда будет со мной неизменной, всегда одинаковой. Она обязана быть такой.

Он низко наклонился и крепко прижал к себе ее дрожащее обнаженное тело. Их скользкая, липкая кожа, бархатная плоть с привкусом соли казались продолжением его собственного тела — никакого отторжения.

Она и представить себе не могла, каких усилий ему это стоило. Как отчаянно он пытался удержать баланс, чтобы не увязнуть в ней еще глубже.

Чтобы не поглотить тебя. Чтобы не сломать...

Ему вдруг привиделась галлюцинация: мир вокруг рушится, и среди руин остаются только он и она. Это было ужасно. Даже в моменты радости и экстаза он скрипел зубами от страха.

Всё исчезло, и теперь мы с тобой одни.

В порыве восторга он шагнул к ней, но его ноги превратились в лапы монстра. Рука, тянущаяся к ее красивому лицу, уже не была человеческой.

В следующее мгновение он широко разинул пасть до самой земли и направил ее на женщину, которую только что бережно держал в объятиях. И целиком, с головы до ног, проглотил Но Ю Вон. От восторга, когда кровь ударила в голову, его сознание померкло.

Но радость от того, что чувство собственничества было удовлетворено, длилась недолго. Теперь Но Ю Вон исчезла. Она стала с ним единым целым, но при этом бесследно растворилась.

То, что он наконец-то полностью овладел ею, оказалось лишь его высокомерной иллюзией. Но Ю Вон больше нигде не было. Единственного объекта одержимости Тэ Мин Хёка. Человека, который впервые в жизни позволил ему почувствовать себя живым.

И тем, кто убил это существование, был он сам.

Ю Вон!..

За мгновение до того, как земля ушла из-под ног, отвратительный запах железа поднялся по горлу к языку, и он резко пришел в себя. Мин Хёк почувствовал вкус крови на прокушенной губе. К счастью, это была не кровь женщины, лежавшей под ним.

— Ха-а...

Он откинул голову назад, а затем выпрямился. В следующее мгновение, вогнав головку в дырочку до самого конца, он схватил Ю Вон за талию обеими руками и резко потянул вниз. Из ее груди вырвался крик громче прежнего и эхом разнесся по всей комнате.

Держа ее за дрожащий таз, Мин Хёк поднял одну руку и с силой надавил на ее белый живот.

— Ах! Угх!

Сквозь гладкую кожу без единой капли жира он почувствовал ладонью слабые очертания своего хуя. Пот скатился по его затылку. Не отрывая паха, он наклонил голову и обвел языком ее ярко-розовый сосок.

Он чувствовал удовлетворение, но в то же время задыхался от какой-то тесноты. Его раздражало, что у него всего две руки и один язык. Ведь на ее теле еще столько мест, которые хотелось потрогать, укусить, облизать и обсосать.

Он хотел разом попробовать ее с головы до ног, прикоснуться ко всему. Подавив жажду, подкатившую к самому горлу, он снова отвел бедра назад.

Тупой конец ствола, словно обладая собственной волей, снова и снова покачивался, а затем глубоко вонзался внутрь. Не меняя положения, он перевернул Но Ю Вон и начал трахать ее сзади.

И только тогда Мин Хёк понял, что они катаются по полу, хотя рядом стояла нормальная кровать. Сначала кровать, потом стол, потом... где это было?

Он перестал об этом думать и, безостановочно двигая бедрами, наслаждался ее стонами. От удовольствия по позвоночнику пробежала мысль: Я готов умереть прямо сейчас.

Казалось, на этот раз сознание потеряет не она, а он сам.

Конец бурной, грязной ночи всегда был одним и тем же.

Мин Хёк открыл глаза в комнате, похожей на место после урагана. В его объятиях лежало мягкое, нежное тело и струились шелковистые волосы.

Он долго лежал так, а затем повернул голову к настенным часам. Глаза, привыкшие к темноте, зафиксировали секундную стрелку: было пять утра.

Он поднял обмякшее тело Но Ю Вон и уложил в центр кровати. Затем укрыл ее, лежавшую без единого звука, одеялом и вышел из комнаты.

Зайдя в ванную, Мин Хёк проверил телефон, который перевел в беззвучный режим. Ему пришло сообщение с фотографией До Е Джу на фоне аэропорта.

[Мин Хёк. Я сегодня прилетаю. Мои планы поехать в Милан с кузенами после съемок изменились из-за некоторых обстоятельств.]

Сообщение о раннем возвращении было длинным.

[...Так что прилетаю в полдень, может, увидимся вечером в H-Square на Ёыйдо? У меня как раз там вечеринка после показа и встреча, так что освобожусь часам к пяти и смогу сразу приехать.]

[Делай как знаешь.]

Раз уж он всё равно решил с этим покончить, лучше сказать ей всё сегодня вечером. Тем более что у Но Ю Вон тоже были планы.

[Тогда давай где-то к семи.]

Ему было плевать, отправилось ли сообщение нормально и увидит ли она его запоздалый ответ. Он всё равно не придет вовремя, так что ждать десять или двадцать минут придется ей.

С тех пор как он встретил Но Ю Вон, его привычка спонтанно, в последнюю минуту назначать время и место встреч куда-то испарилась. Но привычка опаздывать никуда не делась.

Внезапно до него дошло. За последнее время он ни разу не опаздывал на встречи с Но Ю Вон. Наоборот, бывали случаи, когда он приходил раньше и ждал ее.

Это был не очень хороший знак.