Шёл первый месяц её студенческой жизни.
В отличие от сверстников, упивавшихся радостями взрослой свободы, Су Хён вела размеренную и правильную жизнь, курсируя исключительно между университетом и домом.
Единственной переменой в её двадцать лет стало то, что она сменила школьную форму на обычную одежду. А ещё — её чувства к Юн Гону стали чуточку более откровенными.
Всей вселенной Хан Су Хён, началом и концом всех её желаний и любопытства был Чха Юн Гон.
И больше всего на свете ей хотелось перестать быть для него просто младшей сестрёнкой друга и наконец предстать желанной женщиной.
Тревожное чувство подсказывало: если и дальше молча вздыхать в подушку, эта любовь навсегда останется тайной безответной тоской. Нужно было действовать, нужен был решительный шаг.
Но что она могла сделать прямо сейчас? Чтобы открыто признаться в чувствах, требовалось огромное мужество.
Да и Су Хён, если честно, нравилось всё как есть.
С того самого дня, когда малышка впервые влюбилась в него, Юн Гон оставался неизменно надёжным и заботливым оппой. В последнее время из-за загруженности на службе ему было трудно отвечать вовремя, но редкий день обходился совсем без весточки от него.
Особенно Су Хён любила слушать его уставший, бархатный голос в трубке поздно ночью, когда он звонил пожелать ей спокойной ночи.
Вот только перемену в поведении Юн Гона за последние несколько месяцев она никак не могла взять в толк.
В выпускном классе он твердил: «Не зубри слишком усердно, учись вполсилы», а стоило ей поступить в университет…
«В университете и дальше во взрослой жизни начнётся конкуренция среди равных. Если развлекаться напропалую, как все остальные, безнадёжно отстанешь. Не трать время попусту, следи за оценками и думай о будущем резюме».
Юн Гон наставлял её своим привычным мягким тоном, но в словах сквозила странная властность. Словно негласное предупреждение: попробуй только забросить учёбу ради тусовок — спуску не дам.
Желая заслужить его похвалу, Су Хён послушно следовала всем наставлениям и сегодня сразу после занятий поспешила домой, наотрез отказавшись от предложения На Ён поехать любоваться цветущей вишней.
Когда девушка вошла в гостиную, сидевшая на диване Тан Хи, увлечённая беседой с Ын Сон, радостно встретила её сияющей улыбкой:
— Су Хён! Уже вернулась?
— Здравствуйте!
— Батюшки, наша Су Хён поступила в университет и стала совсем взрослой барышней! Какая чудесная пора. Если бы цветущую весну можно было воплотить в человеке, это была бы наша Су Хён.
Ын Сон довольно закивала, поддакивая подруге:
— И не говори! Пора бы ей уже завести парня. Мне ведь тоже хочется посмотреть на её кавалера, познакомиться.
— Ой, Су Хён, неужели у тебя кто-то есть?
Су Хён в замешательстве посмотрела на тётю Тан Хи.
Ну вот что мама несёт? С кем мне встречаться? Я ведь ни за что не смогу сказать, что мужчина, в которого я влюблена, — сын тёти Тан Хи!
— А? Дочка! Неужели правда кто-то появился?
Ын Сон удивлённо уставилась на Су Хён, чьи щёки и уши мгновенно залились пунцовой краской.
— Н-нет никого!
— Ну да, конечно. Был бы у неё парень — разве вернулась бы она домой засветло в такой прекрасный весенний день?
— Су Хён у нас пока наивная девочка, всё за книжками сидит, развлекаться не умеет. Хочешь, тётя пустит в ход свой давний талант с девяностопроцентной гарантией и устроит тебе свидание вслепую?
Прежде чем Су Хён успела отказаться, Ын Сон перехватила инициативу:
— Зачем спрашивать? Су Хён в этом ничего не смыслит. Если есть на примете толковый парень — знакомь скорее, пока другие не перехватили! Молодость, как и весна, быстротечна.
— Вот и славно, так и сделаем.
— Тётя, правда, не надо. Я сейчас очень занята учёбой.
— Ты погляди на неё! Первокурсница — и уже занята! Учёба учёбой, но в твоём возрасте надо жить полной жизнью.
Ын Сон нахмурилась. Ей и так не нравилось, что дочь каждый день возвращается домой при свете дня. Она втайне корила себя: вдруг их недавний развод с отцом так сильно ранил Су Хён, что та замкнулась в себе?
Чжэ Хён как-то обмолвился, что у сестры развилась чуть ли не боязнь парней.
Если эта дурь и правда засела в её голове, следовало вырвать её с корнем. Тем более когда Тан Хи сама вызвалась помочь.
Взгляд у Тан Хи был въедливый, требования — высокими, а потому её пары почти всегда складывались удачно. Она и сама искренне наслаждалась ролью свахи, когда тщательно подобранные ею молодые люди становились влюблёнными.
— Поверь моему чутью и опыту. Я ведь даже нашего Юн Гона умудрилась уговорить и усадить за стол!
Кого? Что она сказала? Наверное, я ослышалась. Вот что значит онеметь от шока.
Су Хён опешила настолько, что у неё перехватило дыхание. Огромными глазами она уставилась на Тан Хи, отчаянно надеясь, что та оговорилась.
— Я сама глазам не поверила! Как тебе удалось вытащить вечно занятого Юн Гона, спящего по три часа в сутки, на выставку в его единственный выходной?
— В таких делах надо ковать железо, пока горячо! Как только он обмолвился, что на этих выходных свободен, я сразу договорилась о встрече. Он, правда, пока даже не подозревает, что это свидание.
Пальцы Су Хён невольно сжались в кулаки.
Пусть это и не было настоящим предательством, но Су Хён чувствовала себя именно так: словно ей нанесли удар в спину.
А мне ведь говорил, что по уши занят до самой следующей недели!
— Они с Юн Гоном идеальная пара! Разница всего два года, будут жить душа в душу, как друзья. Жениться сию секунду никто не заставляет: Чхэ Вон как раз нужно три года проучиться в Америке для получения степени. Повстречаются с прицелом на брак, пока учатся и делают карьеру, а в подходящий момент сыграют свадьбу…
— П-простите, мне звонят!
Вскочив с дивана, Су Хён пулей метнулась на второй этаж. Слушать дальше о счастливом будущем Юн Гона было выше её сил — она разрыдалась бы прямо на глазах у матерей. А проницательные женщины не успокоились бы, пока не выпытали имя её тайной любви.
Захлопнув дверь своей комнаты, Су Хён уткнулась лицом в одеяло. Хотелось провалиться сквозь кровать вместе со всей этой невыносимой болью.
— Предатель. Гадкий обманщик.
Конечно, она понимала, что её обида эгоистична и глупа. Юн Гон ничего ей не обещал на эти выходные и даже не знал, что идёт на смотрины.
Да к тому же он и понятия не имеет, что Су Хён влюблена в него.
Неужели и правда не замечает? Он что, совсем бесчувственный чурбан?
Вечно твердил, что у меня все мысли и чувства на лице написаны, а сам ни сном ни духом не ведает, что я в него влюблена!
— Это всё потому, что я слишком хорошо притворялась.
Су Хён уткнулась носом в подушку. В сказке тайну про ослиные уши короля выкрикивали в бамбуковую рощу, а у Су Хён с самого детства была эта верная подушка, впитывавшая все её девичьи горести.
Но справиться с кипевшей в груди яростью было невозможно.
Сам же наказывал не отвлекаться на глупости и прилежно учиться! Тогда почему сам не подаёт пример и вместо службы в прокуратуре бегает по свиданиям вслепую?
Вот именно. Главная беда заключалась в том, что она втайне любила лучшего друга своего брата и сына маминой подруги.
— Но ведь он мне соврал! Соврал, и это подло!
Обещал, что в первый же свой выходной мы пойдём куда угодно, посмотрим всё, что хочется, поедим всё самое вкусное… Зачем было обещать всё это с такой ласковой улыбкой, если собирался так подло поступить?!
В брошенной на пол сумке настойчиво завибрировал телефон.
Су Хён по привычке подскочила было на ноги, но тут же бессильно опустилась обратно. Приходя домой, она не выпускала телефон из рук, боясь пропустить звонок от Юн Гона.
Взглянув на экран со смесью надежды и обиды, Су Хён достала мобильный.
— Ну конечно. Ещё обиднее.
Звонил вовсе не Юн Гон, а На Ён.
Впрочем, неудивительно. С какой стати Юн Гону звонить в разгар рабочего дня? Глупо надеяться, а потом разочаровываться.
— Су! Ты где? Слушай, тут по завтрашней лекции…
Не дав подруге договорить, Су Хён с решимостью в голосе перебила её:
— На Ён. Ты сейчас где? Я еду к тебе!