Су Хён стояла на перекрёстке перед университетом, где договорилась встретиться с На Ён. По пути из дома сюда она бесчисленное множество раз порывалась повернуть назад, но в конце концов рассудила, что развеяться хотя бы так будет куда лучше.
Если сидеть дома одной, только тоску нагонять.
В этот момент в кармане зазвонил мобильный телефон.
— Алло, На Ён. Я уже жду перед главными воротами.
— На Ён? Подруга, с которой ты познакомилась на сборах первокурсников, верно? Куда ты собралась, раз ждёшь у главных ворот института?
Су Хён едва не выронила телефон из рук.
Услышав голос Юн Гона, она буквально остолбенела на месте.
Как такое возможно? Он что, установил камеру и следит за мной? Разве можно так поступать, если только не задался целью нарочно поиздеваться надо мной? Когда я ждала его, все глаза проглядела, от него ни единого сообщения не было.
— Су Хён.
Нежный голос Юн Гона коснулся её слуха.
В его голосе таилась странная сила. Настоящее проклятие, сметавшее все сложные мысли и колючие обиды Су Хён, превращавшее её в послушную малышку, которая беспрекословно слушается друга старшего брата.
Как и всегда, Су Хён чуть было покорно не откликнулась на зов Юн Гона. Попалась на крючок без остатка, словно поддавшись первой в истории человечества песне сирены — прародительнице телефонного мошенничества.
Чха Юн Гон, предатель, идущий на этих выходных на свидание вслепую.
Су Хён решительно взяла себя в руки. Что бы Юн Гон ни плёл, какие бы чары ни рассыпал — ни за что не поддаваться!
— Оппа, вы разве не заняты?
Посмотрим, скажет ли он мне честно, что на выходных отдыхает.
На другом конце провода раздался короткий вздох, и Юн Гон переспросил спокойным, глубоким тоном:
— Я спросил, куда ты собралась, почему ты уходишь от ответа? Что вы затеяли с Чу На Ён?
Непонятно почему, но от этого прохладного тона Юн Гона, в котором сквозила подавленная злость, Су Хён испытала странное будоражащее волнение. Будто сполна получила возмещение за недавние обиды и расстройства.
— Мы поедем любоваться цветущей вишней.
Лишь тогда холод в голосе Юн Гона едва заметно смягчился.
— Говорят, вишня сейчас как раз в самом цвету. Повеселитесь с Чу На Ён от души. И вернись домой засветло, пока солнце не село.
Словно зная о На Ён абсолютно всё, Юн Гон сделал особый акцент на имени «Чу На Ён».
В любое другое время образцовая ученица Хан Су Хён послушно согласилась бы, но только не сейчас. Теперь она упрямилась, твёрдо вознамерившись побыть бунтаркой.
— Сегодня я вернусь поздно. А может, и вовсе заночую вне дома и завтра утром поеду прямо на занятия.
— Хан Су Хён. Дождёшься у меня.
— Почему это? С какой стати оппе Юн Гону меня наказывать? Даже мама мне слова не говорит. Наоборот, твердит, чтобы я скорее завела парня. И тётя Тан Хи тоже обещала устроить мне свидание вслепую.
Юн Гон сухо усмехнулся и перевёл дыхание. Звук на исходе смешка, подозрительно похожий на ругательство, ей ведь только померещился?
— Куда.
Точного пункта назначения Су Хён на самом деле не знала, но даже если бы знала, смутное предчувствие подсказывало: сказать сейчас об этом Юн Гону — верная погибель.
— Туда, где цветёт много вишен.
И этот вырвавшийся ответ прозвучал до крайности беспомощно.
— Вдвоём с Чу На Ён?
От внезапного вопроса Су Хён, напрочь забыв о своём бунте, кротко ответила:
— И Джун тоже едет с нами.
Собственно, Су Хён потому и ждала перед университетом, что Кан И Джун обещал приехать на машине.
— Алло?
Слегка струхнув, Су Хён подала голос первой.
— Кан И Джун, Чу На Ён. И кто ещё?
У Су Хён возникло ощущение, будто Юн Гон ведёт допрос, выпытывая, есть ли другие соучастники. Хотя она ничего дурного не сделала.
— Мы едем втроём.
Перед напряжённо говорившей по телефону Су Хён притормозила гладкая машина. Пассажирское стекло опустилось, и На Ён отчаянно замахала рукой:
— Су! Быстрее садись!
— Мои друзья подъехали, так что я кладу трубку.
По правде говоря, Су Хён не хотелось заканчивать разговор с Юн Гоном на такой ноте. Осталось неприятное чувство, будто она совершила нечто непростительное и получила суровую выволочку.
— Да. Поезжай, насмотрись на красоты, сделай побольше снимков и повеселись от души. С друзьями.
К тому же необычное напутствие, которое добавил Юн Гон, неприятно кольнуло сердце. В любое другое время он непременно начал бы ворчать и запрещать Су Хён подобные выходки.
Неужели он испытал облегчение оттого, что надоедливая сестрёнка друга наконец-то отстала сама собой?
— Молокосос зелёный, едва права получил, а уже за руль садится. Если не справится с управлением и в аварию угодит, что тогда делать будете?
Замечание Юн Гона прозвучало нелепо. Насколько помнила Су Хён, сам Юн Гон начал водить машину в ещё более юном возрасте, чем Кан И Джун.
— И ночевать нужно дома. Какая ещё ночёвка вне дома для сопляков?
Каждое слово — свысока: малолетки, сопляки. Сам-то он старше её на целых семь лет, вот и радуется.
До каких пор Юн Гон будет видеть в ней лишь несмышлёную девчонку? Как доказать ему, что она уже в том возрасте, когда имеет право делать всё то же самое, что и он?
Молча слушавшая Су Хён не выдержала его язвительных упрёков и вспылила:
— Я уже взрослая! Могу и машину водить, и ночевать где захочу, и выпить сколько угодно могу!
— Хан Су Хён. С ума сошла? Ты ещё и выпивать там собралась?
— А почему бы и нет? Я больше не несовершеннолетняя!
— Су Хён. Ты уже достаточно подурачилась, так что отправляйся домой.
— Не хочу! И не смейте мне приказывать!
— Я не приказываю, а прошу.
Хотя Юн Гон увещевал её мягко, как прежде, ком обиды в груди Су Хён никак не желал растворяться.
— Почему ты сегодня такая непослушная? Су Хён. Неужели из-за твоих капризов должны страдать ни в чём не повинные друзья? Будь дома к девяти часам.
И как это мои друзья из-за меня пострадают? Он что, помчится вдогонку и силой вернёт нас? Он даже не знает, куда мы направляемся.
К тому же она не сделала ничего настолько предосудительного, чтобы так её допекать. Наоборот, это Юн Гон должен был чувствовать вину перед ней.
— Друзья ждут. Я пошла.
Су Хён первой оборвала звонок. Она прекрасно понимала: если продолжит разговор, то, как всегда, послушается Юн Гона, поэтому специально поступила ему наперекор.
К горлу подступил ком. На глаза навернулись слёзы.
Она сознавала, что ведёт себя с Юн Гоном по-детски капризно. Но что поделать, если при одной мысли о том, как он встречается с другой женщиной, её снова и снова захлёстывали обида, горечь и злость?
С чувствами ничего нельзя было поделать, как и с этой бушующей внутри яростью.
В ладони Су Хён снова завибрировал телефон. Пытаясь совладать со смятением, она нажала кнопку питания, отключив аппарат, и села в машину.
И Джун через зеркало украдкой взглянул на поникшую Су Хён. Что-то случилось?
В глазах И Джуна читалось глубокое беспокойство, однако, встретившись с ней взглядом, он ободряюще улыбнулся.
Повиснувшую в салоне неловкую прохладу разрядила На Ён:
— Проведу краткий инструктаж по расписанию нашего трио Хан-Кан-Чу! Мчим в сторону Западного моря, любуемся аллеей цветущей вишни, делаем памятные снимки, затем съедаем по порции жареных моллюсков, смотрим закат на побережье и возвращаемся. Как вам?
— Звучит здорово.
Вопреки бодрым словам, лицо Су Хён оставалось безрадостным. И Джун, украдкой наблюдавший за выражением её лица, тоже выглядел озабоченным. Лишь одна На Ён, захваченная предвкушением, без умолку трещала до самого прибытия, перечисляя лучшие места для фотосессий среди цветущей вишни и популярные рестораны с моллюсками.
Однако троице, впервые выбравшейся в столь дальнюю поездку, не удалось не то что поесть моллюсков — даже сфотографироваться на фоне цветущей вишни они не смогли.
Быть может, всё дело было в том, что это место славилось лепестками вишни, что кружат, точно весенний снег?
Машина И Джуна целый час тащилась в бесконечной пробке, то продвигаясь вперёд, то замирая на месте, пока наконец не добралась до въезда, но и на парковке творилось форменное столпотворение. Им с трудом удалось отыскать свободное место, однако на него одновременно пыталась заехать другая машина, и они едва не столкнулись — и вот тут-то начались настоящие неприятности.
Хотя удара не было вовсе, водитель встречной машины упёрся и стал доказывать, что произошло столкновение, угрожая вызвать страховую компанию и полицию. При этом он вовсе не требовал мирового соглашения или денежной компенсации.
Он беспардонно тянул время, удерживая троих студентов до тех пор, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом, и лишь тогда уехал, напоследок рявкнув, чтобы впредь водили аккуратнее.
Неужели это и есть то самое предупреждение Юн Гона о том, что он заставит моих друзей страдать? — с полным основанием засомневалась Су Хён, но тут же отбросила эту мысль. В самом деле, откуда сидевшему в офисе Юн Гону знать номер машины И Джуна и то, куда они приехали?