— Я бы и рад снять их прямо сейчас, но ради нашего общего блага мне придется потерпеть.
— Ха-ха... Ради нашего общего блага?
Голос растерянной Рю Ан дрожал. Что за?.. Что за херню он вообще несет? Трудно было даже осознать смысл этих слов.
— Я же говорил. Я очень ранимый.
Пэк Са Гём с невинным видом захлопал ресницами. Он взял руку Рю Ан и прижала её к своей груди слева.
— Знаешь поговорку: «обжегшись на молоке, дуешь и на воду»? Вот это про меня. Стоит Рю Ан отойти хотя бы в туалет, как у меня начинается паника. В глазах темнеет. А если исчезнут еще и кандалы, представляешь, что будет с моим сердцем?
— Э-это...
— Даже когда ты говоришь, что я тебе нравлюсь, мне всё равно тревожно. Видимо, я просто не могу поверить, что меня кто-то способен полюбить. Может, потому что в детстве я был лишен любви?
Пэк Са Гём нес этот бесстыдный бред с совершенно серьезным лицом.
— Если я упаду с панической атакой, представляешь, как всполошатся все люди в этом доме? Так что будь хорошей девочкой и помоги мне, Рю Ан.
Рю Ан лишилась дара речи и только хлопала глазами. У неё не было слов. Она уже не понимала, шутит он или говорит серьезно. Но один факт был очевиден.
— Я сниму их, как только раны в моей душе заживут.
Всё кончено.
Она была настолько ошарашена, что не могла вымолвить ни слова. Она никак не ожидала такого финала.
— Помоги моим душевным ранам затянуться как можно скорее. Ты ведь сделаешь это ради меня?
Пэк Са Гём ласково улыбнулся.
***
Всё пропало. Всё пошло прахом.
Рю Ан, которая не нашла в себе сил отказаться от ванильного мороженого и послушно съела десерт до последней ложки, теперь заперлась в туалете и, вцепившись в раковину, едва не выла от отчаяния.
«Конечно, эти кандалы и для твоего же блага. Кто знает? Вдруг ты снова импульсивно захочешь сбежать? В такие моменты они тебя остановят».
— Черт возьми!..
«Рю Ан ведь тоже не хочет снова совершать поступки, о которых будет жалеть, так что прими мою помощь».
На глаза навернулись слезы. Придя в себя, она поняла, что Пэк Са Гём полностью раздавил её своей логикой. Она не смогла вставить ни одного внятного возражения и по-прежнему оставалась на цепи.
Всё пошло совсем не по плану.
И на что я вообще рассчитывала, когда лезла на рожон? Ничего ведь не решилось. Разве что живот набила, в сон клонит, да нервозность прошла. В остальном — всё по-старому.
Нет, даже хуже. Она только сделала Пэк Са Гёму одолжение. Ела, когда он хотел, ластилась к нему и даже целовалась. И делала это с огромным усердием!
— Такое чувство, что я просто пляшу под его дудку... — Рю Ан в отчаянии рвала на себе волосы. Но затем она снова взяла себя в руки, и её взгляд стал твердым.
Нет. Всё это ради брата.
Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Доверие тоже начинается с одного поцелуя.
— Да. Не вздумай жалеть об этом, — Рю Ан встретилась с собственным взглядом в зеркале и решительно кивнула. — Я смогу.
Но вскоре её глаза снова забегали.
«Я сниму их, как только раны в моей душе заживут».
Неужели я правда справлюсь? И чем мне лечить его душевные раны? Рю Ан закрыла лицо руками, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Брат, прости меня...
***
Белые кружевные шторы на окне медленно колыхались на ветру. Солнечные лучи падали в огромное окно под углом, заливая обеденный стол ярким светом.
На месте, где сидела Рю Ан, громоздились стопки пустых тарелок. Чаши из-под гальби-чжима, миски для лапши, тарелки от крабов в соевом соусе. Некоторые из них еще хранили тепло.
Пока слуги не вошли, чтобы убрать посуду, Пэк Са Гём продолжал сидеть на месте, прихлебывая чай. Его челка была аккуратно уложена, а лицо в белой рубашке казалось спокойным и благородным.
— Рю Ан словно с цепи сорвалась. Не слишком ли долго вы морили её голодом?
Обернувшись, Пэк Са Гём увидел Сим Хёка, который стоял перед ним, нахмурившись.
— Ты наблюдал за нами?
— Да. Я боялся, что молодой господин пойдет на поводу у её «тактики обольщения».
— Я не такой уж простой мужчина.
— История показывает, что именно такие мужчины обычно и губят свои кланы.
— Даже если клан рухнет, это стоило того удовольствия, которое я получил, — Пэк Са Гём медленно помешивал чай, вспоминая, как мило вела себя Рю Ан. Он понимал, что это «торт с ядом», но её поведение определенно изменилось.
Было очевидно, что она чего-то хочет. Глаза блестят, лебезит как может, называет «номером один», красавчиком — в общем, пустила в ход всё свое обаяние. Она делала это настолько явно, что это даже казалось очаровательным. Ему было трудно сдержать смех, когда она, упомянув кандалы, кокетливо выставила ногу. Пэк Са Гём не знал, насколько всё это было просчитано, но проблема заключалась в том, что, что бы Рю Ан ни делала, он просто не мог на неё злиться.
— Рю Ан хочет избавиться от кандалов.
— Думаете, она сразу же попытается сбежать?
— Вот именно. Может, она уже готовит побег у меня за спиной?
— Сомневаюсь, что это будет просто, если только она за эти четыре дня не вырыла подкоп.
Пэк Са Гём на мгновение представил Рю Ан, роющую подкоп серебряной ложкой. Это было мило. Увидь он это вживую, точно не удержался бы и укусил её за щеку, как маленького хомячка.
Он перевел взгляд на посуду, стоявшую на столе, и легонько коснулся края миски. Той самой, которую Рю Ан до этого крепко сжимала обеими руками. Он вспомнил её маленькие ладони.
Раньше она протестовала, требуя её отпустить, но теперь вела себя так, будто ей достаточно просто снять цепь. Что же изменилось в её мыслях?
Пэк Са Гём прищурился. Но сейчас причина была не так важна. Ему нравилось просто сидеть и наблюдать за её крошечным и отчаянным представлением. С чего бы ему отказываться от такого?
Напротив, я даже благодарен.
Вспомнив Рю Ан, входящую в его кабинет, он довольно усмехнулся.
Осознание того, что Рю Ан, которая до этого стояла насмерть, сама пришла к нему, вызвало в нем такой восторг, что на глаза едва не навернулись слезы. Он с трудом сдержался, чтобы не выглядеть полным извращенцем, но этот момент был по-настоящему упоительным.
— Надо было не на обед её смотреть, а на то, что происходило в кабинете. Рю Ан была чертовски мила в тот момент.
— ...Я не говорил, что она милая.
Сим Хёк нахмурился, но Пэк Са Гём только тихо рассмеялся, пропустив его слова мимо ушей. На его лице было выражение человека, чей разум полностью поглощен Рю Ан.
— Кстати, что там с Рю До Гёлем?
— Говорят, из-за беспорядков в тюрьме его перевели в одиночную камеру. Ожидается, что он проведет там как минимум четыре недели.
— Значит, в ближайшее время выследить его будет сложно.
Это была плохая новость. Он нахмурился и взял чашку.
— На всякий случай усиль охрану, чтобы Рю Ан не пострадала. Ни отец, ни мой брат, ни Рю До Гёль — никто не должен иметь возможности к ней прикоснуться.
Нельзя допустить, чтобы ей причинили боль или отобрали её у него.
— Какое-то время Рю Ан будет устраивать представления специально для меня. И я буду очень зол, если нам кто-то помешает.
Он расплылся в благородной улыбке. Одна только мысль о том, что Рю Ан будет стараться ради него, заставляла его смеяться и возбуждала. В эту радость он не мог допустить никого лишнего.
Он просто хотел с наслаждением проглотить этот клубничный торт с ядом. А какой именно там яд, он разберется по ходу дела, распробовав вкус.
— Я убью любого, кто посмеет помешать нашему веселью, — ледяным тоном приказал Пэк Са Гём, прихлебывая чай.
Сим Хёк почтительно склонил голову.
— Слушаюсь, молодой господин.
***
В комнате, залитой ленивым солнечным светом, Хон Ён сидела на длинном диване, откинувшись на спинку. Полуденные лучи, проникая сквозь окно, ложились длинными тенями на пол. Люстра на потолке была выключена, уступив место дневному свету.
На Хон Ён была лишь тонкая накидка поверх шелковой сорочки. Длинные волосы спадали на одно плечо, в алых губах она держала сигарету. Её лицо в лучах солнца казалось безмятежным.
— Госпожа.
Услышав тихий голос, Хон Ён подняла глаза. В дверях стояла её приближенная — женщина средних лет с бесстрастным лицом и твердым взглядом.
— Рю До Гёль добровольно перевелся в одиночную камеру.
— Вот как? — спокойно отозвалась Хон Ён. По её лицу было видно, что она знала, что всё так и будет. — Готовьте его освобождение. Как можно скорее.
— Но мы ведь еще не согласовали условия.
— О, мы обсудим это при личной встрече, — она тонко улыбнулась. — Если вести переговоры с человеком, пока он за решеткой, в нем проснется лишь дух бунтарства, не так ли? Сначала нужно увидеть коня на скаку, чтобы понять — благородный это скакун или обычная кляча.
Её голос был спокойным и сухим. Пепел с кончика сигареты медленно осыпался в пепельницу.
— И постарайтесь провернуть это как можно тише. Я хочу, чтобы Пэк Са Гём узнал об этом как можно позже.
— Слушаюсь, госпожа, — преданно склонила голову подчиненная. — Рю До Гёль, похоже, охвачен неописуемой яростью. Уверена, он с удовольствием прикончит Пэк Са Гёма.
— А что насчет его сестры?
— За ней еще нужно понаблюдать, но очевидно, что Пэк Са Гём очень ею дорожит.
— Вот как? — Хон Ён с улыбкой на губах сделала последнюю глубокую затяжку и затушила окурок. — Ах, надеюсь, они оба постараются. Тогда у меня в руках окажутся сразу две отличные фигуры.
Хон Ён медленно поднялась с дивана и подошла к окну. Кончиками пальцев она слегка отодвинула край шторы. Стоял разгар дня. Перед ней во всей красе раскинулся сад главного поместья, залитый солнечным светом. Лучи равномерно ложились на аккуратно подстриженные деревья.
Хон Ён задумчиво смотрела на этот пейзаж. Последняя струйка дыма поднялась над пепельницей и медленно растаяла в воздухе.
