Какое-то время Рю Ан суетливо бегала вокруг Пэк Са Гёма, изо всех сил пытаясь ему угодить. Самым простым было лучезарно улыбаться и красиво хлопать ресницами, что бы он ни делал. Ведь раньше ему всегда казалось милым, когда она так моргала.
Однако вскоре Пэк Са Гём тихо подозвал её к себе и усадил на колени.
— А ну-ка, скажи «а-а». Ты так часто моргаешь, потому что тебе не хватает магния.
И он накормил её бананом. Это было унизительно.
Выполнение плана оказалось куда более трудным делом, чем она думала. Рю Ан даже решила, что будет неотлучно сидеть рядом с ним целый день, но стоило ему взяться за книгу, как она сама не заметила, как начала клевать носом. А когда открыла глаза, то обнаружила, что лежит, положив голову ему на колени.
— …И давно я так лежу?
— Да дай бог памяти, часа четыре уже.
Нахмурившись, он указал на потемневшее окно. Ситуация была донельзя неловкой.
Когда ни один из способов не сработал, в ней взыграло упрямство.
— Молодой господин… Хнык, кажется, у меня аллергия на металл.
Рю Ан нарочно иссиня нащипала и расцарапала себе кожу на ноге, а затем, схватившись за лодыжку, громко разрыдалась. Ей уже было плевать на доверие и всё остальное — хотелось избавиться от кандалов хотя бы на пару минут. Ей жизненно необходимо было хоть какое-то чувство победы.
Но даже такие крайние меры не помогли. Пэк Са Гём с обеспокоенным видом осмотрел её лодыжку и произнес:
— И правда. Видимо, у тебя на лодыжках очень нежная кожа, Рю Ан. Может, перевесить кандалы тебе на запястья?
Слезы высохли в ту же секунду.
***
Рю Ан сидела, прислонившись спиной к изголовью кровати, и тупо смотрела на цепь.
— Чертовы кандалы…
Всё шло наперекосяк. Она полностью плясала под его дудку. Пэк Са Гём играл с ней, как рыба в воде. Точно кот, забавляющийся с пойманной мышкой.
Пэк Са Гём, судя по всему, прекрасно понимал, что она находится в таком положении, когда просто не может ему отказать. Стоило ей оказаться рядом, как он брал её за руку; стоило отдать ему руку, как он целовал её; а стоило начаться поцелую, как его руки уже вовсю блуждали по её телу.
Но куда большей проблемой было то, что, хотя она и считала, что просто терпит всё это ради избавления от оков, стоило ему прикоснуться к ней, как её тело начинало предательски отзываться.
Он слишком хорошо знал её слабые места и, казалось, насквозь видел, где и как нужно лизать, чтобы она теряла голову от удовольствия.
Он невероятно опасный мужчина. Стоит лишь на секунду потерять бдительность, как тут же окажешься в его сетях.
— Они наверняка в кабинете…
Рю Ан скрестила руки на груди и прищурилась. Нет ли какого-нибудь способа обыскать кабинет, не снимая кандалов?
Неужели совсем ничего? Она в задумчивости обвела взглядом комнату. И тут её глаза остановились на вазе, стоявшей на тумбочке у окна. В ней стояли пышные, яркие цветы.
Цветы?
Пэк Са Гём любил цветы и бережно к ним относился. В кабинете тоже стояла ваза. Она видела, как туда заходили слуги, чтобы ухаживать за ними. Что, если она сделает это своей обязанностью?
Цветам нужно каждый день менять воду. Нужно подрезать стебли, а если они завянут — менять на свежие. Если это станет её работой, она сможет каждый день на совершенно законных основаниях заходить в кабинет. Даже тогда, когда Пэк Са Гёма там нет.
— …Нашла.
С улыбкой на губах Рю Ан медленно поднялась с кровати.
***
Послеполуденное солнце пробивалось сквозь длинное окно кабинета, рисуя на полу косые квадраты света. Это было теплое весеннее солнце. За окном на ветру медленно покачивались кусты садовой азалии.
Пэк Са Гём сидел, подперев подбородок рукой. Перед ним лежала раскрытая книга, но взгляд упорно не желал цепляться за строчки. Всё потому, что его внимание целиком и полностью поглощало совсем другое создание.
— Подождите минутку, я почти закончила…
Рю Ан сидела на полу и усердно расставляла цветы в вазе. Вид у неё был предельно сосредоточенный. Брови сдвинуты, губы сложены трубочкой.
Она занималась подобным весь день. Вчера она воевала с заварочным чайником, заявив, что сама приготовит ему чай, а до этого внезапно притащила карандаш, вызвавшись нарисовать его портрет.
А теперь вот решила заменить увядающие цветы в вазе на свежие и старательно перебирала стебли. При каждой смене позы цепь на её лодыжке издавала тихий звон.
Пэк Са Гём медленно перевернул страницу.
Вряд ли Рю Ан действительно интересовалась флористикой. Да и то, что она сейчас делала руками, походило скорее на хаотичное запихивание цветов в вазу, чем на искусство. Ирисы торчали рядом с пионами, а длина и направление стеблей были абсолютно вразнобой.
Но выражение её лица было настолько серьезным, что стоило только взглянуть на неё, как губы сами собой расплывались в улыбке.
— Их не так ставят, — небрежно заметил Пэк Са Гём.
Руки Рю Ан тут же замерли.
— …И к-как же их тогда ставить?
— Ирисы высокие, поэтому их нужно назад. А пионы — вперед.
— А!
Рю Ан торопливо вытащила стебли и начала расставлять их заново. Теперь её лицо стало еще более сосредоточенным. Глаза прищурены, губы слегка поджаты.
Пэк Са Гём, всё так же подпирая подбородок, наблюдал за её профилем, а затем бросил мимолетный взгляд на тарелку, стоявшую на столе. На круглой тарелке лежали яблоки, которые Рю Ан с невероятным мастерством нарезала в форме маленьких кроликов.
Он тихо рассмеялся.
Представление, которое она для него устроила, превзошло все его ожидания.
Рю Ан сносила практически любые его злые шутки и липла к нему как банный лист, пуская в ход всё свое очарование. Она была до безумия, до скручивания в животе очаровательна.
И невероятно соблазнительна.
Именно благодаря Рю Ан Пэк Са Гём впервые в жизни осознал, что понятия «милая» и «порочная» могут сосуществовать в одном человеке.
Она такая милая, что хочется её вылизать, хочется трогать, хочется раздеть и посмотреть. И она такая порочная, что хочется лизать и трогать её еще больше. Он еще не успел её раздеть, но, наверное, увидев её обнаженной, он просто упадет в обморок.
Когда же он сможет её раздеть?
А что, если просто взять и сделать это? Рю Ан ведь так легко начинает ненавидеть. Будет ли она плакать и свирепо смотреть на него, как тогда, когда прокусила ему язык? Может, снова начнет голодать и попытается сбежать. А этого допустить никак нельзя.
«…Ах, как же хочется».
Почувствовав, что его взгляд становится совсем безумным, Пэк Са Гём крепко зажмурился и снова открыл глаза, пытаясь вернуть остатки самообладания. Нужно держать рассудок в узде. Иначе в голову то и дело лезут совсем другие желания.
— Долго еще?
— Не подгоняйте меня!
— Может, сядешь ко мне на колени и продолжишь?
— …Пожалуйста, уважайте мои личные методы.
Рю Ан аж затряслась от возмущения, кончики её ушей покраснели.
Подперев подбородок рукой, он молча наблюдал за копошащейся Рю Ан. Было трудно понять, где заканчивается искренность и начинается игра, призванная его обмануть. Но даже если всё это фальшь — она была прекрасна. Настолько, что, будь его воля, он бы обманывался так всю оставшуюся жизнь.
Но что это?
Ради чего Рю Ан заходит так далеко?
Ему постепенно становилось любопытно.
То, что творилось в голове у Рю Ан, порой не поддавалось пониманию.
Он думал, что она будет смирно сидеть рядом, но она опасно сбежала; она прекрасно пряталась, но стоило использовать в качестве наживки какого-то там Эйто, как она тут же угодила в ловушку.
Тогда что же движет ею сейчас?
Что она собирается делать, избавившись от кандалов?
Ведь она всё равно ничего не сможет сделать.
Если копнуть в этот вопрос глубже, его глаза невольно сужаются. За этим определенно кроется что-то еще.
Ему, конечно, нравились эти её представления, но всё же хотелось знать. Кто именно испек этот сладкий торт, которым она его сейчас кормит? Если уж ему суждено умереть, хотелось бы знать причину своей смерти.
Что это? Кто это? Кто и что пообещал Рю Ан? Если существует кто-то, способный стать для неё столь мощной движущей силой, то это может быть лишь один человек, не так ли?
Но если это тот, о ком он думает — ему это совершенно не нравится.
Грудь сдавило неприятным, тяжелым чувством.
— Готово!
В этот момент Рю Ан лучезарно улыбнулась и подняла вазу. Цветы по-прежнему торчали в разные стороны. Чувством прекрасного она явно не отличалась.
Но её глаза так красиво и ярко блестели. Это был взгляд, жаждущий похвалы.
Пэк Са Гём мягко улыбнулся, словно и не погружался только что в мрачные раздумья.
— Молодец.
— Правда?
— Да. Очень красиво. Я словно чувствую в них твое сердце.
— Как здорово! — лицо Рю Ан мгновенно просияло. — Я вспомнила ваши слова о том, что ваша матушка любила составлять букеты. Вы ведь говорили, что вашей мечтой было получить от неё цветы в подарок…
Рю Ан застенчиво улыбнулась и протянула ему вазу. От этой улыбки всё вокруг словно озарилось светом. И это снова выбило почву у него из-под ног.
Принимая вазу, Пэк Са Гём не мог оторвать глаз от Рю Ан. Пусть букет и был собран неумело, в нем чувствовалось её искреннее старание. В груди всё затрепетало.
— Мне правда очень нравится.
— Да? Ваши душевные раны хоть немного затянулись? — Рю Ан гордо сверкнула глазами. — С этого момента я сама буду ухаживать за этими цветами. И ни за что не дам им завянуть!
Её округлившиеся глаза, смотревшие на него снизу вверх, были полны очарования. Пэк Са Гём пристально смотрел на неё, а затем протянул руку.
— Иди сюда, Рю Ан.
Она на секунду замялась, глядя на его ладонь, но всё же осторожно подошла ближе. Послышался тихий шорох волочащейся цепи.
Стоило кончикам её пальцев коснуться его руки, как Пэк Са Гём легко потянул её на себя.
— Ах…
Потеряв равновесие, Рю Ан наклонилась вперед. Пэк Са Гём привычно подхватил её, усадил к себе на колени и молча, крепко прижал к груди.
Он обхватил её спину обеими руками, прижимая к себе её круглую голову. Волосы Рю Ан коснулись его щеки. От них исходил чудесный аромат.
— Спасибо…
Как же хорошо. Тело Рю Ан всегда каким-то непостижимым образом дарило ему тепло и чувство безопасности. Одно только то, что он держал её в объятиях, заполняло пустоту в сердце до самых краев, словно он мечтал об этом всю свою жизнь. Ему ни за что не хотелось её отпускать.
— Ты мне так безумно нравишься.
Пэк Са Гём нежно погладил её по голове.
Сидевшая в его объятиях Рю Ан чуть приподняла голову и посмотрела на него. Её большие, круглые глаза были невероятно красивы.
— Я не заставлю тебя плакать, — поклялся он, глядя ей прямо в глаза. — Но взамен пообещай, что и ты не заставишь плакать меня. Я больше не хочу плакать из-за того, кого люблю.
Повисла тишина. Какое-то время Рю Ан не произносила ни слова. Она лишь смотрела на него с напряженным лицом. За окном пронесся порыв ветра. Несколько лепестков азалии медленно слетели с ветвей.
— Я буду стараться.
Рю Ан осторожно подняла руку и погладила его по плечу. Её взгляд едва заметно дрожал. Пэк Са Гём тихо рассмеялся и снова привлек её к своей груди.
