Сама того не осознавая, Рю Ан сглотнула слюну.

Она сама не заметила, как поднялась с пола. Словно одержимая, Рю Ан выключила радио, и ноги сами понесли её к двери.

— Батат… батат…

Казалось, она не идет, а плывет по воздуху. Прильнув к двери, Рю Ан пускала слюни и сжимала дверную ручку. Но как только она осторожно приоткрыла дверь…

— Иик!

Она в испуге отшатнулась. Пэк Са Гём стоял со скрещенными на груди руками и смотрел на неё сверху вниз. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

— Надо же, и правда вышла.

Сказал он с удивлением, склонив голову набок. А стоявшая рядом с Пэк Са Гёмом Но Рён Ха, жарившая батат на угольном гриле, возбужденно запрыгала, указывая на Рю Ан пальцем.

— Вот видишь! Я же говорила! Ровно 3 минуты 17 секунд! Для Рю Ан десять минут на батат — это уже слишком долго!

Громко расхохоталась Но Рён Ха с повязанной на лбу банданой. А затем виртуозными движениями замахала веером, распространяя соблазнительный аромат батата всё дальше.

— Ну что, Рю Ан? Как тебе? Хочется поскорее съесть, да? А? Ути-пути. Иди сюда.

Но Рён Ха причмокнула губами, словно подзывая щенка. Рю Ан, насторожившись, попятилась назад. Проклятье. Она попалась. Это же очевидная ловушка. Раз уж морить голодом не помогло, решили использовать такой метод.

Но даже понимая это, оторвать взгляд от батата было невыносимо трудно.

Свежеиспеченный батат на гриле испускал горячий пар. Кожура лопалась, и сладкий сироп капал прямо на раскаленные угли. От этого сладкого и соблазнительного зрелища во рту мгновенно скопилась слюна.

Рю Ан с трудом сжала в кулаках подол своей пижамы.

— Что… что вы делаете?

— Разве не видно? Изо всех сил пытаюсь тебе угодить, чтобы ты хоть немного смягчилась.

Пэк Са Гём надменно задрал подбородок, всё так же скрестив руки на груди.

— Подумал, может, так ты хоть улыбнешься.

— Что?

— Признаю. Когда ты голодаешь, я тоже схожу с ума. Кусок в горло не лезет, на душе пусто и в груди давит.

Он прижал руку к левой стороне груди, словно готов был вырвать сердце, и излил ей свои чувства.

— Я весь день только о тебе и думаю, и от этого злюсь. Мне кажется, если ты вдруг упадешь в обморок, я просто умру. Так что, надеюсь, ты перестанешь упрямиться и послушаешь меня. Ну как?

У него был удивительный талант даже отчаянные мольбы произносить с высокомерием. По сути, это была жалобная просьба, но по форме это больше походило на приказ.

Рю Ан покачала головой, ошарашенная такой наглостью. Но при этом её взгляд то и дело возвращался к батату. Черт возьми. Как же, наверное, вкусно.

— Съешь, пожалуйста? Я приготовил это для тебя.

Пэк Са Гём взял щипцами один батат и протянул ей, словно угрюмый мальчишка, неуклюже вручающий конфету понравившейся девочке. Весь его вид говорил о том, что он будет стоять так, пока она не возьмет.

— К тому же, это не просто батат.

Он наклонился и заговорил доверительным шепотом.

— Такого сорта ты еще нигде не пробовала. Это специально выведенный сорт, из которого сироп так и течет. Это не просто сладкий батат, это золотой медовый батат.

Увидев батат так близко, Рю Ан задрожала. Руки мелко тряслись. Она была зверски голодна. Проклятье…

Пока Рю Ан сглатывала слюну, Но Рён Ха демонстративно начала дегустацию.

— Ну-ка, дай-ка я первая попробую.

Но Рён Ха, обжигаясь и дуя на горячий батат, стала нетерпеливо сдирать с него почерневшую кожуру. Под ней показалась ярко-желтая, тягучая мякоть. Рю Ан судорожно сглотнула. С блестящими глазами Но Рён Ха широко открыла рот и откусила кусок. Её глаза тут же округлились.

— Вау! Блядь, как же охуенно вкусно!

Закричала Но Рён Ха так, что чуть челюсть не вывихнула. Лицо её раскраснелось от возбуждения. Рю Ан с полным ртом слюны наблюдала за ней. Она прекрасно представляла себе этот вкус.

— Как будто прямо в мед макаю!

Рю Ан никак не могла оторвать взгляд от жующей Но Рён Ха. Но, почувствовав на себе довольный взгляд Пэк Са Гёма, вздрогнула и сделала шаг назад.

— …Я, я не буду есть.

Рю Ан упорно отказывалась, избегая его взгляда.

В животе не переставало урчать, но её решимость была твердой. Принять эту еду означало бы отказаться от брата.

— Я ничего не возьму из ваших рук, молодой господин.

— Даже когда я так прошу?

— …Нет. Не буду.

Рю Ан низко опустила голову, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Уходите.

Как только она это сказала, по лестнице гурьбой поднялись слуги, неся на плечах огромные картины. Удивленная Рю Ан нахмурилась и обернулась.

А это еще что такое?

Пэк Са Гём, словно заранее знал об их приходе, щелкнул пальцами, указывая в спальню.

— Поставьте в комнате. Там, где будет хорошо видно с кровати.

— Слушаемся! — хором ответили слуги и вошли в спальню. Растерянная Рю Ан поспешила за ними. Слуги устанавливали огромные, роскошные картины.

Рю Ан ничего не смыслила в искусстве, но даже ей было ясно, что это невероятно дорогие полотна. На них были живописно изображены прекрасные пейзажи.

— Что всё это… значит?

— Подумал, может, так ты перестанешь на меня злиться.

Пэк Са Гём смотрел на неё с милым выражением лица, словно ждал похвалы.

— Я ведь просто посадил тебя на цепь и совсем не уделил тебе внимания, да? Я не подумал о том, как тебе будет скучно сидеть взаперти. Надо было сразу об этом позаботиться.

Рю Ан настолько опешила, что не нашла что ответить. Какие же миры скрываются в голове у этого психа?

Но на этом всё не закончилось.

— А это еще что?

Пока она тупо рассматривала картины, она почувствовала что-то странное в районе лодыжки. Опустив глаза, она увидела, что Пэк Са Гём стоит перед ней на одном колене.

— Меня мучило чувство вины за то, что я надел на тебя такие грубые и тяжелые кандалы.

Он снял с её лодыжки железные оковы и надел другие, сделанные из роскошного бархата. Это были чертовски милые кандалы, украшенные очаровательным бантиком.

— Я и сам когда-то сидел на цепи, и знаю, что если долго носить такие кандалы, лодыжкам конец. Но в этих будет получше.

Сменив кандалы, он посмотрел на Рю Ан снизу вверх с безупречным лицом, словно принц, надевающий туфельку на ногу Золушке. Рю Ан смотрела на него с открытым ртом. Её кулаки мелко дрожали.

Но Пэк Са Гём лишь хлопал ресницами, как щенок, ждущий похвалы, и преданно смотрел на неё.

— Ну как, красиво?

Псих…

— Поднимает настроение?

Глядя на Пэк Са Гёма, который улыбался, щуря глаза-полумесяцы, Рю Ан тупо покачала головой. Он был первостатейным психом. Психопатом, который каждый раз шокировал её чем-то новым. Сколько еще раз ей придется в этом убедиться, чтобы привыкнуть?

— Чем делать всё это, лучше бы вы отпустили моего брата! Если я вам правда нравлюсь…!

— Рю Ан, ты послушно съешь батат? Или будешь голодать еще неделю?

Перебил её Пэк Са Гём, ласково улыбаясь. У него было очень доброе лицо.

— Если ты продолжишь голодать, мне тоже будет невыносимо тяжело, но раз уж ты хочешь голодать — ничего не поделаешь. Я стисну зубы и подожду.

— …Ублюдок.

Рю Ан крепко сжала подол белой ночной рубашки и свирепо посмотрела на Пэк Са Гёма. Атмосфера накалилась, и Но Рён Ха, дожевывая батат, стала настороженно поглядывать на них.

Рю Ан бросила на обоих полный обиды взгляд и резко отвернулась. К горлу подступил ком. Он плохой. Действительно очень плохой человек.

Рю Ан вернулась в спальню и с головой накрылась одеялом.

На глазах выступили слезы.

Чертов батат. Но она ни за что не променяет брата на какой-то там батат. Ни за что.

***

Коридор, из которого ушла Рю Ан, опустел.

Пэк Са Гём, молча глядя на закрытую дверь спальни, швырнул батат через плечо. Шмяк. Послышался звук расплющившегося о пол батата, но он так и остался стоять, не сводя глаз с двери.

Но Рён Ха, плотно сжав губы, жевала свой батат и украдкой посматривала на него. Даже у Но Рён Ха было чувство такта. Пэк Са Гём сейчас был в ярости. Причем в очень сильной.

— …Проклятье.

Процедил сквозь зубы Пэк Са Гём и повернулся к Но Рён Ха.

— И что мне прикажешь делать?

Он зачесал челку назад, его взгляд был нервным. Взгляд, в котором читалось крайнее раздражение.

— Я переступил через свою гордость и даже умолял её.

Пробормотал он себе под нос с потемневшим лицом. Его крупный кадык дернулся. Челюсти были плотно сжаты от попыток подавить гнев, желваки ходили ходуном.

Он вспомнил Рю Ан, которую только что видел.

Её лицо осунулось и побледнело за эти четыре дня.

Растрепанные длинные волосы, бледная, как бумага, кожа, пересохшие и потрескавшиеся губы. У неё и так было маленькое тело, но сейчас её плечи в белой кружевной рубашке казались особенно хрупкими.

Пэк Са Гём сжал кулаки и закрыл глаза. В его груди бушевал водоворот самых разных эмоций.

В чем проблема?

Неужели он теперь даже десяти секунд её симпатии не стоит?

А что, если Рю Ан действительно решит идти до конца и продолжит голодать? Неужели единственный выход — это действительно отпустить её?

Пэк Са Гём закрыл глаза и с силой ударился головой о стену. Почувствовав неладное, Но Рён Ха отвела взгляд в сторону и откусила кусок батата.

  ✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver