— Это значит, что я посвящу всего себя искуплению вины перед тобой.

Взгляд Пэк Са Гёма был преданным, словно у рыцаря, приносящего клятву верности. Рю Ан нахмурилась. Похоже, он совершенно не понял, что она имела в виду.

— Я говорила о том, что ухожу из этого дома. О том, что больше не могу оставаться с вами, молодой господин.

— Но как ты можешь? После того, как мы с тобой целовались.

Пэк Са Гём склонил голову с выражением искреннего недоумения.

— Я же сто раз говорил. Для меня ты первая во всем. И ты вот так запросто бросаешь меня, лишив моего первого поцелуя? Я тебе что, игрушка?

— Что вы несете…

— Забирая чье-то «первое», нужно хотя бы брать на себя ответственность за последствия. Если ты целовалась со мной без такой готовности, я очень разочарован.

Взгляд Пэк Са Гёма оставался до бесстыдства серьезным. Рю Ан от растерянности не смогла ничего ответить и лишь беззвучно шевелила губами. Но у нее даже не было времени на возражения.

— Получается, только я один воспринимал эти отношения всерьез? Для тебя всё это было лишь шуткой?

Пэк Са Гём смотрел на неё с укором, с жалким, убитым горем лицом брошенного мужа.

— Тех, кто бросает своих законных супруг, настигает небесная кара, Рю Ан.

Черт возьми, что он несет…

— Я, Пэк Са Гём из семьи Хва Ён, не из тех, кого можно вышвырнуть в любой момент, когда тебе вздумается.

Она потеряла дар речи. Рю Ан была настолько ошарашена, что не могла вымолвить ни слова. Она лишь снова и снова убеждалась в том, что связалась с самым настоящим психом.

Она и так знала, что он отбитый на голову больше, чем можно себе представить, но, видимо, её воображения всё равно не хватало. Ей казалось, будто она воочию наблюдает, до какой степени наглости может дойти человек.

Это никуда не годилось…

Рю Ан в оцепенении покачала головой. Нужно было убираться отсюда. Если она продолжит разговаривать с этим мужчиной, то сама сойдет с ума.

— …Я возвращаюсь.

Склонив голову, Рю Ан поспешила слезть с кровати. Но в тот момент, когда она опустила ногу… В районе лодыжки почувствовалась какая-то тяжесть.

В испуге Рю Ан торопливо откинула одеяло. На её лодыжке были застегнуты тяжелые кандалы. Сердце ухнуло вниз.

— Что это?

— Я предполагал, что ты поведешь себя подобным образом.

Ласково улыбаясь, Пэк Са Гём встал с кровати. Его длинное, стройное тело отбросило прямую тень на лицо Рю Ан.

— Не переживай. Цепь очень длинная. До туалета сможешь ходить абсолютно свободно. И трехразовое питание я всегда буду обеспечивать по высшему разряду.

— Вы собираетесь… держать меня здесь на привязи?

Лицо Рю Ан мертвенно побледнело.

— Угу.

Он невозмутимо кивнул.

— Иначе ты сбежишь.

Дрожа, Рю Ан свирепо посмотрела на Пэк Са Гёма.

— Ебанутый ублюдок…

Её лицо ужасающе окаменело. Зубы сжались до скрежета. Но он лишь пожал плечами с таким видом, будто искренне не понимал, в чем проблема.

— Не нравится?

Его наглости не было предела…

— Я ведь по-своему позаботился о тебе.

Это было уму непостижимо. Нет, это было ужасно. Цепь, прикрепленная к столбику кровати, казалась такой крепкой, что разрубить её можно было разве что топором. Он действительно собирался запереть её в этой спальне.

Когда она осознала этот факт, в голове помутилось, словно от удара по затылку. По коже побежали мурашки.

— …Так нельзя.

Сдерживая слезы, Рю Ан посмотрела на него снизу вверх покрасневшими глазами.

— Вы говорили, что я вам нравлюсь. Так почему же вы делаете то, что мне ненавистно?

— Я не знаю других способов.

Бесстрастно ответил Пэк Са Гём. В отличие от возбужденной Рю Ан, его тон был абсолютно спокоен.

— Я хочу быть с тобой, и не хочу, чтобы ты меня бросала. Вот и всё.

— …….

— Кто знает? Может, ты мне быстро наскучишь. Когда это время придет — я тебя отпущу.

Рю Ан смотрела на Пэк Са Гёма, роняя крупные слезы. Было обидно. Она злилась. Но Пэк Са Гём, пристально посмотрев на неё, лишь отвернулся. Его спина излучала безжалостность.

— А, и еще кое-что.

Взявшись за дверную ручку, он обернулся и добавил:

— Не делай глупостей. Если ты снова сбежишь, я убью твоего брата.

Рю Ан посмотрела на него опустошенным взглядом. Дверь безжалостно захлопнулась. Воздух в комнате стал ледяным.

***

Как же она ошиблась. Подумать только, она надеялась, что сможет объяснить свои чувства этому лисоподобному демону.

Какая глупость. Ему ведь нет ни малейшего дела до чувств других людей. Он всего лишь эгоистичный мужчина, озабоченный лишь собственным голодом.

Оставшись одна на кровати, Рю Ан обхватила колени и уткнулась в них лицом. От обиды и гнева руки и ноги похолодели.

Подняв глаза, она увидела кандалы, надежно прикрепленные к кровати. Это было ужасно.

Неужели она наивно решила, что раз они пару раз поцеловались, он превратится в джентльмена? Оглядываясь назад, Пэк Са Гём с самого начала был именно таким.

«Когда плачешь, смотри на меня. Иначе как я пойму, что ты милая, и захочу сохранить тебе жизнь».

Она вспомнила, как он накинул ей на шею петлю и душил её. Та петля ничем не отличалась от кандалов, которые сейчас сковывали её ногу.

— …Ублюдок.

Свирепо уставившись на кандалы, Рю Ан сжала кулаки.

На глаза снова навернулись слезы, но она зажмурилась и подавила их. Если заплачет — значит, проиграла. А проигрывать она не хотела.

Издав сдавленный стон, Рю Ан попыталась потянуть за цепь, но затем бессильно разжала пальцы.

***

Комната наполнилась звуками шагов слуг. Один стоял на коленях и завязывал шнурки на туфлях Пэк Са Гёма, а другой поправлял пиджак у него за спиной.

Пэк Са Гём с бесстрастным лицом смотрел на свое отражение в зеркале в полный рост. Угол наклона галстука ему не нравился. Кажется слегка перекошенным. Он раздраженно дернул за галстук, и слуга, стоявший рядом, тут же его поправил.

В этот момент вошел Сим Хёк. Слуги разом поклонились и покинули комнату. Пэк Са Гём равнодушно посмотрел на Сим Хёка через зеркало.

— Что с Рю Ан?

— Отказывается от еды. Со вчерашнего дня ничего не ела.

Сим Хёк почтительно поклонился. Вместо ответа Пэк Са Гём с раздраженным лицом застегнул пуговицы на манжетах. В его движениях читалась нервозность. В комнате повисла тишина.

— Я ведь специально оставил её одну, чтобы она могла привести мысли в порядок. А она устраивает такие шумные протесты.

Тихо пробормотал он.

— Ты передал ей, что Эйто в порядке?

— Да. Я сообщил, что он не пострадал и отдыхает в роскошном отеле, но она даже слушать не хочет. Только и твердит, чтобы её отпустили.

— Вот как.

Пэк Са Гём криво усмехнулся и с силой потянул рукава пиджака. Он медленно опустил взгляд и взял перчатки.

— Ничего не поделаешь. Пусть голодает.

— Что?

— Замори её голодом на три дня, и пусть никто не заходит в её комнату.

Повисла короткая пауза.

— Вы приказываете не приносить ей еду?

— Да.

Сим Хёк хотел было что-то добавить, но осекся. Он не был из тех, кто стал бы выгораживать Рю Ан. Но всё же на мгновение задумался, подбирая слова.

— Когда человек отказывается от еды сам — это одно, но морить его голодом — совсем другое.

— Но что поделать? Она не слушается. Значит, должна быть наказана.

Холодно отрезал Пэк Са Гём, натягивая перчатки. Его тон был непреклонен. Сим Хёк знал, что в такие моменты переубедить молодого господина невозможно. Он глубоко поклонился и отступил на шаг.

— Да. Будет исполнено.

Вместо ответа Пэк Са Гём посмотрел в зеркало и зачесал челку назад. Лицо в отражении было холодным и неподвижным.

***

Прошло два дня. Рю Ан лежала поперек кровати, залитой ярким солнечным светом, и тупо моргала. Её длинные волосы свисали с края кровати, а лишенное выражения лицо было бледным.

Услышав звук шагов в коридоре, её взгляд рефлекторно метнулся к двери. Но дверь не открылась. Посмотрев на дверь еще немного, Рю Ан бессильно отвернулась.

Видимо, ему вообще плевать, жива она тут или нет.

В животе заурчало. Каждый день она рассасывала по одной-две конфеты, которые припрятала в кармане, но это не помогало. Она хотела есть.

И на душе тоже было пусто.

Она планировала отказываться от еды, даже если бы её приносили, но когда еду вообще перестали давать, где-то в груди появилось щемящее чувство.

Пэк Са Гёму было совершенно наплевать на то, что ей тяжело. Или, может быть, он наоборот хотел, чтобы она страдала. Какой же он эгоист.

Она думала, что если будет держаться и не есть, Пэк Са Гём поймет, какую сильную боль он ей причинил. Она ожидала, что он пусть и не извинится, но хотя бы придет проведать её из беспокойства.

Но Пэк Са Гём даже носу не казал.

В этой тишине только Сим Хёк изредка заходил и выходил, как старик с амнезией, бормоча, что постоянно что-то забывает, да Но Рён Ха глазела на неё из окна, болтаясь на дереве, как обезьяна.

Она всё еще так плохо знала этого человека.

— …Всё нормально. Жить можно.

Она уже переживала голод, который длился больше недели. В ящике была припрятана вода на черный день, а в кармане оставалось еще две конфеты.

— Это всё мелочи жизни.

Рю Ан сжала в руке маленькую конфету, лежащую в кармане.

Солнечный свет, проникающий через окно, был по-прежнему ярким. Свет слепил глаза, и она прикрыла их рукой. Пролежав так некоторое время, она встала и задернула шторы. В комнате потемнело. Рю Ан рухнула на кровать, словно падая в обморок. Сил совсем не осталось.