Рю Ан торопливо схватила документы.
Это были внутренние чертежи Хваёнгака. План, на котором с невероятной точностью было прорисовано расположение комнат, коридоров и даже пожарных лестниц.
Руки дрожали. Затаив дыхание, Рю Ан еще раз осмотрела полку, откуда только что достала чертежи. Кончики пальцев наткнулись на тонкую папку, зажатую между книгами. Вытащив и раскрыв её, она увидела график дежурств охраны. Там было убористо расписано количество охранников по часам и маршруты их патрулирования.
Рю Ан крепко прижала обе папки к груди и зажмурилась. Да. Это оно. То самое!
Сердце было готово разорваться.
Теперь всё готово!
***
Вернувшись в спальню, Рю Ан первым делом завернула документы в простыню. Она не забыла крепко связать все четыре угла льняной ткани.
Стоило ей протолкнуть сверток в прачечный желоб, как он с тихим шорохом исчез, а ноги Рю Ан тут же подкосились.
— …Получилось.
Обхватив лицо руками, она на мгновение замерла.
Трудно было понять, что именно это за чувство. Облегчение от того, что она всё-таки справилась, смешивалось с тревогой из-за того, что она совершила нечто непоправимое.
Пошатываясь, Рю Ан поднялась и вернулась к кровати.
Сил совсем не осталось.
Почему же совсем не радостно?
Она тупо теребила кандалы. Казалось бы, она должна прыгать от восторга, поднимать бокалы, смеяться и кататься по полу, но тело почему-то отяжелело, словно намокшая вата.
В этот момент дверь открылась.
Рю Ан торопливо прикрыла ноги одеялом, делая вид, что и не касалась цепи, и схватила книгу. Буквы расплывались перед глазами, но она всё равно уставилась в текст.
— Книгу читаешь?
Пэк Са Гём вошел с улыбкой. Рю Ан перевернула страницу и подняла голову.
— Вы пришли?
— Это книжка с картинками?
Непонятно, чем он занимался, но его лицо выглядело слегка уставшим и расслабленным, а на губах играла улыбка. Пара пуговиц на белой рубашке была расстегнута, а влажная, словно после умывания, челка падала на лоб. Этот слегка небрежный вид шел ему невероятно.
— …Я тоже умею читать на хангыле. Просто иероглифы плохо знаю.
Тихо сглотнув, Рю Ан незаметно спрятала комикс под подушку. Почему-то смотреть ему в глаза было тяжело. Пэк Са Гём с усмешкой бросил: «Да?» — и, привычно сев на край кровати, потянул Рю Ан на себя.
— А мое имя написать сможешь?
Он даже не приложил силы, но её тело само подалось вперед.
— Конечно! За кого вы меня держите.
Оказавшись в его объятиях, Рю Ан тихонько заворчала. Пэк Са Гём со смехом усадил её к себе на колени и поправил ей волосы.
— И что, это так просто?
— Хоть я и не ходила в школу, но кое-какое образование всё же получила.
— Тогда почему на тарелке с яблоками ты написала «спасиба»?
— Что?
Зрачки Рю Ан растерянно забегали.
— Когда пишешь «спасибо», на конце должно быть «о», а не «а». Вот так.
Пэк Са Гём, хихикая, вывел буквы пальцем на её бедре. Лицо Рю Ан вспыхнуло. Проклятье. Она-то думала проявить немного очарования и украсила тарелку шоколадным муссом, а там, оказывается, была такая ошибка.
— Э-это было сделано нарочно. Чтобы выглядело милее.
— Ах, правда?
Игриво отозвавшись, Пэк Са Гём наклонил голову и заглянул ей в глаза. Он улыбался, прищурив глаза-полумесяцы.
— А ты, оказывается, та еще лиса? Даже на такие хитрости горазда.
— Еще бы. Я же говорила, что в таких делах я мастер.
— Чуть не попался. Это и вправду было безумно мило.
Пэк Са Гём принялся звонко целовать Рю Ан в обе щеки. Её лицо краснело всё сильнее. Как стыдно. Черт, не стоило учиться грамоте у Эйто.
— Рю Ан, тебе стыдно?
— …Вовсе нет. Ошибаться в орфографии — это не стыдно.
— Ты такая смелая и уверенная в себе.
Бормоча слова, в которых не поймешь — шутка это или правда, он, словно не в силах сдержаться, крепко сжал Рю Ан в объятиях и укусил за мягкую щеку.
— Милашка.
— Ах, прекратите!
— И характер у тебя очаровательный.
— Не целуйте меня!
— Угу. Хорошо. Тогда хватит шуток, дам тебе свой язык. Ты ведь любишь мой язык.
Ах ты ж ублюдок…
Не успела она сверкнуть глазами, как Пэк Са Гём с улыбкой накрыл её губы своими. Сквозь сомкнутые губы проник его тихий смех.
Было немного обидно, но в его словах крылась правда. Рю Ан нравился его язык. Признаться в симпатии к самому Пэк Са Гёму было сложно, но сказать, что ей неприятно то пьянящее чувство, которое дарило его тело, было еще сложнее.
Его губы были теплыми и мягкими. Поцелуи с ним уже успели стать для Рю Ан привычным делом, и он так же естественно доводил её до возбуждения.
Пэк Са Гём мягко прижимался к её губам и отпускал их, обхватив щеку Рю Ан своей большой ладонью. Это была крупная, горячая рука. Большой палец нежно поглаживал кожу под скулой.
Слегка наклонив голову, он углубил поцелуй. Стоило чуть изменить угол, как ощущения от соприкосновения губ тут же менялись. Теперь они прилегали друг к другу идеально.
Он мягко втянул её нижнюю губу, отпустил и провел языком по верхней. Поцелуй становился всё более глубоким. Сама того не осознавая, Рю Ан сжала в кулаке ткань на его груди.
Чем дольше длился поцелуй, тем сильнее горела голова, а дыхание становилось всё более рваным. Стоило губам хоть на секунду разомкнуться, как наружу вырывался горячий выдох. Рассудок мутился.
В этом-то и крылась проблема. Как бы сильно она ни пыталась сохранять бдительность, стоило их губам соприкоснуться, как тело начинало предательски отзываться. Позвоночник покалывало, волоски вставали дыбом, и хотелось прижаться к нему еще ближе.
Настолько хорошо, что аж тошно.
Накатывало чувство вины. Она только что выкрала документы из его кабинета, а теперь вот так целуется с ним. Разве так можно? Это уже слишком…
— Хн…
Пальцы, сжимающие рубашку, напряглись. Поцелуй стал настолько глубоким, что перехватывало дыхание. Губы соприкасались, языки сплетались, горячее дыхание смешивалось.
Вздрагивая, Рю Ан принимала его язык. От этого дурманящего чувства в голове всё побелело. Поцелуи с этим мужчиной всегда проходили по одному сценарию. Начинались сладко, но в какой-то момент начисто лишали рассудка.
Он плавно уложил Рю Ан на кровать. Движения были настолько естественными, что не оставалось времени на сопротивление. Спина коснулась матраса.
Его губы, начав со лба, медленно спускались ниже. Веки, щеки, ушная раковина, затем место за ухом и снова щека. Вдоль линии шеи к подбородку.
— Ха-а…
Его губы спустились к ключицам. Нежно утыкаясь носом в кожу под ключицей, он поглаживал бедро Рю Ан.
Пэк Са Гём уткнулся лицом в глубокий вырез её рубашки и, закрыв глаза, сделал длинный, медленный вдох. Почувствовав, как к лицу приливает жар, Рю Ан кончиками пальцев попыталась оттолкнуть его за плечо.
— Ч-что вы делаете…
Только тогда Пэк Са Гём посмотрел на нее затуманенным взглядом. На его лице застыло абсолютно невозмутимое выражение, словно он не понимал, в чем проблема. Рю Ан покраснела до самых кончиков ушей.
— Нюхаете меня, как какую-то книгу…
— Пахнет куда лучше любой книги.
Невозмутимо ответил он, сжимая Рю Ан в объятиях. Жар, передающийся от его тела, был обжигающим. Словно ему всё еще было мало, он принялся медленно, лениво перебирать пальцами подол её одежды.
— …Вам настолько интересно мое тело?
— Я ублюдок, которому интересно даже количество твоих ресниц.
Рука, лежавшая на груди Рю Ан, медленно скользнула вверх, и кончики пальцев легко коснулись ключицы. При этом он поднял глаза и посмотрел на нее.
Рю Ан тихо сглотнула. И почему только в такие моменты у него было столь благоговейное и преданное лицо? Сердце гулко забилось. Рю Ан, залившись краской, отвернулась.
— …Извращенец.
— Верно. Но только с тобой. Раньше меня подобное вообще не интересовало, но с тобой всё иначе.
Нагло ухмыльнулся он.
— Мне интересно, какая у тебя грудь, интересно, каково это — касаться её. Хочется узнать, какое у тебя будет лицо, если я прикоснусь к другим местам, и узнать, до какой степени удовольствия ты способна меня довести.
Пэк Са Гём тонко улыбнулся.
— Так что, если это и делает меня извращенцем, то только потому, что ты сама меня таким сделала. Можешь потом вписать это в свое резюме. «Успешный опыт дрессировки второго сына семьи Хва Ён». Звучит круто, скажи?
— Ох, ну правда…
Слушая его наглую болтовню, Рю Ан сама не заметила, как рассмеялась.
С каких-то пор этот мужчина перестал казаться ей опасным. Выходит, теория Но Рён Ха о жидкостях всё-таки работала и на ней.
Чем больше они целовались, чем больше времени проводили вместе и чем чаще он доставлял ей удовольствие, тем сильнее она, казалось, пропитывалась им.
— Бесит…
— Что именно?
— Не знаю.
Рю Ан на мгновение уткнулась лицом в его грудь.
Перед глазами хаотично всплывало то, что она увидела в кабинете. Ваза с цветами на самом видном месте, ящик, в котором бережно хранились связанные с ней вещи.
Пэк Са Гём был мужчиной, который радовался даже неумело собранному букету, если его сделала она. Стоило ей обнять его, как его лицо озарялось светом, а если она первой целовала его в щеку, он радовался как мальчишка.
Он носил галстук, который она назвала красивым, и продолжал ходить с опущенной челкой с тех самых пор, как она сказала, что ей так больше нравится.
Поэтому рядом с ним возникала иллюзия, будто она стала невероятно важным и драгоценным созданием.
Уж лучше бы Пэк Са Гём был стопроцентным мерзавцем — тогда на душе было бы куда спокойнее. Ведь тогда она могла бы ненавидеть его без малейших колебаний.
«…Нет. Не думай об этом слишком глубоко».
Рю Ан крепко зажмурилась.
Пэк Са Гём — враг её брата. Человек, которого брат пытался убить, и тот, кто упек его за решетку.
Стоит только покинуть этот дом, и она сможет забыть Пэк Са Гёма, перестанет поддаваться его влиянию, перестанет о нем думать…
В этот момент Пэк Са Гём проверил пейджер.
— Всё готово.
— Что? О чем вы?
Рю Ан в удивлении вскинула голову. В ту же секунду он вскочил на ноги и поднял её на руки.
Всё произошло настолько внезапно, что она даже не успела увернуться. Её тело в мгновение ока взмыло вверх и оказалось на его плече, а мир перевернулся вверх дном. Рю Ан растерянно ухватилась за его спину.
— Молодой господин?
