Тихая столовая. На длинном обеденном столе стояла еда и приборы на двоих. Пэк Са Гём сидел с прямой спиной и ждал кого-то. Он ритмично постукивал пальцами по столу: тук-тук. Этот звук прекратился в тот момент, когда двери столовой открылись.

Взгляд Пэк Са Гёма тут же устремился к дверям. Но там стоял только Сим Хёк. Глаза Пэк Са Гёма слегка потемнели.

— Рю Ан сказала, что не спустится.

Сим Хёк почтительно и с виноватым видом склонил голову.

— …Упс.

Сидевшая в углу и поедавшая торт Но Рён Ха слегка приоткрыла рот и покосилась на Пэк Са Гёма. Лицо Пэк Са Гёма оставалось непроницаемым. Но атмосфера вокруг него стала еще более ледяной.

— Даже если пообещать снять кандалы?

— …Она сказала, что не хочет вас видеть, молодой господин.

Повисло короткое молчание. Пэк Са Гём издал сухой смешок с отставанием на полтакта.

— Вот как?

В голове помутилось, словно от удара кулаком. Взгляд заледенел.

Рю Ан голодала уже четвертый день. Таким образом она выражала ему свой решительный протест.

И оттого, что он понимал мотивы этого поступка, он злился еще сильнее. Его бесило то, что эта девчонка, которая всегда дрожала от страха, но тут же расплывалась в льстивой улыбке, теперь ведет себя с ним так холодно и сопротивляется. И то, что всё это ради того, чтобы оказаться рядом с Рю До Гёлем — тоже бесило.

Неужели семья так важна?

Он ведь мог дать ей гораздо больше.

— Пусть голодает, если хочет. Скажи, что мне плевать.

Пэк Са Гём, оставшись один, медленно взял ложку. А ведь он специально приготовил на ужин то, что Рю Ан должно было понравиться. И всё впустую.

С бесстрастным лицом он зачерпнул ложку картофельного пюре. Еда казалась безвкусной. Было чувство, словно из его тела выкачивают всю кровь. Он зачерпнул еще одну ложку. Но кусок просто не лез в горло.

Он мельком взглянул на часы, висевшие на стене. Время уже перевалило за семь вечера.

— Может, вам стоит самому подняться к ней?

Осторожно спросил Сим Хёк. Рука Пэк Са Гёма на секунду замерла.

— Кажется, Рю Ан обижена на вас, молодой господин. Учитывая, сколько лет она тяжело трудилась и копила деньги, чтобы спасти брата, она, должно быть, чувствует, будто всё это время было перечеркнуто и обесценено.

— И что?

— Если вы проявите понимание и скажете ей слова утешения, Рю Ан наверняка тоже смягчится. Эта девочка любит поесть, а тут голодает уже несколько дней в полном одиночестве — должно быть, ей сейчас очень грустно и одиноко.

Снова повисло короткое молчание. Пэк Са Гём молча смотрел на еду перед собой. Его нервы натягивались всё сильнее. Тот факт, что он дошел до такого состояния из-за одной только Рю Ан, ему категорически не нравился.

— Что Рю Ан делает сейчас?

— Наверное, лежит на кровати. Каждый раз, когда я заходил, она так и лежала.

Услышав это, Но Рён Ха с перемазанным тортом ртом склонила голову набок.

— Э? А в меня она вазой кинула! Правда, ваза ударилась об окно и разбилась вдребезги.

— Это потому, что ты висишь на дереве и постоянно пугаешь Рю Ан.

— Но она выглядела такой скучающей. Рю Ан целыми днями плачет. «Братик, я скучаю… братик… хнык-хнык, спаси меня, пожалуйста…». Вот так причитает.

— Это неправда, молодой господин. Скорее всего, она врет. У Рю Ан даже глаза не были опухшими.

Но лицо Пэк Са Гёма уже успело окаменеть. Сим Хёк обернулся и свирепо посмотрел на Но Рён Ха. Но Рён Ха, словно находя всё это забавным, облизала пальцы и захихикала.

— О, а у меня есть реально крутая идея! Надо прямо перед дверью в комнату Рю Ан пожарить сладкий батат. Знаешь, такой сладкий-пресладкий, чтобы запах на весь коридор. Спорим, она пулей выскочит минут через десять?

Но Рён Ха захлопала в ладоши, её глаза заблестели. Сим Хёк посмотрел на нее таким взглядом, который ясно говорил: «Пожалуйста, заткнись». Пэк Са Гём молча сверлил взглядом свою тарелку.

А затем, спустя долгое время, стул с громким скрипом отодвинулся. Пэк Са Гём встал из-за стола.

— Молодой господин?

— Вели убрать со стола. Нет аппетита.

***

Выйдя из столовой, Пэк Са Гём с окаменевшим лицом шел по коридору. Он не хотел больше оставаться там. И накрытый стол, и пустующее место напротив — всё это мозолило глаза.

Ноги сами принесли его на второй этаж. Незаметно для себя он оказался перед спальней Рю Ан. Он замер перед закрытой дверью и долго сверлил взглядом дверную ручку. Ему хотелось ворваться в комнату прямо сейчас, но кулаки упрямо сжимались.

— …Проклятье.

В итоге он так и не взялся за ручку и отвернулся.

Внутри всё горело. Какое-то непонятное чувство бурлило в груди. Рю Ан морила себя голодом и устраивала истерики, но почему-то его собственные внутренности скручивало сильнее.

Когда Рю Ан сбежала в первый раз, он хотел лишь одного — поймать её и вернуть. Хотелось схватить эту дерзкую девчонку, испарившуюся без следа, и поставить перед собой на колени. Казалось, этого будет достаточно.

Он злился, но был готов простить.

Ведь она ему нравилась.

Но вот то, что она заявила, что хочет его бросить — этого он простить не мог.

Он ведь сказал, что она ему нравится.

Он сказал, что отдаст ей свое сердце.

Так почему же она не хочет?

Он столько всего натворил, чтобы найти её. Даже перекрыл все транспортные пути в районе Чхонним, из-за чего отец назвал его сумасшедшим.

Идя по темному коридору, Пэк Са Гём вдруг развернулся и начал биться лбом о стену.

Стук, стук, стук…

Закрыв глаза, он снова и снова с силой бил себя по голове. Лоб напоролся на торчащий гвоздь, вспыхнула резкая боль. Но Пэк Са Гём не останавливался. Ему казалось, что только причиняя себе боль, он сможет хоть как-то снять это изматывающее напряжение.

Казалось, все внутренности грубо выкручивают наизнанку. Чувство, словно он снова погружается в глубокую, темную яму.

— Что мне делать…

Пэк Са Гём тупо поднял голову. Из слегка рассеченного лба сочилась кровь, но ему было всё равно. Он медленно моргал расфокусированными глазами, погрузившись в раздумья.

— Как заставить её снова улыбнуться?

Он ведь думал, что ему всё равно, даже если Рю Ан перестанет улыбаться.

Он ошибался.

Рю Ан, которая не улыбается — пугает. Рю Ан, которая свирепо смотрит на него — это не Рю Ан. К тому же, нормальная Рю Ан никогда бы не стала голодать в знак протеста. Значит, в неё вселился злой дух. Ему нужно во что бы то ни стало изгнать этого злого духа и вернуть её в прежнее состояние.

Он глубоко задумался. Настенные лампы вдоль коридора излучали мягкий свет.

И тут в голову пришла одна мысль.

Пэк Са Гём развернулся и стал спускаться по лестнице. Слуга, который не решался подняться на второй этаж и протирал перила на первом, испуганно отшатнулся и поклонился.

— Молодой господин!

Пэк Са Гём улыбнулся и поманил его пальцем.

— Сделай-ка кое-что. Нужно срочно кое-что раздобыть.

***

Рю Ан не могла уснуть. Она была безумно голодна. После того как она съела последнюю конфету, ей больше нечем было восполнить уровень сахара. В животе урчало, а сил ходить совсем не осталось.

Она обошла все места в этой чертовой комнате, куда дотягивалась цепь, но не нашла ничего съедобного. Ей удалось отыскать за комодом старые сушеные листья «бодрящей травы», но когда она сжевала их на пустой желудок, нервы натянулись еще сильнее.

— Ебаная, сучья жизнь…

Осев на пол, Рю Ан схватилась за голову и включила радио. Скука сводила с ума не меньше голода, и радио хоть как-то помогало с ней справляться.

Но новости, доносившиеся из приемника, не радовали.

«В третьей тюрьме зафиксировано распространение неизвестной инфекции. Власти ввели немедленный карантин для всех зараженных…»

Сердце ухнуло вниз. Третья тюрьма находилась довольно далеко от Первой, где содержался её брат. Но кто знает, когда болезнь доберется и туда.

— Что же делать…

Рю Ан тупо смотрела на радио.

Она сжала кулаки. Её душили тревога и беспомощность. У неё не было времени так бездарно его тратить. Нужно было что-то делать.

Но у неё не было сил. Даже если бы она смогла снять эти кандалы, у неё не было способа вытащить брата прямо сейчас. Она ничего не могла изменить.

В приступе бессилия Рю Ан схватилась за цепь. Она изо всех сил дергала за оковы на лодыжке, но те даже не шелохнулись. Лишь оставили красные ссадины на коже.

— …Бесит.

На глаза снова навернулись слезы.

Она голодна, у неё нет сил спасти брата, а теперь она еще и прикована к кровати в этой комнате и не может сдвинуться с места.

Проклятье… Пока она сидела, обхватив колени, и сыпала проклятиями, за дверью послышался шум. Послышался звук передвигаемой металлической мебели и голоса.

— Что там?

Рю Ан бросила взгляд на дверь. А затем, нахмурившись, начала принюхиваться. Её глаза сузились. Рю Ан, как ищейка, серьезно втягивала носом воздух, а затем медленно подняла голову.

Это был запах печеного батата.

Причем невероятно сладкого батата.