Рхан за один день обошёл пять предприятий. Молодого, крепкого герцога с превосходной хозяйской хваткой да ещё и с властным обаянием принимали везде.
Он занимался делами без передышки с утра до вечера, и, когда закончил, солнце уже село.
Времена, когда дворянам можно было не работать, давно прошли. К тому же Рхан и прежде ни дня не жил праздно: по крайней мере, он всегда то стрелял, то трудился руками.
Поэтому мнения о нём разделились ровно пополам.
Там, где до сих пор кормились без хозяина, его внезапному появлению не обрадовались, а там, где хотели показать явные результаты, встретили с воодушевлением.
Закончив встречу с начальником Лусонского железнодорожного управления, Рхан собирался тотчас вернуться в Риэрвайн — и был не в духе, потому что встретил непрошеного гостя.
Тот прошлый разговор по телефону, похоже, изрядно не давал ему покоя: Нейшн, налепивший на лицо целую груду поддельного раскаяния, предложил немного выпить.
Поэтому Рхан и заглянул с Нейшном в «Глен».
— Выпью ровно одну, неразбавленного. Возвращаться пьяным не собираюсь.
На слова Рхана Нейшн поднял руку и заказал два неразбавленных. Тогда Деннис и Мартин, сидевшие за карточным столом, подали им знак, что узнали.
Те лишь легко кивнули и приняли выпивку, которую принёс бармен.
— Как свадебное путешествие.
— Как видишь.
— Выглядишь свежо.
— Давай коротко и по делу.
Рхан опрокинул крепкое одним глотком и покосился на Нейшна. Тогда тот достал из кармана монету и подтолкнул её к нему.
Это был билет в Ла-Мер. Сквозь зубы Рхана прорвался смешок.
— Что это.
— Нужно кое-что проверить. Через пять дней, ночью. Встретимся здесь. Мне непременно нужно, чтобы ты кое-что подтвердил.
— Разве я двинусь с места, если ты не скажешь, что именно надо подтвердить?
Рхан подтолкнул монету обратно к Нейшну. Тогда тот глубоко вдохнул, опрокинул выпивку и снова подтолкнул монету.
— То, что можешь подтвердить только ты. Придёшь в тот день — узнаешь. А сможем ли мы и дальше идти вместе… это решится в тот день. Очень тебя прошу, приди.
Оставив после себя непонятные слова, Нейшн расплатился за выпивку и покинул «Глен».
Рхан поднял монету, оставленную Нейшном. Он с силой провёл рукой по осунувшемуся лицу и стиснул монету, перебирая в уме последние слова Нейшна.
Через пять дней… Ла-Мер.
То, что могу подтвердить только я.
Выйдя из «Глена», Рхан отправился в Восемьдесят первый восточный округ, чтобы взглянуть на закрытый «Вирджин Шелл». Он велел шофёру сбавить ход и медленно проехал мимо «Вирджин Шелл» с вывешенной табличкой о временном закрытии.
Место, откуда все ушли, всего за несколько дней стало дышать запустением. Причин наращивать силу прибавилось.
Рхан вернулся в Риэрвайн. Дорога шла среди распустившихся весенних цветов, через главные ворота — и дальше к флигелю. Над самой верхушкой Хейненского леса в небе виднелся текущий Млечный Путь.
Рхан на минуту засмотрелся в небо за окном. А потом сам собою перевёл взгляд в сторону, где была её спальня.
У распахнутого окна виднелся край сорочки: она сидела на подоконнике вполоборота. Рхан, потеряв дар речи, провёл рукой по лбу.
Ему хотелось знать, почему женщина, в которой не найти и следа достоинства герцогини, кажется его глазам такой прелестной.
Чтобы не мешать её раздумьям, Рхан решил пройтись: велел остановить машину на полпути и вышел.
С каждым шагом на него надвигалось ночное небо, вобравшее лес и Млечный Путь. О чём же она думает, что так и застыла…
Рхан постепенно замедлил шаг.
Чем ближе он подходил, тем сильнее его мучило непонятное чувство неладного. Дунул ветер, разогнал последние облака — и с её губ тоже сорвался возглас.
Она сияла улыбкой — будто человек, до глубины души тронутый красотой Млечного Пути.
* * *
— Господин герцог вернулся.
Впервые за долгое время Млечный Путь заполнил всё небо, будто накрыл собою лес. Алисия, засмотревшаяся в небо, блестевшее, словно кто-то рассыпал самоцветы по черноте, услышала голос за дверью и торопливо сошла с подоконника.
Она и без помощи Дани накинула на плечи шаль, аккуратно висевшую на кресле, поправила растрёпанные ветром волосы и вышла из комнаты.
В коридоре было тихо и довольно светло. Всё потому, что ради его позднего возвращения она распорядилась, против обыкновения, оставить огни.
Алисия немного подождала, пока привыкнет к свету, и тихо зашагала к его спальне.
Всё время путешествия она каждую ночь думала об одном.
Что скоро, при первом же удобном случае, расскажет ему тайну своих глаз. Как сказать правду и не разочаровать его — способа она не знала.
Но и стоять на месте было нельзя. Желание вместе с ним наслаждаться прекрасным заполняло её сердце всё сильнее.
Когда она подошла наконец к двери Рхана в конце противоположного коридора, оттуда как раз вышел Шон. Заметив её, он учтиво приблизился.
— Он только что вернулся и переодевается. Не желаете войти?
— Да, войду.
Шон постучал, доложил, что пришла госпожа, и открыл дверь. Его покои, устроенные из трёх соединённых комнат, состояли из центральной гостиной, кабинета и спальни.
Алисия прошла несколько шагов вперёд и стала ждать, пока он подойдёт к ней.
С утра он уезжал с сожалением, и потому она думала, что он непременно её обнимет.
Но и спустя долгое время его присутствия не чувствовалось. Стало душно, будто убавили воздуха, и пульс участился. Алисия потеребила похолодевшие кончики пальцев и позвала его:
— Ваша светлость.
И тогда ближе, чем она думала, послышался короткий вздох. Затем лампы, освещавшие комнату, погасли одна за другой.
Зрение вернулось — смутное, как в сумерках. Алисия подняла голову и завертела ею, отыскивая его. Тогда он, подошедший без рубашки, взял её за руку, усадил на диван в спальне и легко поцеловал в щёку.
— Подожди. Я ещё переодеваюсь.
Голос Рхана сегодня звучал куда более усталым, чем она ожидала.
— Мне бы надо было помочь, простите.
— Ничего. Патрик есть.
От этих слов она вздрогнула, плотнее закуталась в шаль и заметила бесшумно двигавшегося Патрика.
Патрик как раз согрел воду в ванне для Рхана и выходил, вытирая руки полотенцем. А потом, не поднимая глаз, приготовил халат и полотенца и снова ушёл в ванную.
— Сегодня ещё есть работа. Похоже, я не смогу побыть с тобой. Как быть.
Его голос всё удалялся от неё. Алисия подумала, что зря поставила усталого человека в неловкое положение, и лицо у неё загорелось.
— Ничего. Я только поздороваться пришла. Велю приготовить чай.
— Сделаешь?
— Можно, я сама выберу чай?
— Что за вопрос.
Он наскоро пробежал скопившиеся бумаги и вернулся к ней. А потом тяжело сел рядом и прижал руку ко лбу и глазам, будто заслоняя их. Он откинул голову и хоть на минуту прикрыл глаза, и от этого зрелища у неё защемило сердце.
— Я подумала — всё-таки лучше жить не здесь, а в доме герцога. Я буду привыкать понемногу, а вы поезжайте в дом герцога первым, хорошо? Там и люди смогут заходить свободно, и вам будет удобнее заниматься делами.
Взгляд Рхана прилип к её профилю, пока она нерешительно всё это выговаривала. По его лицу — будто он что-то прикидывал и о чём-то думал — Алисия поняла, что признание, на которое решилась, придётся оставить.
Пока не время.
Сейчас, когда дела навалились разом, ей не хотелось смущать его ещё сильнее и загонять в угол.
— Я подумаю. Зато завтрак завтра — вместе. К тому времени я закончу.
— Не надрывайтесь.
— Без этого медового месяца не получится.
Только тогда Алисия тихо рассмеялась и поднялась. Он предложил её проводить, но она успокоила его, сказав, что устройство флигеля знает наизусть, получила короткий поцелуй и вышла.
Миновав спальню и спустившись на кухню первого этажа, Алисия смешала несколько сортов чайных листьев, вынутых из шкафа. А потом потеребила пересохшие губы и позвала горничную, чтобы вскипятить воду.
Горничная, отдыхавшая в своей комнате, поднялась по лестнице, и на лице её мелькнуло едва заметное раздражение.
Ей помешали отдыхать, так что это было понятно, и Алисия не обиделась. Она велела отнести чай господину герцогу и вернулась в комнату.
А потом сняла шаль, повесила её на кресло и повалилась на постель.
Узор на потолке такой ясный — почему же его лицо виделось только смутно?
Чего же она от него хотела? От мелочной обиды в груди защемило. Ну и дура.