— Ваше Высочество?
Аркин и Магнус молча поднимались по склону. Принц, погруженный в воспоминания о событиях в Солинаре, очнулся лишь тогда, когда слуга окликнул его снова.
— Ваше Высочество? С вами все в порядке?
— А, это… Пустяки. Не обращай внимания, — Аркин тряхнул головой, отгоняя лишние мысли: вот-вот должна была начаться церемония открытия.
— Какие уж пустяки, вы же бледны как полотно! — проворчал Магнус, семеня следом. — Позвольте, я понесу плащ. Снимите пока, наденете уже на месте.
— Все хорошо, не беспокойся.
Принц в очередной раз поправил на плече брошь в виде древесного листа. Выглядел он, по собственному убеждению, безупречно: синий колет, расшитый серебряным березовым узором, плотные темно-коричневые шерстяные брюки и сапоги из превосходной кожи с гербом правящей династии Солинара.
Признаться честно, для душной погоды острова Кредо наряд был слишком тяжелым, но Аркин, отирая пот со лба, плотнее запахнул алый плащ. Он был обязан явить собой образец солинарского достоинства.
Аркин знал, что здесь к его родине относятся с особым уважением. Ведь именно его прадед положил конец кровопролитным войнам между десятью странами Мирового Союза.
— Вы же знаете, Ваше Высочество? Имя Солинара здесь в великом почете, — Магнус расплылся в улыбке и гордо расправил плечи.
— Хотелось бы верить, — Аркин едва заметно улыбнулся. Пусть его свита и была скромной, по славе и чести Солинар не уступал ни одной другой державе.
Впереди, на склоне, показалось величественное белое здание. Со всех сторон к нему стекались людские потоки; отовсюду доносился несмолкаемый гул.
Аркин невольно заглядывался на прохожих в кричащих нарядах. Перед глазами мелькали шелковые робы, усыпанные драгоценными камнями, расшитые золотом накидки и шляпы с павлиньими перьями. Даже слуги выглядели роскошно. Высокомерные гости шествовали мимо, не удостаивая Аркина с Магнусом и кивком — по-видимому, принимая принца за рядового сопровождающего. Миновала одна группа, вторая, третья...
С каждым мгновением лицо Аркина заливала краска. От неловкости и нахлынувшего стыда он опускал голову все ниже. Юноша и представить не мог, что величие Солинара окажется столь... незаметным.
Только теперь он осознал, насколько бедной и невзрачной выглядит их делегация на фоне представителей других королевств.
— Ох, взгляните на них! Прямое нарушение регламента, — Магнус недовольно цокнул языком. Пышное убранство и броские стяги явно претили его вкусу; он то и дело морщился, указывая на соседей по склону. — Когда с острова присылали вестников, те особо подчеркивали: процессии должны быть скромными и сдержанными.
Аркин же бледнел все сильнее. Даже страны, чье влияние было куда скромнее солинарского — скалистый Стоунгард или туманный Вейлон, — вели за собой десятки слуг и роскошные кортежи.
С застывшим лицом принц оглянулся на свою свиту. Если не считать Магнуса и полутора десятков моряков, за ним следовали лишь трое слуг с поклажей. Глядя на эту горстку людей, Магнус гордо выпятил грудь:
— Все-таки наш Солинар — лучший, Ваше Высочество! Вся эта мишура роняет достоинство. Вы и сами знаете: внешнее — не главное.
«Нет. Похоже, это не так».
Проклятая «добродетель смирения». Скромность хороша до определенных пределов, но когда свита выглядит настолько жалкой, что в тебе невозможно признать особу королевской крови, это уже не величие, а нищета.
В груди все сжалось от горечи. Как бы Аркин ни старался подавить уязвленное самолюбие, оно настойчиво заявляло о себе. Мысль о том, что среди всех собравшихся один Солинар вынужден потакать капризам Совета старейшин, была невыносима, точно песок на зубах.
Столь скудный, нищенский выезд объяснялся суровыми правилами, установленными в Солинаре для правящей династии. Считалось, что избранники богов обязаны соответствовать строжайшим моральным нормам. Под предлогом того, что монарх должен быть близок к народу, старейшины ограничивали короля и принца во всем — от платья до трапезы. Аркин видел в этом лишь путы, связывающие правителя по рукам и ногам.
Аркин с горечью осознал: все усилия стать «примером для подражания» и «воплощением совершенства» оказались тщетны. Он искренне старался, развивая свои бесспорные таланты. Будь то охота или науки — принц стремился к безупречности в каждом деле, лишь бы подтвердить свое право на престол. Однако стоило ему преодолеть одно препятствие, как судьба тут же воздвигала следующее.
Он закусил губу, пытаясь унять растущую обиду. Подобное унижение только сильнее разжигало в нем жажду власти. Аркин твердо решил явить свою силу на предстоящих испытаниях. Он станет могущественным правителем — тем, кто одним словом заставит замолчать дерзкий Совет старейшин. Обладай династия Сейлиров абсолютной властью, ему никогда не пришлось бы сносить это постыдное пренебрежение.
— Нам туда, Ваше Высочество!
У входа в храм толпа сгустилась, и продвигаться становилось все труднее. Магнус озирался, лихорадочно выискивая проход.
— Кажется, впереди очередь. Все забито…
Кое-как они пробились к ступеням белоснежного здания. Но едва они попытались войти, как стражники преградили им путь, скрестив копья.
— Да как вы смеете?! Перед вами… — Магнус гневно сверкнул глазами и сорвался на крик, но стража осталась безучастной. — Послушайте, мы…
Слова слуги потонули в торжественном гуле музыки, донесшемся сзади. Пронзительный свист флейт и дробь барабанов возвестили о приближении процессии, затмевавшей своим блеском все предыдущие. Толпа всколыхнулась, людей начали грубо оттеснять в стороны.
— Дорогу! Процессия принцессы Кефета!
Аркин и Магнус, не успев опомниться, оказались прижаты к каменной стене. Зеваки, жаждущие разглядеть кефетский кортеж, едва не сбили их с ног. Принцу пришлось приподняться на цыпочки, чтобы хоть что-то увидеть в этой неразберихе.
— Тьфу, дьявольщина, — проворчал Магнус, но его голос окончательно утонул в общем шуме.
Аркин, затерянный в толпе, во все глаза смотрел на ослепительное шествие. Вслед за музыкантами плыли десятки знамен с солнцем Кефета. Знаменосцы высоко держали древки, чьи золоченые кисти искрились на свету. Следом показался паланкин, облитый позолотой. Статные носильщики шагали в унисон, их смуглая кожа поблескивала от пота.
Конструкцию венчали четыре колонны резной слоновой кости, окутанные слоями тончайшего прозрачного шелка. Ветер играл тканью, то являя, то вновь скрывая изящный стан принцессы Нефетии.
Аркин замер. Когда тяжелые носилки поравнялись с ним, резкий порыв ветра отбросил занавес, открыв лицо принцессы. От той любопытной, порывистой девчонки, которую он встретил в лесу, не осталось и следа. Теперь она напоминала величественную львицу. Аркин считал ее взбалмошной и странной, но сейчас она излучала холодную уверенность истинной правительницы.
Очевидно, после лесной прогулки она успела переодеться. Голову венчал массивный венец в форме солнца, а по иссиня-черным волосам спускалась драгоценная сетка, усыпанная камнями. При каждом движении украшения сталкивались, рассыпая вокруг звонкие звуки. Множество тонких цепей на запястьях, щиколотках и шее вторили этому ритму. Их чистый металлический перезвон, вплетенный в музыку оркестра, погружал в странное оцепенение.
