Измазанные с ног до головы жижей, они все же сумели снова приманить слониху. Накупавшись в болотце в свое удовольствие, великанша теперь охотно шла следом, жадно заглатывая фрукты, которые они ей бросали.
Аркин шел молча, стараясь держаться чуть впереди, чтобы не идти с Нефетией плечом к плечу. С каждым шагом они оставляли за собой грязные следы. Жижа, забившаяся под подошвы сандалий, то и дело натекала на пальцы ног и с мерзким хлюпаньем выдавливалась наружу.
В эту минуту Аркин был искренне благодарен слонихе, которая так вовремя столкнула их в грязь. Будь его воля, он бы не раз наградил ее за это сладчайшими фруктами.
Когда Нефетия поднялась первой, ее промокшее тело предстало перед ним во всей красе под лучами утреннего солнца. Тонкая и короткая — проклятая туника! — она едва не лишила его рассудка. Аркину пришлось намеренно зарыться поглубже в грязь, чтобы скрыть свое взбунтовавшееся тело, и прошло немало времени, прежде чем он смог заставить себя встать.
Не родись он в Солинаре и не пройди суровую духовную закалку в лесах, дело бы точно кончилось катастрофой.
Чтобы хоть как-то унять вспыхнувшее вожделение, Аркин судорожно цеплялся за самые мрачные мысли, пытаясь вызвать в памяти жуткие картины. И тут ему представилось, каково было бы оказаться в таком виде посреди главной площади на родине.
Чудовищно, до предела вздыбившееся мужское естество — и край короткой туники, едва прикрывающий его вершину…
При одной мысли о лицах старейшин, восседающих в первом ряду, кровь леденела в жилах, но в его воображении кошмар уже зашел слишком далеко.
«Боги, какой позор! Ни капли стыда!»
«Какое бесстыдство!»
Оуэн, старейшина племени Стрелолиста, вне себя от ярости хватает камень и швыряет в него. «Нельзя позволить такому слабому человеку править Солинаром!» — его гневный крик подстрекает толпу. А сам Аркин в этом кошмаре растерянно смотрит вниз на плоть, которая так и не желает опускаться, пока на него сыплются проклятия и упреки…
«Аркин недостоин быть королем!»
«Как может править страной тот, кто не сумел сохранить чистоту?!»
Градом летят камни и гнилые фрукты, люди плюют ему в лицо. Презрение, осуждение… Даже Магнус, яростно сверкая глазами, сокрушенно вздыхает…
— Ха… — сорвался сквозь зубы тяжелый вздох.
«Боги, до чего я докатился в своих мыслях…»
Ему удалось усмирить плоть, но в голове воцарился еще больший беспорядок. Настойчивые, путаные прикосновения Нефетии, от которых хотелось одновременно смеяться и стонать, окончательно вымели остатки рассудка. Ее взгляд, когда она без конца спрашивала, чувствует ли он хоть что-то… То, как она продолжала ощупывать его, будучи не в силах сдаться.
Аркин искоса взглянул на Нефетию, шедшую чуть поодаль. Оба были в ужасном состоянии, с ног до головы в грязи. Но почему-то, вопреки логике, ему захотелось улыбнуться.
Предел вольностей, которые он мог себе вообразить, едва ли выходил за рамки того, что случилось только что. Прогулка вдоль берега на рассвете, случайные касания, непредвиденное падение в грязь — он и помыслить не смел о чем-то большем. Но когда она со сбивающим с толку упорством принялась ласкать его и без того возбужденное тело, им овладел самый настоящий страх.
Хватит. Это опасно. Он и сам едва не потерял голову, когда обнимал ее, но когда инициативу перехватила Нефетия, его охватил ужас.
Похоже, Нефетия так и не оставила мысль о том, что он — ее хетасепт. Она лишь усвоила, что нельзя с порога заявлять первому встречному: «Пойдем жить в мой дворец», однако все еще отчаянно пыталась отыскать знаки судьбы, связывающие ее с Аркином.
Хотя самому Аркину казалось, что подтверждать уже нечего. Его собственные порывы были красноречивее любых знаков.
***
— Преогромное вам спасибо за труды! Но… — Староста, выбежавший им навстречу, оглядел их с головы до ног. — В таком виде вам нельзя возвращаться в жилые покои. Не желаете ли сначала помыться?
Нефетия и Аркин переглянулись. Пока они обнимались в лесной чаще посреди грязи, это как-то не бросалось в глаза, но теперь, на свету, оба выглядели просто неописуемо. Грязь уже подсыхала, неприятно стягивая кожу, а волосы затвердели и превратились в жесткую корку.
— И где нам помыться? А сменная одежда найдется? — спросила Нефетия.
— Видите вон ту постройку? Вообще-то ее используют наши рабочие, так что место неказистое, но там чисто. Если вас не смутят спартанские условия, можете ополоснуться там, а я пока пошлю слугу за чистой одеждой. Кухня совсем рядом, так что воду согреют в один миг.
— Но у нас период послушания, мы должны сами…
— Ой, да бросьте вы эти хлопоты! — замахал руками староста. — Я сам поговорю со жрецом Сенекой. Ничего страшного не случится.
— В таком случае доверюсь тебе. Стоит поторопиться, — поспешно согласился Аркин, испытав заметное облегчение.
Староста велел юной служанке проводить их к купальне, еще раз извинился за утреннее происшествие и поспешно скрылся.
Впрочем, место, названное «купальней», заслуживало этого имени с натяжкой. Подойдя ближе, они увидели ветхий, перекошенный сарайчик. Было очевидно, что его на скорую руку сколотили из старых трухлявых досок. Но самое интересное ждало их внутри. Дверь со зловещим затяжным скрипом поддалась, и, переступив порог, Аркин с Нефетией на мгновение лишились дара речи. Язык не поворачивался назвать это купальней. Сооружение куда больше смахивало на загон для скота.
— Послушай, а это… — Аркин повернулся к служанке, которая стояла с самым невинным и сияющим видом. Слова давались ему с трудом, но он все же поднял палец и указал на огромную деревянную бадью, сиротливо возвышавшуюся прямо посреди дощатого помещения. — Почему она всего одна?
— Скажете тоже, принц! Вы же не вместе в нее залезать будете, — звонко отозвалась девчушка и засеменила в угол, откуда вытащила какое-то приспособление. Она развернула огромное, грубо сшитое кожаное полотнище и закрепила его на двух шестах. Получилась вполне сносная ширма. Вот только…
— Получается, воду мы берем из одного чана, но Аркин будет мыться справа, а я здесь, слева? — Нефетия, вопреки ожиданиям, вовсе не казалась привычной к подобным условиям. Ситуация явно вогнала ее в краску, и она растерянно переводила взгляд с Аркина на служанку.
Как раз в этот момент дверь за их спинами с грохотом распахнулась, и внутрь гуськом вошли трое слуг, удерживая на головах тяжелые кувшины. Они один за другим вылили дымящийся кипяток в деревянную бадью, коротко поклонились и с привычной невозмутимостью удалились.
Горячая вода была на месте, но это не решало главной проблемы: как им мыться здесь вдвоем? Аркин обреченно пожал плечами и сделал шаг назад.
— Я подожду снаружи, Нефетия. Сначала мойся ты, а когда закончишь, войду я.
— Чего-о? — протянула девчушка и недовольно сморщила носик. Почувствовав на себе озадаченные взгляды принца и принцессы, она сурово сдвинула брови, будто ей предложили какую-то несусветную глупость. — Вообще-то, мы вам и так исключение делаем, уважая ваш высокий сан! Там снаружи уже целая очередь из работяг выстроилась, которые за слонихой навоз убирали. От них разит так, что дышать нечем, и все хотят поскорее помыться!
«Вот оно как…» — Аркин сконфуженно умолк. Судя по тому, как грозно насупилась еще минуту назад покладистая девчушка, спорить было бесполезно.
— Что ж, ладно. Тогда…
— Ладно, ничего не поделаешь. Надо отмыться, — решительно сказала Нефетия и тут же скрылась за ширмой.
Аркин все еще медлил, не в силах сдвинуться с места, и ждал, пока девочка уйдет.
— Вот губки и мыло. Это дорогие вещи, мы их бережем, но староста велел отдать вам, — проворчала она, ставя плетеную корзинку прямо на границе между их «половинами». — Делите сами.
Аркин едва не попросил вторую корзинку, но вовремя прикусил язык.
— Возьми, милая, — из-за ширмы высунулась рука Нефетии.
Аркин вздрогнул и поспешно отступил подальше от кожаного занавеса. Шесты стояли криво, кожа провисала, и снизу были отчетливо видны босые ступни и голени Нефетии. Девочка без тени смущения забрала ее одежду и сандалии, а затем выжидающе уставилась на Аркина.
— Давайте и вашу… — потребовала она.
— Что? — Аркин округлил глаза, как вдруг за ширмой раздался громкий всплеск. В зазоре между досками он мельком разглядел тонкую руку и изгиб плеча Нефетии, черпающей воду из бадьи. И еще кое-что… на долю секунды в воздухе мелькнуло и скрылось нечто мягкое, округлое и манящее…
Принц застыл как вкопанный, боясь даже вздохнуть, но девочка нетерпеливо ткнула его в бок:
— Ваше высочество, ну сколько можно повторять? Мне же это все еще стирать нужно! Снимайте одежду и сандалии, живее.
«Прямо здесь снимать?!» — Аркин ошалело воззрился на девчушку. В этот момент из-за перегородки донесся звонкий, заливистый смех Нефетии:
— Если тебе так неловко перед малышкой, передай вещи мне за ширму. Я сама ей отдам.
Оказавшись в тупике, Аркин покорно кивнул. Служанка одарила его красноречивым взглядом, в котором читалось: «Ну и чудак же мне попался», и скользнула за ширму.
Охваченный чувством какой-то необъяснимой вины, Аркин начал медленно раздеваться. Оставшись в чем мать родила, он кое-как сгреб в охапку грязную тунику, нижнее белье и мокрые, облепленные грязью кожаные сандалии, а затем осторожно протянул руку за перегородку.
— Вот… возьми, — выдавил он.
Принц Солинара отличался высоким ростом. Наспех сооруженная ширма оказалась для него катастрофически низкой, к тому же Нефетия едва доставала ему до плеча. Когда она, стыдливо прикрывая грудь одной рукой, с порозовевшими щеками и мягкой улыбкой забрала его вещи, все устои и понятия о приличиях, привитые Аркину на родине, рухнули в одночасье. Принцу показалось, что его душа медленно покидает тело.
«Что вообще происходит? Невероятно, неужели только я схожу с ума от неловкости? А Нефетия… неужели для нее это в порядке вещей?»
Служанка загребла вещи, и за ней с глухим стуком захлопнулась дверь. Осознание того, что нужно наконец смыть с себя грязь, помогло Аркину взять себя в руки. Он через силу протянул руку, подтащил к себе корзину и нащупал кусок мыла.
Он ни за что — ни за какие сокровища мира! — не посмотрит в сторону перегородки. И уж точно он не видел ее мокрых, разметавшихся по плечам черных волос, соблазнительно округлых плеч и того самого волнующего изгиба груди, которую она безуспешно пыталась спрятать за тонкой рукой. Что это вообще такое? Аркин ничего не знает и знать не желает.