— Аркин, не эту ветку, возьми вон ту! — резкий, точно лезвие ножа, голос Серены больно резанул по ушам.
«Как же надоело», — подумал он. «Что на этот раз ее не устроило?»
Аркин молча опустил ветку, которую уже успел приподнять, и сделал так, как велела принцесса. Вовсе не потому, что хотел ей угодить, — он просто слишком устал. Ему не хотелось лишний раз забивать себе голову посторонними мыслями.
— Нет, не эту. У нее конец слишком острый. А если ты поранишь слона?
Аркин молча перехватил другую ветку. Но его снова одернули:
— Ах, да не эту! Возьми ту, что справа, подлиннее и потоньше. На ней листьев много, ею удобнее грязь размазывать…
Серена с самого детства отличалась редкостным капризным нравом. И отец ее, и мать буквально стелились перед дочерью, только и думая, как бы угодить ее бесконечным прихотям. Однако списывать все исключительно на вздорный характер принцессы было нельзя — в этой истории оставалось слишком много странностей, которых Аркин раньше не понимал.
Несмотря на очевидную нелепость капризов Серены и откровенно попустительское, если не сказать подстрекательское, поведение правителей Лейкриума, отец Аркина всегда проявлял к королю озерного края избыточное почтение.
«Ты ведь нареченный суженый Серены. Потакай ей во всем, чего бы она ни пожелала».
Как Аркин был обещан Серене, так и она была обещана ему. И все же, даже видя, что его сына ни во что не ставят, король Солинара твердил лишь одно: терпи, ведь она твоя невеста. И Аркин терпел, безропотно снося любые причуды.
Но почему? Сколько бы они с Магнусом ни пытались докопаться до истины, напасть на след им так и не удалось. Военный и политический перевес явно был на стороне Солинара, однако истинная причина, по которой отец пасовал перед королем Лейкриума, так и осталась тайной за семью печатями.
Время шло, и вот грянул день, когда под сомнение поставили истинность пророчества Аркина. Словно только того и дожидаясь, правитель Лейкриума прислал требование о расторжении помолвки. Лицо отца, читавшего то послание, потемнело от такого беспросветного отчаяния, какого принц не видел у него никогда в жизни.
Даже в момент разрыва они вели себя по-хозяйски. И сейчас Серена продолжала испытывать на прочность терпение Аркина. Она цеплялась к нему по любому поводу, будто одержимая желанием подчинить его своей воле.
И теперь Аркин начал смутно догадываться о причинах. Какими бы мотивами ни руководствовался Лейкриум, он явно стремился выдрессировать Солинар под себя. Озерное королевство желало, чтобы и Аркин, и его отец приползли к ним на коленях, точно покорные псы, готовые безропотно сносить любые унижения.
— Аркин! Переставь бадью с грязью сюда. Там она слишком близко к слону. А если он тебя лягнет? И вообще, бери поменьше грязи, а то…
— Серена.
Аркин отложил ветку и обернулся к ней.
Опустив испачканную ветку, Аркин развернулся и в упор посмотрел на принцессу. Его внутренний мир, который он так долго держал под строжайшим замком, буквально кричал от невыносимости происходящего. Ему до тошноты надоело быть марионеткой в чужих руках и разыгрывать из себя безупречного, добродетельного наследника.
Терпеть любые унижения и выдавливать из себя нежность только потому, что им суждено быть вместе? Чушь собачья. Отныне Аркин был полностью свободен от обязательства потакать Серене и притворяться заботливым женихом.
— Моему терпению есть предел, Серена.
Сказанные ледяным тоном слова застали принцессу врасплох. От одной этой фразы ее глаза округлились, а лицо мгновенно побледнело. Смерив ее брезгливым взглядом, Аркин жестко добавил:
— Если хочешь что-то сказать — говори прямо. А если нет — прекрати действовать мне на нервы. Я тебе больше не жених. И у меня нет ни единой причины сносить твои бесконечные капризы.
— К-кто это сказал? Кто сказал, что мы больше не жених и невеста? — Серена до боли прикусила губу. Она попыталась возразить, но нужные слова никак не находились, и ее бирюзовые глаза испуганно забегали.
— Ты забыла, что твой отец сам прислал письмо о расторжении помолвки? Дружескому союзу наших стран пришел конец. Мы больше не друзья.
— Наш брак… с этим нет никаких проблем! Отец просто услышал те слухи и… — Принцесса осеклась, ее красивое лицо исказилось. Мысли путались, слова не поспевали за ними. Казалось, она сама не понимала, что пытается доказать, и лишь в исступлении терзала свои губы.
— Не понимаю, почему и ты, и твой отец так отчаянно цепляетесь за прошлое. Передай ему, пусть наконец определится со своей позицией. Лично я искренне рад, что эта помолвка расторгнута, так что избавь меня от своего вмешательства.
Казалось, можно было увидеть, как по безупречному лицу Серены пошли трещины. В ней медленно, подобно сокрушительному подземному толчку, пробуждался яростный гнев.
— Аркин Сейлир! — выкрикнула она. Ее глаза налились кровью.
На ее лице отразилась дикая смесь унижения, растерянности и ярости. Протянув руку, она грубо схватила Аркина за локоть, не давая ему отвернуться.
— Ты... как ты можешь так со мной поступать? Ты хоть понимаешь, в каком ты положении? Ты потеряешь право на престол! Почва уходит у тебя из-под ног, разве ты не видишь?
— Это не твоя забота.
— Да как… как ты можешь быть настолько слеп? Тебе правда все равно? Если мы окончательно разорвем помолвку, твое положение станет шатким! Ты ведь сам это прекрасно знаешь! Я лично просила отца дать тебе шанс…
Голос Серены, захлебывающейся от злости, сорвался на дрожь. Аркин безучастно посмотрел на ее раскрасневшееся лицо и безжалостно разжал ее пальцы, убирая ее руку со своего локтя.
— Мне не нужны твои подачки, Серена. И не смей распоряжаться моей жизнью в угоду своим капризам и политическим играм.
Крупные слезы, набежавшие ей на глаза, наконец покатились по щекам. Но Аркин не выказал ни капли сострадания.
— Не обманывай себя, Серена. Разве между нами когда-нибудь что-то было? Ничего и никогда. Ни единого мига.
— Значит… для тебя это было именно так?
— Будь честна хотя бы с собой. Тебе просто было удобно, что я беспрекословно выполнял твои прихоти. Ты постоянно проверяла, как далеко заходит мое терпение. Когда это ты ценила меня как своего спутника? Ты относилась ко мне лишь как к полезному инструменту. Я был красивой парой, подходящей по статусу и политическим интересам.
Аркин посмотрел на принцессу, которая наконец опустила голову, и тихо закончил:
— Я не любил тебя ни единой секунды. Наши семьи решили связать нас браком, и я всего лишь добросовестно исполнял свой долг.
Аркин отвернулся от Серены и снова взял щетку. Ветки, о которых она только что так яростно распиналась, он демонстративно отбросил в самый дальний угол. За его спиной раздались сдавленные рыдания принцессы.
— Я не знаю, какая муха тебя укусила, но если ты продолжишь в том же духе, то останешься ни с чем! Стоит всем узнать, что твое пророчество — ложь, и ты с треском вылетишь из очереди на трон. Ты еще горько пожалеешь о том, что отверг нашу помощь…
Шлеп! Плеск!
Аркин, как раз чистивший слоновий зад, поспешно отступил на пару шагов. Из-под массивного хвоста великана что-то с грохотом посыпалось на землю. Громкие, ничем не прикрытые звуки испражнения разносились по загону без конца. Серена, так и не успев закончить свою пафосную тираду, вскипела от ярости:
— Ах ты, мерзкая тварь!.. Короче, Аркин, ты…
Плюх! Плюх! Плюх!
Падение бесконечных коричневых комьев снова прервало ее на полуслове.
— В… в общем, тебе стоит… хорошенько приготовиться к…
Шлеп-шлеп-шлеп…
— Да чтоб тебя, скотина безумная!..
Она не могла приказать слону перестать. Животное, конечно, делало это не нарочно, но Серена дрожала от подступившего чувства унижения. Аркин мельком взглянул на нее и вдруг коротко рассмеялся.
— Кажется, даже слон понимает, что все твои угрозы — полное дерьмо.
Этот холодный, издевательский смешок окончательно лишил Серену самообладания. Выносить это дальше не было никаких сил. Все навалилось разом: предательство Аркина, его вызывающе равнодушный вид, наглое заявление о том, что он никогда ее не любил… И в довершение всего — безумный слон, испражняющийся точно в такт ее словам!
Залившись краской, Серена пулей вылетела из загона. Она бежала прочь от шума толпы и криков животных, пока не оказалась за зданием. Там, спрятавшись за массивной колонной, она бессильно опустилась на землю.
«Все должно было быть не так. Совсем не так...»
При мысли о том, что Аркин Сейлир ни мгновения не любил ее — а возможно, даже презирал и ненавидел, — ее начало подташнивать. Ему нужно было просто пойти на компромисс, объединить усилия и замять назревающий скандал. В политике ведь всегда так делается. Достаточно было лишь немного переступить через гордость.
«О чем он вообще думает?» Она была уверена, что он будет зубами цепляться за трон, что он из кожи вон лезет, чтобы восстановить свою честь, и потому, скрепя сердце, примет ее помощь...
Теперь Серена окончательно запуталась. Чужая душа — потемки, но в одном принцесса была уверена: всегда такой правильный, сдержанный и предсказуемый Аркин Сейлир сейчас находился в каком-то опасном состоянии. Он балансировал на грани, и теперь от него можно было ожидать совершенно любого безумного шага.