Аркин остался в пустом шатре в полном одиночестве.
В стороне громоздилась свежая куча помета, и от этой теплой горы медленно расползался влажный запах гниющей травы. Обстановка, мягко говоря, оставляла желать лучшего, но Аркину, как ни странно, пришлась по душе эта тишина. Безмолвие, воцарившееся после того, как Серена в ярости сбежала, принесло долгожданное, даже сладостное облегчение. Теперь, когда над душой никто не стоял и не указывал, что делать, он наконец-то мог вздохнуть полной грудью.
Мысль о том, сколько времени уйдет на то, чтобы отмыть и ополоснуть этого исполина, навевала легкое уныние, но, с другой стороны, от Серены все равно не было бы никакого толку.
«Надо поторопиться», — подумал он. Аркин снова взялся за щетку, но в этот момент слониха легонько ткнула его кончиком хобота в поясницу.
— А… значит, поскорее?
Стоило избавиться от чужих придирок, как им принялось командовать животное. Горько усмехнувшись, Аркин принялся старательно оттирать спину слонихи.
Зато теперь он мог поступать по своему усмотрению. Он глубоко окунул жесткую ветку в чан с грязью и с силой заскреб по широкому хребту. Он сорвался на Серену импульсивно, наговорил ей колкостей, но ничуть об этом не жалел. Сбросив груз недовольства и обид, которые копились в нем годами, он ощутил невероятную легкость на душе.
Поступи он так гораздо раньше, быть может, и вся его жизнь сложилась бы иначе?
Быть наследником престола Солинара означало добровольно заковать собственные руки и ноги в кандалы. Безупречный преемник. Оправдывающий любые ожидания сын. Воплощение совершенства, не имеющее права выказать ни малейшей слабости под прицелом чужих взглядов. Благородный муж, обязанный с неизменным достоинством и безграничным великодушием улыбаться в ответ на любые прямые оскорбления... Подобного идеала невозможно достичь одними лишь стараниями.
Однако окружающие ждали от него именно этого. Поэтому он без конца терпел, сдерживался и сознательно контролировал каждый свой шаг. На то, чтобы всю жизнь носить эту чужую, совершенно не подходящую ему маску, уходило слишком много душевных сил.
— Эй. Ты хоть понимаешь, кто за тобой ухаживает? — Аркин вздохнул и снова вонзил ветку в жижу.
Словно понимая человеческую речь, слониха издала некое подобие фырканья.
— Я принц Солинара. Будущий король. И пусть сейчас я отмываю твою спину, но вообще-то я не тот, кем можно помыкать. Так и знай.
Принц Солинара, наследник Березового леса. По крайней мере, так было до недавнего времени. Теперь же его будущее окутал густой туман, и он понятия не имел, что ждет его впереди.
У-у-у... — протяжно и низко отозвалась великанша, словно пытаясь поддержать беседу.
— Спрашиваешь, почему я сорвался? — Аркин похлопал зверя щеткой по спине и продолжил усердно вычищать складку за складкой. Пот градом катился с его лба. — Да кто его знает. Просто захотелось. Захотелось высказать ей все, что было на сердце.
Разумеется, животное вряд ли понимало его, но Аркину было жизненно необходимо выговориться.
Когда первый восторг от собственной смелости утих, перед ним мало-помалу начала вырисовываться суровая реальность. Как теперь разгребать последствия? Он пошел наперекор прямому приказу отца, который велел беспрекословно потакать Серене ради сохранения союза с Лейкриумом. Вспомнив, какое выражение лица было у принцессы напоследок, Аркин с горечью осознал: мосты в отношениях с Озерным королевством сожжены окончательно.
— Ха-а…
Огромная туша слонихи казалась бескрайней скалой, которую можно было тереть до бесконечности. Аркин разогнулся и устало потер затекшую поясницу, как вдруг до его ушей донесся звонкий, заливистый смех.
Этот чистый, журчащий, точно родниковая вода, смех он узнал бы из тысячи. Поколебавшись мгновение, Аркин отложил щетку и, слегка приоткрыв полог шатра, выглянул наружу.
Стоило ему увидеть Нефетию, как лицо против воли обдало жаром. Несмотря на приличное расстояние, он испугался, что их взгляды могут пересечься, поэтому поспешно опустил ткань пониже и скрылся в тени загона.
И все же оторвать от нее глаз он был не в силах. Нефетия держала в руке испачканную ветку и, весело покачивая ей, беззаботно смеялась. Она стояла посреди двора, залитого полуденным солнцем, и была удивительно хороша. Этот искренний, заразительный смех наполнял душу странным, щемящим теплом и свежестью.
И Стелла, и Амальфи улыбались, глядя на нее. Но больше всего Аркина поразила Петра, которая непринужденно устроилась рядом с принцессой Кефета. «Когда это они успели так сблизиться?» — изумился он.
При первой встрече Аркин был уверен, что высокомерие, столь свойственное жителям Кефета, сыграет с Нефетией злую шутку. Он не сомневался, что своим надменным поведением она до самого конца состязаний будет портить всем настроение. Однако прошло всего несколько дней, а она уже освоилась и изменилась настолько, что о ее былых оплошностях никто и не вспоминал. Должно быть, именно такой — искренней и живой — и была настоящая Нефетия Химедин.
Взгляд то и дело возвращался к ней. Аркин подолгу наблюдал за принцессой, бережно запечатлевая в памяти каждую мелочь: то, как при смехе слегка вздрагивают ее плечи, как она по-дружески касается руки соседки, ее привычку время от времени поправлять волосы и очаровательные крошечные морщинки, проступающие на переносице, когда она улыбается.
Он знал: когда-нибудь, когда он превратится в старого, измученного бременем власти короля и жизнь покажется ему невыносимо трудной, он захочет остаться наедине с собой и оживить в мыслях воспоминания об этом дне. О том миге, когда она бесстрашно шагнула в его худший ночной кошмар и вырвала его из бушующего пламени.
Бум, бум. Морщинистый хобот слонихи бесцеремонно ткнул его пониже спины. Забывшийся Аркин встрепенулся и обернулся к животному. Покинутая великанша выразительно смотрела на него, словно укоряя за безделье.
— А, прости. Продолжаем.
Бросив последний взгляд на Нефетию, которая и не подозревала о его тайном наблюдении, Аркин с тяжелым вздохом плотно задернул полог шатра.
***
Когда после неожиданного совместного купания с Нефетией Аркин, шатаясь, вышел из купальни — совершенно разбитый после первой в своей жизни мастурбации и семяизвержения, — навалившаяся усталость накрыла его такой свинцовой тяжестью, что он едва держался на ногах.
Измученное тело, истощенное вечной погоней от кошмаров и отчаянными попытками не спать, лишь бы не видеть их снова, буквально кричало от изнеможения. Веки налились тяжестью, голова кружилась, и в конце концов он бессильно опустился в тени оливкового дерева, позволив себе на мгновение прикрыть глаза.
Ученики, уже успевшие позавтракать, как раз один за другим поднимались на холм, так что его забытье продлилось всего несколько минут.
Но стоило сознанию угаснуть, как древнее зло, вечно терзавшее его во снах, вновь безжалостно ринулось в атаку. Багровое пламя обжигало кожу, а полные ужаса крики подданных разрывали сердце. В тот самый миг, когда пепел, затянувший все небо, забил ему глотку и лишил возможности дышать...
...мир вокруг него внезапно затих. Бушующий пожар усмирил свой яростный пыл, едкий дым рассеялся, и в легкие хлынул чистый, прохладный воздух.
— Аркин.
Нежное, ласковое прикосновение к щеке вернуло его к жизни. Теплые пальцы убрали с его лба взмокшие от пота волосы, а тонкие руки обвили его массивное тело, крепко прижимая к себе.
— Теперь все хорошо. Все обязательно наладится.
Аркин чувствовал, как порождения кошмара замерли вокруг, выжидая его реакции. Пламя, кровожадно облизываясь огненными языками, буравило его взглядом в ожидании удобного момента. Над его головой хлопьями, точно пушистый зимний снег, кружил белый пепел. Сквозь эту пелену Аркин разглядел приближающуюся к нему Нефетию. И тут его пронзила внезапная мысль: это происходит уже не в первый раз. Она точно так же явилась ему, когда он, содрогаясь от муки, стонал в чаще леса...
— Обними меня. И все пройдет.
«Имею ли я право последовать за тобой? Дозволено ли мне коснуться тебя? Я ведь понятия не имею, куда ты меня заведешь...»
И все же желание обладать ею было сильнее разума. Стоило ему протянуть руки, как она, издав легкий, точно дуновение ветра, смешок, сама скользнула к нему в объятия.
Аркин сжал ее хрупкое тело в объятиях до хруста костей и глубоко вдохнул. В нос ударил приторно-сладкий, обволакивающий аромат. Он совершенно растерялся и, не зная, что делать дальше, лишь судорожно ловил ртом воздух.
Нефетия с тихим смешком обхватила его за затылок, притягивая еще ближе.
— Я всему тебя научу. Ублажи меня, Аркин...
...В тот самый миг, когда их губы почти слились в поцелуе, Аркин резко открыл глаза.
— Так, живее, живее собираемся! — донесся до него раздраженный, ворчливый голос Сенеки. Первое, что увидел Аркин, была фигура Дракониса, который нехотя и лениво плелся к остальным.
— Аркин, ну и вид у тебя. Слышал, на рассвете тебе пришлось несладко? — к нему, все еще сидевшему под оливой, подошел Элио и протянул руку.
Аркин ухватился за ладонь принца туманов и поднялся на ноги. Лишь взглянув на удаляющуюся спину Нефетии, он окончательно осознал, что все это было сном.
Сон начался как привычный кошмар, но затем превратился во что-то волнующее, пугающее, от чего сердце билось до боли в груди. Но, прислушавшись к себе, Аркин вдруг замер от удивления.
Вопреки ожиданиям, все его тело так и лучилось бодростью, словно он проспал целые сутки. В голове царила идеальная, звенящая ясность, а былая свинцовая тяжесть в руках и ногах бесследно растворилась, будто он испил воды из целебного источника. На краткий, безумный миг у него даже промелькнула кощунственная мысль: он без раздумий продал бы душу, лишь бы этой ночью ему привиделся тот же сон...
Но сон — это всего лишь иллюзия. Та, что явилась ему, не имела ничего общего с настоящей Нефетией. К тому же в реальности между ними уже была проведена четкая, нерушимая граница. А значит... пустяки. Просто приятное видение, не более.
По крайней мере, именно так Аркин пытался себя убедить.