— Однако одна из слоних покинула загон и теперь бродит по берегу. Она так же упряма и непокорна, как и вы двое, — Сенека тяжело вздохнул и обвел взглядом присутствующих. — Ее зовут Коко, это еще совсем молодая самка.
— Нам с Нефетией нужно вернуть ее? — спросил Зафири.
— После всего случившегося я ни за что не отпущу вас двоих одних. Пойдете порознь. Но поскольку в одиночку с такой задачей не справиться, каждому из вас я назначу напарника. Завтра первой отправится Нефетия. Есть ли желающие пойти с принцессой и помочь ей поймать слониху?
— Я пойду.
Слова сорвались с губ прежде, чем он успел подумать, и рука сама взметнулась вверх. Аркин медленно перевел взгляд на жреца. Когда все взоры устремились на него, он повторил уже тверже:
— Я пойду с ней.
Это было чисто импульсивное решение; Аркин и сам не мог толком объяснить, почему вызвался добровольцем. Лишь когда Нефетия подняла на него глаза, он почувствовал, как пульс участился, а на лбу выступила легкая испарина — реальность происходящего наконец дошла до него.
— Что ж, на вас всегда можно положиться, — Сенека одобрительно кивнул. — Завтра на рассвете вас будет ждать погонщик. Он выдаст снаряжение, корм и подробно объяснит, как обращаться со слонихой.
Петра посмотрела на Аркина с нескрываемым удивлением, но он так и не повернулся в ее сторону.
***
Почти не притронувшись к ужину, Нефетия медленным шагом направилась к своей келье. Сначала известие о наказании за нарушение правил вызвало у нее досаду, но стоило Аркину без тени сомнения поднять руку, как ее сердце взволнованно затрепетало. Неужели он, несмотря на свою чудовищную усталость, решил пойти ради нее? Да еще и на рассвете, когда они будут совсем одни…
Охваченная смесью тревоги и трепета, Нефетия украдкой поглядывала на Аркина, пока не заметила, что Петра ушла из столовой раньше всех. «Что же делать? Может, стоит поговорить с ней?»
Нефетия глубоко вздохнула и принялась вновь прокручивать в голове разговор, который состоялся у нее с Зафири чуть раньше.
— Зафири, ты ведь что-нибудь знаешь о магма-стоуне? Ты старше меня и уже участвуешь в управлении страной, так что наверняка разбираешься в этом лучше. Я правда не понимаю некоторых вещей, помоги мне.
Судя по смущению на лице Зафири, ответ был очевиден, но Нефетия хотела знать правду. Она чувствовала: даже если истина окажется болезненной, лучше встретиться с ней лицом к лицу. Ей было невыносимо трудно принять мысль о том, что ее могущественное королевство на самом деле загнано в угол, а ресурсы других стран, добытые силой, выдаются за «дары дружбы».
— Если вкратце, Нефетия… все, что сказала Петра — правда. Понимаю, тебе тяжело это слышать, но такова реальность.
Значит, все это было правдой. Какой же дурой она, должно быть, выглядела в глазах остальных.
— Нефетия, не принимай это так близко к сердцу. Мне кажется, Петра была слишком эмоциональна. Она полна страсти и патриотизма, вот и не сдержала обиды, но в подобных обстоятельствах лучше просто оставить прошлое в покое и не бередить старые раны. Сенека именно это имел в виду.
Видя, как принцесса стоит, не находя слов, Зафири сочувственно похлопал ее по плечу.
— Сама подумай: если начать копаться в истории, окажется, что в прошлом все страны люто ненавидели друг друга. Пока прадед Аркина не взялся за создание союза, мы все были врагами. Так что забудь об этом, договорились?
— Угу.
Нефетии не хотелось злиться на Петру за то, что та открыла ей глаза. Она лишь слабо улыбнулась, благодарная Зафири за его доброту.
— Спасибо, Зафири. Я пойду и попробую поговорить с Петрой.
— Неужели? Сама?
Что-то в ее словах явно поразило принца. Он пристально посмотрел на нее и вдруг широко улыбнулся.
— Что такое? — спросила она.
— Хм, даже не знаю… Кажется, ты становишься все более очаровательной, Нефетия.
— Что за глупости?
— Раньше ты казалась мне неприступной дочерью всемогущего бога Солнца, но теперь я вижу в тебе новые черты. Сделать первый шаг навстречу — это удел смелых. Я верю в тебя.
Полный ярости голос Петры все еще звенел в ушах, причиняя почти физическую боль. Кефет был слишком беспечен. Неужели слепая вера в покровительство бога Солнца лишила их всех зрения и слуха? Неужели их главной ошибкой стало убеждение, что все, что они делают, априори верно?
Но сильнее всего Нефетию угнетало осознание того, насколько она отстала от других наследников, пока те неустанно учились и росли. Она и не подозревала, какой глубокой была эта пропасть.
«Тебе еще рано знать о политике. Всему свое время».
Ее мать, царица Махати, всегда отстраняла Нефетию от принятия важных решений. Словно единственное, чего она хотела для дочери — это чтобы та оставалась прекрасным и священным идолом, объектом поклонения. Как и говорила Петра, мать с пугающим рвением торопила ее с наложниками и продолжением рода, но при этом…
«Почему она скрывала действительно важные вещи? Ведь мать сама призвала тетю Шадию воспитывать меня так, чтобы я познала мир и не росла в изоляции. Даже тетя порой недоуменно качала головой, не в силах понять мотивы царицы».
Когда Нефетия подошла к дверям женских комнат, на душе у нее стало еще тяжелее. Она осторожно огляделась и вскоре заметила Стеллу и Петру — они сидели бок о бок на скамье в саду за домом.
— Если звезда Элио сместится чуть правее… — донесся до нее спокойный голос Стеллы.
Они были заняты гаданием: Петра, следуя указаниям Стеллы, положила руку на массивный черепаховый панцирь и не отрываясь смотрела на его неровную поверхность.
— Здравствуй, Нефетия, — Стелла первой заметила ее приближение.
Понимая, что прервала их разговор, Нефетия замерла в нерешительности, но все же решилась заговорить:
— Послушай, Петра. Если у тебя будет время чуть позже…
Ее голос эхом отразился от стен. Петра не повернула головы, но Нефетия заметила, как напряглись ее плечи.
— Я оставлю вас, — Стелла накрыла панцирь и поднялась. Она мягко прошла между принцессами и скрылась в здании.
— Петра…
Во внутреннем дворике остались только они двое. Под светом звезд взгляды принцесс отчаянно избегали друг друга.
— Насчет того, что было… Прости меня, — медленно произнесла Нефетия. — Я действительно многого не знала. Ты была права, я смотрела на мир сквозь пелену. Оказывается, я смыслю в делах куда меньше, чем думала.
Ей было по-настоящему больно и стыдно. Всю жизнь она верила в собственное совершенство и божественное благословение, и лишь теперь осознала, насколько ограниченным был ее кругозор.
— Я хотела сказать… — Нефетия запнулась, подбирая слова. — Мне жаль. Я не знала. Когда я стану царицей, я постараюсь все изменить. Чтобы между нами… были добрые отношения.
Петра медленно повернула голову. На мгновение на ее лице отразилось изумление. Нефетия продолжала, стараясь, чтобы каждое слово звучало искренне:
— Я не знала о том, что было в прошлом. Но теперь, когда мне известно об этом, я не хочу повторять старых ошибок. Я хочу, чтобы все было правильно. Поэтому… еще раз прости меня, Петра.
«Пожалуйста, пусть она мне поверит».
Словно почувствовав эту мольбу, Петра наконец посмотрела на нее прямо. Ее губы дрогнули, она явно собиралась что-то сказать, но долго колебалась.
— Я… не верю, что люди меняются.
— Это не перемена. Это учеба.
— Слова всегда звучат красиво, — холодно отозвалась Петра. Однако в ее голосе больше не было той острой враждебности, лишь глубокая усталость и скепсис.
Нефетия крепко сжала кулаки, словно давая клятву:
— Я буду учиться дальше. И я стану лучше. Вот увидишь.
