— Ну вот и все, — выдохнул Аркин.
Он мыл слониху грязью до тех пор, пока руки не затекли от усталости, и только тогда великанша удовлетворенно фыркнула. Аркин ополоснул ее чистой водой, а затем принялся поочередно бросать фрукты из мешка прямо в ее огромную пасть.
— Приятного аппетита, — усмехнулся он и сам надкусил сочное яблоко.
Работа была тяжелой и непривычной, но, как ни странно, она приносила облегчение. В этом простом труде было куда больше покоя, чем в жизни наследного принца.
Похлопав слониху по спине, Аркин вышел из шатра. Во дворе вовсю суетились рабочие с тачками, доверху нагруженными сеном, а сквозь распахнутые пологи соседних шатров виднелись другие ученики, которые еще не закончили свои дела.
Аркин нерешительно замер, раздумывая, стоит ли подойти к шатру Нефетии. «Может, прикинуться, будто жду Элио, и невзначай заглянуть к ней?» Мысль об этом вызывала жуткую неловкость, но вечно избегать ее он тоже не мог. Если она поведет себя как ни в чем не бывало, возможно, ему удастся сделать вид, будто ничего не произошло.
Пока Аркин терзался сомнениями, Нефетия сама вышла наружу. Ее ослепило яркое солнце; принцесса прикрыла глаза ладонью, защищаясь от лучей, и посмотрела на небо. Так и не заметив притаившегося в тени Аркина, она сделала шаг вперед, собираясь пересечь двор.
Аркин уже хотел выйти из тени ей навстречу, но вдруг замер как вкопанный. К Нефетии с самым лукавым и озорным видом подкрадывался Зафири, держа в руках огромную бадью. Высоко задрав емкость, до краев наполненную жидкой грязью, принц без лишних раздумий перевернул ее прямо над головой ничего не подозревающей принцессы.
— А-а-а! Зафири! — взвизгнула Нефетия.
Жижа мгновенно залепила ей волосы и хлынула по телу, а Зафири так и покатился со смеху, схватившись за живот.
— Ты с ума сошел! Я только утром отмылась!
Ее роскошные волосы, еще недавно лежавшие красивыми волнами, теперь висели тяжелыми грязными прядями. На белоснежной тунике расплылись безобразные пятна.
— Ну все, держись! — Нефетия не осталась в долгу.
Тяжело дыша от возмущения, она сгребла с собственного тела горсть жидкой грязи, сделала широкий шаг вперед и с размаху влепила ее Зафири прямо в физиономию.
— Ой, глаза! — вскрикнул тот, но тут же заливисто расхохотался. Грязь медленно сползала по его щекам.
Он снова запустил руку в брошенную на землю бадью. Собрав ладонью остатки жижи со дна, Зафири швырнул ее в ответ. Вскоре они уже вовсю мазали грязью лица и шеи друг друга, а под конец и вовсе сцепились руками, устроив бурную потасовку.
— В атаку! — невесть откуда выскочил Кайчен, а Петра, не желая отставать, вооружилась увесистым комком грязи и объявила о своем вступлении в бой. Даже Стелла отложила свой черепаший панцирь и ввязалась в общую кучу-малу. Во дворе мгновенно поднялся невообразимый шум: комья жижи то и дело со свистом пролетали над головами.
Они веселились, кричали и радовались жизни, и лишь один человек стоял в стороне, не разделяя общего веселья. Все нерушимые мысленные границы, которые он так тщательно выстраивал между Нефетией, рухнули в одночасье. От одного вида этой глупой грязевой битвы сердце Аркина снова предательски екнуло и забилось в бешеном ритме…
Но безумные забавы не думали прекращаться. Зафири вдруг бесцеремонно обхватил Нефетию за тонкую талию, поднял ее на руки и подтащил поближе к остальным ученикам, чтобы те могли как следует измазать ей лицо. Нефетия заливисто хохотала, крепко вцепившись пальцами в каштановые кудри Зафири.
— Поставь меня! Поставь, я сказала! — кричала она, дрыгая ногами.
Но парень лишь оглушительно рассмеялся, перекинул брыкающуюся принцессу через плечо и принялся носиться с ней по всему двору.
Спасать Нефетию бросились Петра и Кайчен. Даже Петра, которая раньше брезгливо кривила губы и ворчала про распущенность нравов Айвики, теперь, с ног до головы измазанная грязью, хватала парней за руки, помогая растащить эту безумную компанию. Стоял невообразимый гам, и для всех это было лишь веселой невинной шалостью.
Только сейчас Аркин заметил, что деревянный шест, который он сжимал в ладони, согнулся и вот-вот треснет от бешеного давления. Словно вымещая злость, он с силой выгнул гибкое древко еще пару раз, а затем яростно швырнул его на землю и резко развернулся.
«Да что со мной такое? Из-за какой-то глупости внутри закипает такая дикая, удушающая ярость. Это глупо, незрело и по-детски. Ну разве можно так терять голову и сгорать от ревности из-за обычной возни в грязи?»
Аркин пытался рассуждать хладнокровно и жестоко осуждал себя. Но бушевавший в груди пожар тушиться не желал — внутренности буквально плавились от обжигающего жара.
Он не успевал за собственными чувствами. Стоило один раз отпустить поводья, и безумное сердце пустилось вскачь, совершенно не подчиняясь разуму. То он втайне радовался ее присутствию, то грубо отталкивал; то отчаянно желал подойти ближе, то изводил себя мыслями о том, что обязан держаться на расстоянии... Аркин окончательно потерял контроль. Он чувствовал себя круглым дураком. Сделав глубокий вдох, он подставил лицо палящим лучам полуденного солнца.
Из-за стены доносился смех, заставляя его яростно кривить губы. «Они все еще там? Все еще валяются в грязи? Неужели для Нефетии все эти объятия, прикосновения и чужие руки на ее коже — сущий пустяк?» Мысль об этом заставила его почувствовать себя полным идиотом. Он весь день сгорал от стыда. Со страхом думал о том, что она могла увидеть в купальне его вставший член и то, как безобразно он его ласкал.
Вспыхнувший в памяти эротический сон, который привиделся ему под оливковым деревом, теперь казался жалким и постыдным. «Я ведь давно не мальчишка, а взрослый, зрелый мужчина. Я уже вышел из того возраста, когда сердце трепещет из-за глупых ночных фантазий и влажных снов».
«Да уж, для Нефетии все это наверняка пустяки. Кто знает, может, в Кефете мужчины и женщины вообще моются вместе без всяких ширм? И если так, то ей абсолютно плевать, встал у мужчины член или нет. Кому какое дело?»
Двор все еще гудел, а Аркин кружил вокруг здания, как разъяренный бык. Ему отчаянно хотелось сбежать в какое-нибудь тихое место, но в то же время неведомая сила заставляла его прислушиваться к долетавшим звукам, терзая натянутые до предела нервы.
«У царицы Кефета целых шестнадцать наложников, которые только и делают, что ублажают ее в постели. Разве в такой стране кого-то может удивить вид голого мужчины?»
Он изо всех сил пытался совладать с бушующими эмоциями, как вдруг услышал звук шагов за спиной. Аркин резко обернулся.
Шлеп!
Увесистый комок холодной грязи прилетел ему точно в лицо. Мокрая, липкая жижа залепила лоб и поползла вниз по щекам. Скользкая грязь стекала по переносице, пачкая губы.
— Попался!
Аркин застыл как вкопанный. Нефетия залилась звонким смехом и без тени смущения схватила его за руку. Она повисла на нем, всем телом прижимаясь к его боку.
— Аркин, пойдем с нами играть, ну пожалуйста!
Она приподнялась на цыпочки и потянулась к его голове. Не обращая внимания на его окаменевший вид, принцесса принялась увлеченно размазывать грязь по его щекам и шее, снова и снова хихикая.
— Там такое творится! Идем, ну!
Ее золотистые глаза искрились озорством. Она без тени смущения трогала его лицо, поглаживала шею, сжимала плечи.
Если подумать, для принцессы Кефета в прикосновениях действительно не было ничего особенного. Ей это давалось с поразительной легкостью. Аркину требовалось собрать в кулак всю свою волю и мужество, чтобы просто коснуться ее пальцем, а для Нефетии подобные вольности, очевидно, были привычным делом.
Значит, весь день он один изводил себя напрасными терзаниями. Сам метался из крайности в крайность, изводил себя переживаниями и попусту строил иллюзии. Неужели он глубоко в душе надеялся, что если она заметит его эрекцию в купальне, то тут же потащит его в постель? Возомнил, будто она скажет: «Ты особенный, нас непреодолимо тянет друг к другу», после чего они сольются в поцелуе и рухнут на ложе? Он сам выдумал проблему на пустом месте из-за того, чему не суждено было случиться.
Нефетия даже не задумывалась об этом. А он уже накрутил себя, со скорбной миной выстраивая нерушимые границы: «А вдруг она позовет меня жить в Кефет? А вдруг из-за нее я потеряю корону?»... До чего же глупо. Они с ней явились из миров, далеких друг от друга как небо и земля, но он, как идиот, напрочь об этом позабыл…
— Аркин? Ну так ты идешь? Или ты слишком устал, потому что проснулся очень рано?
Ее чистая, беззаботная улыбка болезненно полоснула по сердцу. Внутри все перевернулось от подкатившей к горлу едкой злости. Он смерил Нефетию ледяным взглядом и процедил:
— Тебе весело?
Взгляд Аркина стал жестким и колючим. Заметив эту резкую перемену, принцесса осеклась, и улыбка медленно сползла с ее лица. Со стороны двора все так же доносились веселые крики, но между ними двумя воцарился лед.
— Опять прикажешь мыться? В той жалкой купальне? — резко спросил он, грубо стирая грязь, стекавшую за воротник.
— Да нет, я просто… — пробормотала Нефетия, и ее голос сорвался на шепот. От недавнего задора не осталось и следа; она побледнела и виновато опустила голову. — Тебя нигде не было, вот я и пошла тебя искать…
— И решила снова меня измазать грязью? Зачем? Чтобы опять затащить в купальню? Захотелось еще раз поглазеть на мое тело? Чтобы проверить, возбужусь я или нет?
«Сумасшедший ублюдок», — подумал Аркин, испытывая к самому себе глубочайшее омерзение. Но сорвавшийся с цепи язык уже невозможно было остановить, и он продолжал жестоко выплескивать слова.
— Аркин, все не так… — Нефетия то краснела, то бледнела, широко распахнув свои золотистые глаза.
— Повторяю еще раз: я ничего к тебе не чувствую. Абсолютно ничего. Все это — твои глупые фантазии.
Краска окончательно сошла с ее лица. В ее взгляде смешались крайнее недоумение, растерянность и глубокая, искренняя обида. Еще бы — он вел себя как безумец. Ведь еще утром, оставшись наедине, он сам утянул ее в грязь, крепко сжимал в объятиях и даже улыбался, а теперь вдруг обдал таким леденящим презрением. Неудивительно, что она была шокирована этой внезапной вспышкой жестокости.
Издалека послышался голос Зафири, зовущий Нефетию. Но она не шелохнулась. Она молча, неотрывно смотрела Аркину прямо в глаза. Между ними повисла тяжелая, гнетущая тишина. Полуденное солнце безжалостно палило, и жидкая жижа на их телах начала медленно подсыхать, стягивая кожу.
— Прости… — едва слышно прошептала она.
Нефетия медленно развернулась и ушла.
И только тогда его с головой накрыло запоздалое, горькое раскаяние. Он перегнул палку. Сорвался, выместил на ней злость и обиду, что было совершенно на него не похоже. Но сказанного уже нельзя было вернуть. «Почему… почему рядом с Нефетией я раз за разом теряю контроль и веду себя как последний подонок?..»
Аркин продолжал стоять на месте до тех пор, пока грязь на его шее окончательно не превратилась в сухую, стягивающую кожу корку. Но это физическое неудобство было ничем по сравнению с тем омерзением, которое он испытывал к самому себе и к своим собственным жестоким словам.