— Полагаю, чрезмерное любопытство к чужим делам — признак дурного тона.
От этого ледяного, лишенного и капли тепла голоса атмосфера в коридоре вмиг стала напряженной. Оробев под этим напором, Амальфи обиженно выпятила губу, а Петра лишь пожала плечами.
— Легко тебе говорить, ведь Лейкриум — давний и верный союзник Солинара, и вы с принцем наверняка знакомы целую вечность.
— А мы — нет, — тихо проворчала Амальфи.
Нефетия почувствовала на себе взгляд Серены и посмотрела ей прямо в глаза. В бирюзовых глазах озерной принцессы на мгновение сверкнуло что-то острое и тут же исчезло. Этот взгляд нельзя было назвать ни добрым, ни дружелюбным.
— Что ж, пора идти в трапезную, — коротко бросила Нефетия.
Принцессы замялись и замолчали. По лицу Амальфи было видно, что ей хочется спросить о чем-то еще; Петра, похоже, чувствовала то же самое, но удерживать Нефетию не стала.
— Постойте, но принцесса Астрарии еще не вышла… — Амальфи нерешительно перевела взгляд с Петры на Нефетию.
Нефетия посмотрела назад, вглубь коридора. Видимо, Стелле требовалось больше времени.
— Да, задерживается, — просто ответила она и, оставив их, вышла из жилого корпуса, так и не заметив озадаченных взглядов, брошенных ей в спину.
Ей хотелось одного: еще немного насладиться красотой этого дивного острова, ведь в трапезной они все равно все встретятся. Стоило ей выйти наружу, как влажный воздух приятно коснулся лица, и мысли мгновенно прояснились. Нефетия шла неспешно, любуясь изменчивыми видами острова Кредо. Заходящее солнце окрашивало весь мир в глубокие золотистые тона.
В этот момент в кустах послышался шорох. Нефетия обернулась и замерла: на фоне заката стоял мужчина. На нем не было верхней одежды, и он, продемонстрировав совершенно обнаженный крепкий торс, открыто ей улыбнулся, блеснув белоснежными зубами.
— Привет, принцесса.
***
Аркин почти бежал по центральному коридору храма. У входа один из слуг подсказал, что трапезная находится в конце восточного крыла, прямо за поворотом. К счастью, планировка здания оказалась не слишком запутанной, и он без труда нашел дорогу.
Когда он поравнялся с массивными колоннами, подпирающими уходящий ввысь потолок, до него донесся едва уловимый запах еды. «Где-то здесь?» — мелькнуло в голове. Заметив в дальнем проходе рабочих, несущих огромные котлы, он убедился, что идет верно.
Он еще вполне успевал. Замедлив шаг, Аркин остановился, чтобы перевести дыхание. Он-то думал, что Элио послушно идет за ним, но тот умудрился отстать по дороге. По привычке Аркин хотел поправить одежду, но тут же вспомнил, что поправлять, в общем-то, нечего.
— И как прикажете в ней ходить? — негромко проворчал он.
Несмотря на решимость приспособиться к местным обычаям, это приносило ему сплошное, бесконечное неудобство. Возможно, для других белая туника без рукавов была легкой, как пух, но только не для него. Аркин чувствовал себя настолько не в своей тарелке, что едва подавлял желание накинуть сверху хоть какое-то подобие плаща.
К тому же она была чересчур короткой. Как бы он ни одергивал подол, тот едва прикрывал бедра, заканчиваясь значительно выше колен, что приводило Аркина в крайнее замешательство. И как в таком виде вообще садиться? Тем более что под туникой из одежды на нем была только одна повязка, прикрывающая пах.
Аркин никогда не обнажал ничего выше запястий и щиколоток даже перед матерью или кормилицей. С самого детства его приучали самостоятельно следить за чистотой тела и должным образом облачаться. В Солинаре признаком благородства у высокопоставленных мужчин считалось умение ухаживать за собой своими силами. Переодеваться с чужой помощью или принимать услуги слуг при купании — привычка, которую на его родине сочли бы признаком дурного тона и изнеженности.
Вдобавок хлопот доставляли сандалии — кожаные ремешки то и дело ослабевали. Вроде бы завязал крепко, но они все равно развязывались. Стоило Аркину наклониться, чтобы поправить шнуровку, как подол туники опасно задирался. Юношу бросало в холодный пот от одной мысли, что окружающим могут открыться его бедра или, того хуже, ягодицы.
«Неужели мужчины в Кефете тоже так расхаживают? Светят голыми ногами и в ус не дуют? Вот так запросто, с ветерком... прямо на глазах у женщин? Хотя, если вспомнить Нефетию, она-то уж точно из-за подобного не комплексовала...»
Стоило ему потерять бдительность, как одна принцесса снова прокралась в его мысли. На этот раз все было серьезно: Аркин почувствовал, как к лицу прилил мощный жар. Ему было невыносимо стыдно признаться в этом даже самому себе, но с той самой минуты, как он впервые увидел ее, он втайне сгорал от смущения.
Пытаясь не смотреть на ее тело, он встречался с ней взглядом — и тогда у него перехватывало дыхание. Пытаясь отвести глаза, он невольно вновь ловил себя на том, что разглядывает ее фигуру. Принц Солинара, привыкший подавлять любые порывы ради чистоты духа, раз за разом испытывал укоры совести. Эта прекрасная, золотисто-смуглая кожа, изящные изгибы тела, угадывающиеся под тонким слоем ткани…
— А-Аркин… Прости!
Аркин вздрогнул и обернулся. В конце коридора, едва переводя дыхание, показался Элио.
— Элио, ты в порядке?
Принц королевства Вейлон оказался куда слабее, чем Аркин мог предположить. Он и подумать не мог, что такое короткое расстояние отнимет у того столько сил.
— Прости, я… я совсем не умею бегать.
Тело принца Вейлона, словно сломанный камыш, бессильно покачивалось, пока сам он отчаянно хватался за грудь. Губы его пересохли и приобрели мертвенно-синеватый оттенок. Аркин подхватил юношу под руку, помогая ему удержаться на ногах.
— Не изнуряй себя, обопрись на меня.
— Но… Аркин, у тебя у самого лицо… красное…
— У меня? Нет, это, должно быть, отблески факелов.
Лицо его пылало вовсе не от физического перенапряжения, а оттого, что он никак не мог выкинуть из головы греховные мысли.
— Пойдем, Элио.
Аркин обхватил Элио за плечи, заставляя опереться на себя. Тот несколько раз пытался отказаться, просил оставить его, но Аркин не слушал — он практически на себе дотащил принца туманов до трапезной.
— Мне так неловко... — Элио бессильно уронил голову, глубоко устыдившись того, что обременяет товарища. — Честно говоря, Аркин, я… я не хотел сюда ехать. Недавно моего отца открыто высмеял король Игниноффа. Они пригласили нас на пир только для того, чтобы оскорбить в лицо, а мы даже пикнуть не смели. А глядя на меня, на наследника в таком состоянии… ясно, что наше королевство обречено на угасание.
Аркин продолжал идти, не прерывая его. За поворотом, в нескольких шагах впереди, показалась массивная коричневая дверь. Должно быть, это и была та самая трапезная, о которой говорил жрец Титус.
— Элио, — Аркин крепче приобнял принца за талию. — Если тебе понадобится помощь, позволь мне помочь твоей стране. И по крайней мере здесь — забудь и не обращай внимания на наглые бредни всяких выскочек.
Элио, до этого смотревший исключительно в пол, удивленно вскинул голову. Сквозь пряди длинных серебристых волос Аркин мельком увидел глубокие, прекрасные глаза. Этот взгляд, мимолетный, но яркий, словно падающая звезда в ночном небе, вскоре вновь устремился вниз, затуманившись глубокой скорбью.
— Спасибо, Аркин.
Они подошли к дверям трапезной. Аркин осторожно отпустил плечо Элио, стараясь подбодрить его:
— Ты же слышал: без тумана нет и леса. Вейлон и мы — братья, у нас много общего. По крайней мере, так меня учили.
Он немного опасался, что его слова прозвучат излишне самонадеянно, но старался говорить от чистого сердца.
— А теперь пойдем. Я полностью на твоей стороне, так что пусть этот Драконис болтает что угодно — просто не слушай его.
— Из тебя выйдет великий король, Аркин.
Аркин замер, сжимая отполированную дверную ручку. Ему нужно было войти, но ноги словно приросли к полу.
— Теперь я понимаю, почему в Солинаре тебя так превозносят. Ходят слухи, что ты настолько благороден, что тебя прочат в главы Всемирного союза. Все только и говорят: «Аркин, Аркин… какой достойный принц».
— Да… Спасибо, Элио.
Аркин через силу заставил уголки губ приподняться. Пряча смятение в душе и делая вид, что все в порядке, он решительно толкнул дверь. В тот же миг громко пробил последний колокол, возвещающий об общем сборе.
***
Обстановка в трапезной была сугубо практичной — никакой отделки и роскоши. Высокий потолок и выбеленные известью стены сияли белизной, а пол был выложен мелким черным камнем. За тремя грубыми деревянными столами, на которых горели масляные лампы, уже сидели собравшиеся, разделившись на мужчин и женщин. И стоило Аркину войти, как одна из присутствующих вскочила и радостно направилась ему навстречу.
