Аркин крепко сжал кулаки под столом. Он не сомневался в своих силах. Стрельба из лука, верховая езда, фехтование — в чем бы ни заключалось испытание, он был готов. Мальчишкой он босиком карабкался на верхушки обледенелых деревьев, а возмужав, наравне с гончими носился по заснеженным горным склонам. Год за годом он закалял тело, превращая его в сталь, и теперь с нетерпением предвкушал начало состязаний.
— Это задание как нельзя лучше подходит для того, чтобы взрастить в вас смирение и чувство ответственности, — торжественно провозгласил Сенека. — Вам предстоит…
«Смирение и ответственность. Отец всегда твердил об их важности», — успел подумать Аркин за мгновение до того, как жрец закончил фразу:
— …мыть слонов и убирать их навоз.
В зале воцарилась тишина, но уже мгновение спустя со всех сторон поднялся возмущенный гул, точно в спокойное озеро швырнули огромный валун.
— Что?! — вскипел Кайчен, с грохотом обрушив кулак на стол. — Вы принимаете нас за конюхов? Вы в своем уме?!
— Слоны? Он сказал — слоны? — переспросила принцесса Амальфи, подпирая ладонью подбородок и хмуря изящные брови.
Внезапная весть мигом развеяла сонливость, нагнанную затянувшимися наставлениями. Мыть слонов? Выгребать за ними экскременты?
— Не многовато ли вы на себя берете? — недовольно процедил Драконис, поводя плечами. — Мы вам кто, простые погонщики?
Даже Аркин на миг растерялся. Кормить, мыть и чистить скотину — совсем не к этому их готовили. Юноша ждал совершенно иного, и нелепое поручение возиться с огромными тварями изрядно поумерило его пыл.
Несмотря на волну протестов, Сенека невозмутимо продолжал:
— Истинная монаршая добродетель зиждется на смирении — умении ценить свой народ и не гнушаться грязной работы. Способность беречь жизнь и усмирять гордыню — бесценный опыт, который поможет вам познать настоящую тяжесть короны. Для вас, рожденных в королевских чертогах и привыкших к чужому услужению, это станет важнейшим уроком.
В глазах жреца, окинувшего взглядом притихших учеников, мелькнул странный блеск. Он глубоко вздохнул и добавил уже мягче, словно пытаясь сгладить углы:
— Разумеется, мы помним, что вы — наследники великих царств и носители благородной крови. Разве можем мы об этом забыть?
— Управляться со слонами не так уж трудно. Я с ними легко полажу, — уверенно усмехнулся Зафири.
Аркин мельком взглянул на принца королевства Лиан, который буквально лучился самодовольством. В отличие от остальных — изможденных и уставших, — темно-фиолетовые глаза Зафири сияли живо и ярко.
Объявив, что на сегодня все, жрец щелкнул пальцами. Тотчас, словно только этого и дожидаясь, в зал бесшумно скользнули слуги с подносами. Они обошли столы, расставляя скудные яства. Перед каждым учеником легло по лепешке из ячменной муки, скупо смазанной оливковым маслом, а в центр стола водрузили общую чашу с медом.
«Что это? Обед для чернорабочих?» — Аркин в замешательстве уставился на еду.
— Перед вами «Трапеза смирения», — пояснил Сенека. — Разделяя ее, ученики привыкают к умеренности и в тишине обращаются к собственным мыслям.
Слуги принесли еще пару блюд, но еды на них оказалось столь мало, что столы по-прежнему выглядели убого. «Все куда серьезнее, чем я думал», — отметил про себя Аркин, наблюдая за происходящим.
К скромному рациону добавились горсть вареного нута и пара кусочков инжира. Напоследок слуга разлил по кубкам вино и удалился. Аркин несколько раз оглянулся на проход, ведущий к кухне, втайне надеясь на продолжение, но кормить их больше явно не собирались.
Заметив крайнее замешательство на лицах подопечных, Сенека добавил:
— Через месяц в вашу честь устроят пышный пир. Вот тогда вы сможете вдоволь насладиться изысканными яствами и лучшими винами, а пока извольте привыкать. Пусть угощение скромное, подкрепитесь как следует — завтра предстоит тяжелый день.
Едва жрец переступил порог, в столовой поднялся невообразимый гвалт. К еде никто даже не прикоснулся — зал наводнили жалобы и возгласы отчаяния.
— Проклятье! — Кайчен в ярости грохнул кулаком по столу. — Я так и знал, что не стоило сюда ехать! Отец так радовался этому приглашению… Он наверняка обо всем догадывался! Знал, что нас заставят заниматься всякой дрянью!
От ярости платиновые волосы Кайчена вздыбились, точно иглы дикобраза, а вокруг тела с треском заплясало белое электрическое марево, вспыхивая искрами. Тяжело застонав, он уткнулся лицом в ладони и бессильно пробормотал:
— Демоны… и отец, и мой гаденыш-брат — все они невыносимы… Как же бесит!
Впрочем, возмущался не один принц молний. Повсюду слышался недовольный ропот, и даже хрупкий Элио совсем поник, сиротливо опустив плечи. Лишь Аркин хранил глубокое молчание. Казалось, во всей трапезной только он, невзирая на подступившую горечь, сохранял решимость идти до конца. Разглядывая сокурсников, лесной принц лишь мысленно усмехнулся: если для остальных это испытание было лишь досадной неприятностью, значит, победа на турнире не являлась для них вопросом жизни и смерти.
Аркин горько усмехнулся своим мыслям и отломил кусок лепешки. Жалобами делу не поможешь — если таковы правила, придется к ним приспособиться. Хлеб оказался на удивление вполне съедобным. Он мерно жевал, когда на его тарелку внезапно упала густая тень.
— Аркин, я присяду?
Он поднял глаза, не успев поднести кусок ко рту. Петра, оставив стол принцесс, уверенно поставила свою тарелку напротив него.
— Ты же не против? — бросила она и, не дожидаясь ответа, опустилась на скамью. Принцесса Стоунгарда буквально лучилась воодушевлением, словно грядущие трудности были ей в радость. — Я просто обязана занять первое место. С самого детства изучала историю этого турнира и жила этим днем!
— Неужели настолько сильно хотелось сюда попасть? — спросил он.
— Конечно! Моя цель — победить, стать великой правительницей Стоунгарда и войти в историю. — Петра гордо вскинула подбородок, полная решимости. — Понимаешь, право на трон и так принадлежит мне по рождению. Но я жажду большего. Я хочу стать не просто очередной королевой, а Великой владычицей.
— Но ведь победа на турнире не обязательное условие для правителя.
— Разумеется. Это станет лишь еще одной строкой в списке моих многочисленных побед. Но она мне необходима.
— Список побед уже так внушителен?
— Слушай, — Петра принялась загибать пальцы на правой руке. — Я на ноги встала чуть ли не в первые месяцы жизни. В четыре года завалила своего первого зверя на охоте, вооружившись топором. А когда чуть подросла, в одиночку взошла на вершину Орлиной горы.
Заметив, замешательство Аркина, она поспешила пояснить:
— Орлиная гора — место гиблое. Ребенок, решившийся туда пойти, обрекает себя на верную смерть. Там нужно ухитриться отыскать ночлег, развести костер, раздобыть пропитание и, главное, тщательно замести следы, чтобы не привлечь хищников. И я справилась со всем этим в тринадцать лет!
Аркин едва удержался от встречного хвастовства — ведь в двенадцать лет его самого уже величали непревзойденным лучником. Именно он, принц Солинара, раз за разом брал верх в жестоких зимних охотах, возвращаясь с богатейшей добычей и оставляя не у дел матерых следопытов. Теперь, правда, те бывалые охотники сменили луки на судейские кресла старейшин и требовали от него веских доказательств его права на престол.
— Я привыкла быть лучшей во всем, — Петра лучезарно улыбнулась юноше. В ее тоне сквозила мягкая ирония, но взгляд оставался предельно серьезным. — Для тебя, Аркин из Солинара, этот турнир наверняка сущий пустяк. Так что давай держаться вместе и помогать друг другу. Я не намерена упускать шанс стать первой.
— Знаешь, ты и без этого триумфа кажешься способной перевернуть горы… Поумерила бы ты пыл, Петра, — с легкой неохотой отозвался Аркин.
Но принцесса упрямо качнула головой:
— Нет. Я все равно буду первой. Вот увидишь.
