Причмокнув губами, Бертиль неспешно продолжил:
— Невероятное было зрелище. Со всего света съехались самые разные люди, и среди них было полно прекрасных, обворожительных женщин. Особенно... служанки из Кефета... О, они были чудо как хороши. Весьма приятные вышли встречи.
— Что-о?! — У Магнуса от шока так и отвисла челюсть. — Дядя, вы... вы же не хотите сказать, что там... что у вас что-то было?
— Предоставлю это твоему воображению.
— Что?! — Магнус испуганно зажал рот ладонью, боясь, что их подслушают, а затем понизил голос до шепота: — Но ведь вы... вы же тоже... давали обет чистоты?..
Бертиль лишь многозначительно улыбнулся и принялся жадно пить медовуху. Осушив кубок до дна, он со стуком поставил его на стол и заговорил еще тише:
— Да, все так. У нас в Солинаре мужчины дают священный обет чистоты. Клянутся всю жизнь хранить верность — и телом, и душой — одной-единственной спутнице.
Бертиль вскинул брови и устремил взгляд куда-то вдаль. В его глазах, подернутых дымкой воспоминаний о тех тайных днях, промелькнуло довольство.
— Но пойми, Магнус. В Кефете совсем другие обычаи...
— Я совершенно не понимаю, о чем вы! — Магнус вцепился в кубок еще крепче; его голос почти срывался.
— Эх ты! То ли слишком наивный, то ли просто бестолковый... — В конце концов Бертиль решил выразиться яснее: — Я к тому, что на этом состязании нашему принцу стоит опасаться именно женщин из Кефета. Принцессы приедут из разных стран, но Кефет — это совсем другое. В таком пылком возрасте им придется провести на острове в тесном кругу целых шесть месяцев. И если перед глазами принца все время будет маячить соблазнительная красавица, как думаешь, что произойдет? К тому же для них это ничего не значит. Им не нужно брать на себя никакой ответственности. Повеселились — и разошлись в разные стороны.
— Но у нас в Солинаре все совсем иначе! Нарушить обет чистоты — значит лишиться достоинства и чести. Тем более для принца...
— В мире нет ничего совершенного, Магнус. Я лишь поделился своими опасениями.
— Нет, это не так! Вовсе не так! — Магнус возмущенно оборвал его. — Сейчас принцу не до того. «Сезон испытаний» для него — все, и он понимает это лучше любого из нас. Вы же знаете, дядя? Он сейчас в опасном положении. Он полон яростной решимости и жаждет победы, чтобы переломить ситуацию!
— Магнус, — Бертиль негромко вздохнул и, пододвинув кубок к племяннику, пробормотал: — Сказать тебе честно? Я беспокоюсь не на пустом месте. Принц Аркин сейчас на пределе. Стоит лишь немного подтолкнуть — и он сорвется.
— Я служу принцу и знаю его сердце лучше всех, — нахмурился Магнус. — Чтобы он позволил себе какую-то вольность? С самого детства он шел лишь одним путем и всегда делал все, чтобы оправдать ожидания. И во всем был безупречен.
— В том-то и проблема, Магнус, — Бертиль горько усмехнулся, покачивая вино в чаше. — Он подавляет себя сверх всякой меры!
Магнус так и не смог до конца понять слова дяди. Терпение, сдержанность и скромность — где в Солинаре, ставящем эти добродетели превыше всего, найти кого-то более достойного, чем принц Аркин?
— Раз уж зашел разговор... Что принцу снится в последнее время? Его все так же мучают кошмары?
— Об этом я не вправе рассказывать.
Бертиль одобрительно посмотрел на него — такая скрытность пришлась ему по душе. Наполнив кубок племянника в последний раз, он мягко улыбнулся:
— Что ж, похвально. Настоящий придворный так и должен себя вести.
Осушив свой кубок, Бертиль добавил:
— В моих словах про кефетских женщин была доля шутки, так что забудь. Важно лишь то, что принц сейчас в очень шатком положении. Ты ведь понимаешь?
— ...Да, дядя.
Разговор затих, и между ними воцарилось молчание. Бертиль, вертя в руках пустую бутылку, тяжело вздохнул и с беспокойством дал племяннику последний наказ:
— Если принц добьется успеха за эти полгода — это будет великим благом. Но если вдруг... если он поведет себя не так, как ты ожидаешь, не разочаруйся в нем и оставайся рядом. Кроме тебя, у него никого нет.
Магнус не все понял, но в одном он был уверен твердо: он всегда будет предан принцу. Поэтому он решительно кивнул:
— Конечно. Я всегда буду на стороне принца.
***
Тем временем между Аркином и Нефетией все еще продолжалось напряженное противостояние.
— Цыц, опять?! — Аркин оттолкнул руку Нефетии, вновь потянувшуюся к его предплечью, и разгневанно уставился на нее. — Перестань меня трогать!
Несмотря на его возмущение, Нефетия не отступала.
— В первый раз это всегда вызывает отторжение, я знаю. Но чувства — единственный способ все проверить. Разве ты не ощутил ничего особенного, когда я впервые коснулась твоего лица? Головокружение, одышку... говорят, у каждого это проявляется по-своему.
Аркин невольно коснулся щеки. Она пылала так, что ладони стало горячо. Голова немного кружилась от тяжелого стука сердца, будто после долгого бега. В тот миг, когда он открыл глаза и осознал, что перед ним Нефетия, ощущения были настолько острыми и путаными, что он едва не лишился чувств.
Однако Аркин напустил на себя суровости и покачал головой:
— Я же сказал: я ничего не чувствую.
Нефетия начинала выходить из себя.
— Это случается крайне редко. Не каждому дано такое испытать. Мы должны проверить, не судьба ли мы друг для друга. Разве не стоит отнестись к этому серьезно?
— Мне все равно, что ты там думаешь, я ничего не желаю проверять... Что?
Аркин, собиравшийся отмахнуться от нее, внезапно замер и округлил глаза. Судьба? О чем это она?
— Я же говорю. То, что случается при первом прикосновении, называют «Благословением Хетасепта». Такие двое связаны судьбой, чтобы всю жизнь дарить друг другу наслаждение. Если бы ты читал древние свитки Кефета, ты бы знал...
— Хета... как там его... ладно. Допустим. Но... Дарить друг другу что?
Аркин прищурился, глядя на Нефетию. Он подозревал подвох, но в ее лице не было и тени лукавства.
— Наслаждение. И не «Хета-как-там-его», а Хе-та-септ.
Может, оттого, что ей никогда не приходилось никого убеждать, Нефетия чувствовала, что ей все труднее подбирать слова для этой таинственной связи. Либо принц Аркин был куда менее сообразительным, чем казался.
— То есть ты хочешь сказать, что мы с тобой — суженые? При том, что мы встретились меньше часа назад?
— Я чувствую то же самое, Аркин. Мне самой не верится. Все это кажется сном.
— Еще бы. Потому что все, что ты сейчас несешь — это несусветная чушь... С ума сойти можно.
Аркин обхватил голову руками, а Нефетия в ответ возмущенно забарабанила пальцами по груди.
— Это я от тебя сейчас с ума сойду. Ты что, совсем тугодум?
— Раз я ничего не почувствовал, значит, мы друг другу никто.
Аркин подвел черту, давая понять, что разговор окончен. Он смотрел на Нефетию как на сумасшедшую, в его взгляде читалась настороженность.
— И когда ты тискала мое лицо, и когда сейчас пыталась коснуться моей руки — я не ощутил ровным счетом ничего. И попрошу тебя впредь не называть меня так фамильярно.
— Если тебя это так задевает, тоже зови меня по имени. Просто Нефетия. Мое имя я позволяю произносить далеко не всем, так что будь благодарен.
— Ха.
«Что она за создание такое?»
Терпение Аркина было на исходе.
